1. Черта

Он знал, почему его заперли как зверя. Он знал, что клетка и ошейник под напряжением - это все, что ему положено после множества растерзанных тел, что он оставил за собой. Он монстр. Он должен быть на цепи. Он знал. И частью души, той самой, которая ещё не совсем утратила человечность, он признавал право других людей поступить с ним так, как они поступили. Однако же никакое понимание не помогало избавиться от обжигающего пламени ярости. Не сдерживая рёва, Тайлер рванул вперёд в бессмысленной попытке сорвать ошейник. На протяжение долгих месяцев он делал так снова и снова, несмотря на прошибающее с макушки до пят электричество. Его никто не жалел. Если не сидишь смирно - отправляйся на электрический стул, гребаное животное! Плевать, что ошейник далеко не последняя преграда на пути к свободе. Люди боятся его. Они спокойны лишь тогда, когда он лежит и не двигается. Практически не дышит. А лучше, чтобы и вовсе не дышал. Тайлер это знает точно. Он слышал разговоры надзирателей. Они думают, тонкие стены спасут их в случае чего. Но у Хайда феноменальный слух, и феноменальная жажда разорвать их в клочья за каждый удар, только бы представилась возможность. Тайлер падает на колени и кричит, что есть мочи. Надзиратели уверены, что это кричит монстр. Но монстр, как ни странно, не кричит никогда, даже в своём обличии. Благодаря действиям Торнхил Хайд в теле Тайлера чувствует себя довольно комфортно. Именно он полноправный хозяин. Раньше, когда монстр только-только осваивался, было лучше. Тайлер просыпался с раскалывающейся головой и засохшей кровью под ногтями, и это определённо нельзя было назвать беззаботной жизнью, но тогда он все ещё был главным. Сейчас же ему позволяют мало. Разве что кричать. Он кричит ещё около получаса. Выпускает всю злость, боль, непонимание и обиду. На мать, которой не было, чтобы защитить. На отца, который из-за страха перед иным обрёк его на полную потерю себя. На хозяйку, которая обещала помочь, а в итоге подарила ад. На нее.. На Уэнсдей. На ту, что о нем забыла. «С чего бы ей о тебе вспоминать? Ты предал ее» - говорил он сам себе, когда Хайд ненадолго засыпал, очищая мысли. «Это был не я» - спорил он, держась за последние крохи надежды. «Ты сказал ей в участке ужасные вещи. Это был ты. Она видела тебя, а не Хайда» - не отставало проклятое совестливое сознание. - «Ты обманывал ее. Ты подвесил ее в склепе на цепи, ты позволил всадить в неё нож, оставил истекать кровью!» «Заткнись ! Замолчи! Замолчи!» - умолял он в ответ. - «Я не хотел. Не хотел. Это был не я!» «Это был ты» - сознание стояло на своём стойко. Оно давно уже не делило Тайлера от Хайда. Они становились единым целым, и с этим приходилось считаться. В моменты подобных размышлений Тайлер бессильно прижимался разгорячённой кожей к холодной стене и прикрывал глаза, сдерживая слезы. Хайд не потерпит слабости. Одна слеза - и он заберёт оставшиеся крохи свободы. «Тюфяк» - говорил монстр. - «Жалкое зрелище. Разнылся из-за какой-то там девчонки». «Она не какая-то девчонка» - слабо возражал Тайлер. - «Она особенная. Ты сам знаешь. Она тебе тоже нравится». «Что касается Уэнсдей, меня интересует лишь одно - как бы разорвать её тонкую шею». Хриплый вымученный смех Тайлера эхом разнёсся по пустому помещению. Все, что Хайд говорит о Уэнсдей бессмысленно. Тайлер делит с ним одно тело и один разум. Он прекрасно знает, насколько сильно монстр хочет обладать этой девушкой. Покорить ее. Подчинить. Сломать. Завладеть ею. «Она тебя ненавидит. Ты не нужен ей» - напомнил он, зная, что последует после его слов. Такие разговоры за время заточения случались не раз. Тайлер точно не знал почему, но тема Уэнсдей сильно задевала не только его самого, но и монстра тоже. Каждая мысль о ней, каждое воспоминание, будь то их единственный поцелуй или же малейшее касание, заставляли дремлющего Хайда поднять голову. А стоило лишь ткнуть в то, что в последнюю их встречу Уэнсдей победила, Хайд выходил из себя. Он рычал и ломал немногочисленную мебель, царапал стены и бросался на решетку вновь и вновь, пока заряд тока не становился настолько сильным, что отправлял Тайлера чуть ли не на тот свет, оставляя лежать без сил, в полном физическом и душевном раздрае, посреди развороченной камеры. Тайлер любил Уэнсдей, а Хайд - до безумия ненавидел, и самое страшное, что черта между этими двумя чувствами, как и между парнем и его монстром, стиралась все сильнее с каждым днём. А однажды... она исчезла, оставив после себя лишь призрачный след.