Глава 3. «Магия и каша — несовместимы»

Жизнь в поместье Шаффиков шла своим чередом. Родственники приходили поглазеть на меня, шептались о «знаке шута рода», а я продолжала быть милым пухлым ребёнком… с мозгом взрослого человека и всё растущей магией. И вот однажды утром произошло событие. Меня посадили за детский столик и попытались накормить кашей. О, эта каша… Серая, вязкая, с подозрительными комочками, похожими на алхимический эксперимент. — Ам! — с нажимом сказала няня, пододвигая ложку. Я скрестила ручки на груди. — Не буду. — Ам! — повторила она, сузив глаза. Я закатила их в ответ. — Ну и каша… цирк, а не еда. Няня открыла рот, чтобы отчитать меня, но тут магия решила поддержать моё возмущение. Каша на ложке засияла и… превратилась в живого, упитанного голубя. Голубь возмущённо закаркал и, взмахнув крыльями, шлёпнул няне прямо по лицу. Няня завизжала. Голубь запрыгал по столу и рухнул в супницу, расплескав её содержимое. В этот момент магия окончательно вышла из-под контроля: все каши на столе превратились в птиц. Через минуту по столовой носилась стая голубей, кур и даже один гордый индюк, явно возомнивший себя хозяином дома. Вбежала Калиста. Она застыла, как ледяная статуя, наблюдая, как я сижу посреди хаоса, хлопаю в ладоши и радостно кричу: — Паляка! Паляка! Вслед за ней вошёл Луциан. Он посмотрел на индюка, который гордо восседал на кресле главы рода, и едва не упал от смеха. — Вот, Калиста, — сказал он сквозь смех, — я же говорил, что с ней скучно не будет! Калиста закрыла глаза, глубоко вдохнула и процедила: — Луциан… Убери этих… птиц. Он щёлкнул пальцами, и магия подчинилась — голуби с хлопком снова превратились в тарелки каши. Правда, индюк с хитрым видом остался. И посмотрел прямо на Калисту. Она медленно приподняла бровь. — Луциан. Сейчас. Индюк исчез с таким видом, будто его только что уволили с престижной должности. Я захлопала в ладоши и победоносно сказала: — Весело! Калиста схватилась за виски, а Луциан рассмеялся так, что расплескал себе на мантии огневиски.