3. За чертой

Фейрберн подошла тихо, не делая резких движений, будто боялась, что любой шорох может спугнуть то, что ей надо было понять. Её голос был ровный и мягкий, но в нём скользнула та самая жалость, от которой уже тошнило. - Тайлер… Ты в порядке? Мы можем поговорить. Я могу помочь. «Поговорить?...» - подумал Тайлер с горькой ухмылкой. - «Разве она не видит, что я заперт тут как зверь? Как она собирается говорить с тем, кого держат на цепи под напряжением и чертовски долго не выпускают даже на минуту посмотреть на синее небо? Эта женщина не понимает ничего. Я на самом дне. Помогать здесь некому». Однако сердце не было согласно с отрешенным тоном мыслей. Оно стучало так громко, что казалось — доктор слышит его, несмотря на расстояние в несколько метров. Тайлер знал, как выглядят «помогающие» люди: они вежливо приседают перед тобой, пытаясь быть «на одном уровне», говорят слова, которые успокаивают, и в их глазах всегда проскальзывает интерес — но не к тебе, а к тому, что ты представляешь собой для их целей. Он видел этот взгляд на лице Торнхил, когда она разговаривала с ним перед тем, как приковала в подвале к медным трубам, опаивала химикатами и пытала, пока Хайд не вырвался наружу. Он видел этот взгляд и у Фейрберн. Он больше не купится на эту лживую заботу. - Тайлер? - вновь позвала доктор. - Посмотри на меня, пожалуйста. Она довольно смело шагнула к решетке и, склонив голову, попыталась поймать его взгляд. - Не надо, - выдавил Тайлер в конце концов, и голос его оборвался, испуганно короткий, как у подростка, пойманного на лжи. Он внезапно подумал о себе как о ребёнке. Такой неуклюжий и маленький. Одинокий. Беззащитный. Тут же его накрыл стыд за подобные ощущения. А затем и привычная злость на себя и окружающий мир. Фейрберн опустила глаза, сделала еще один шаг. Краем глаза Тайлер заметил, как она протянула руку. Зачем-то. Зачем? Он за железными прутьями, что не сломать. Он пытался. Какой же был смысл в ее жесте? - Тайлер, милый, если ты не будешь со мной говорить, ничего не получится, - сказала Фейрберн с сожалением. «Фальш!» - вдруг заорало сознание. - «Фальш в каждом слове! В каждом оттенке голоса!»   Тайлер почувствовал, как по коже прошел жар, а в висках загудело так, как это обычно бывает при трансформации. Он глубоко и через силу вздохнул, сжал кулаки, вдавливая ногти в ладони, пытаясь прийти в себя, ведь если он потеряет контроль - немедленно получит разряд электричества. Он так устал от этого. «Пусти меня», - вдруг прозвучал спокойный и властный голос Хайда. «Я не хочу, чтобы снова было больно». «Боли не будет» - пообещал монстр. - «Отдай мне контроль». Хайд был настойчив, но впервые это было не неприятно. Впервые Тайлер захотел... отдать контроль добровольно. Тайлер ощутил, как в груди разрастается ледяная скорлупа: лучше быть холодным и опасным, чем снова поверить и снова обжечься. Его губы сжались, он отвернулся, заперся в себе и даже не пытался больше говорить. В этот раз Хайд стал рулевым без ужасной внешней трансформации, сопровождающейся физической болью и секундами дезориентации. Он просто вышел на свет, пряча потерянного мальчишку за спиной. - Ну-ну, - послышалось доносившееся изнутри. Голос тёплый, бархатный, но острый, как лезвие. Хайд расправил плечи тела, которое обычно он лишь ломал. «И все же оно удобно», - решил Хайд. - «Но так слабо». Хайд вальяжно откинулся спиной на стену, поднимая голову и уже совсем не затравленно смотрел на Фейрберн. Взгляд был такой, что женщина не удержала доброжелательной маски и поморщилась. - Доктор, а вы на удивление противны, - усмехнулся Хайд. - И да, так считаем мы оба. Тайлер оставался в сознании и слышал все, что происходит. Однако ему впервые за долгое время было так спокойно, что он даже не сразу ощутил, как то, что он усердно, с большим трудом и малым успехом, возводил - падает. Великий парадокс: сдаваясь, он прекращал бояться. - Я так понимаю, я говорю с Хайдом? - предположила Фейрберн. - Вы не можете этого знать, - ответил Хайд и, посмаковав момент, оскалился. - Тёплая тётя с докторской корочкой. Сплюнул на пол, демонстрируя все, что он о ней думает. Фейрберн оскорбилась, но виду не подала. - Уходите, тётя, - посоветовал Хайд вкрадчивым тоном, поднимаясь со своего места, и медленно направился к застывшей у решётки докторше, пока та не отпрянула. - Нам не нужны ни ваша помощь, ни ваши разговоры. Затем он вернулся на своё место и демонстративно прикрыл глаза так, словно отдыхал на пляже, а не на узкой койке. Фейрберн медлила, но как только ей стало ясно, что продолжать диалог ее пациент не настроен, решила сдаться. На время. Хайд заговорил вновь только после того, как железная дверь закрылась за спиной посетительницы. - Эй, мальчишка, - позвал он, негромко проговаривая слова. Знал, что Тайлер в любом случае услышит. - Чего притих? «Отстань», - шепнул Тайлер безвольно. Сейчас, когда внешний враг отступил, они опять остались вдвоём. Что ждать от монстра, наконец вкусившего абсолютную власть? Точно ничего хорошего. «Многого хочешь, малыш», - монстр перешел на мысленный диалог, где их никто не мог подслушать. - «Такой маленький, такой слабый мальчик. Так быстро сдался, так шустро спрятался. Куда же делись твои зубки и острый язык? Ты так упрямо пытался со мной бороться. Где же ты всё это растерял?» «Замолкни!» - крикнул Тайлер, не выдержав насмешливого тона. Краткий миг спокойствия ушёл, сменившись осознанием того, что довериться монстру было чрезвычайно глупо. - «Я отступил, так скажи спасибо, пока я даю возможность тебе быть главным. «Храбришься?» - позабавился Хайд. - «Конечно храбришься. Делаешь вид, что у тебя все в порядке, что тебе есть, что противопоставить мне, хотя на самом деле тебе проще отойти в уголок и позволить миру думать за тебя. Но не бойся. Я всегда рядом. Я - твой комфортный кошмар. Я тот, кто даст тебе силу. А тебе это очень нужно, ведь мир слишком жесток для таких мягких мальчиков». «Я не мягкий. И не смей меня презирать», - разозлился Тайлер. «Как же мне относиться к тебе, когда ты так слаб?» - спросил монстр без злобы. Тайлер проигнорировал вопрос. Он и сам прекрасно знал, что с ним совершенно не все в порядке, и что с этим делать - не ясно. У него не осталось ни одной адекватной причины держаться за жизнь. «Послушай», - монстр вдруг обратился к нему без привычной ядовитой насмешки. - «Твоя слабость - не приговор. Слабость - это дверца. Я через неё прохожу и делаю из этого оружие. Мы - одно целое. Доверься мне, и я сделаю из твоего «боюсь» - «могу». Ты считаешь, что я смеюсь над тобой? Конечно, смеюсь. Но смех мой - всё, что у тебя есть. Я - единственный, кто у тебя есть». Тайлер почувствовал, как возражение застряло комом в горле. То, что говорил монстр, было правдой - слишком болезненной, чтобы её не признать. «Все остальные приходят и уходят», - продолжал свою песню монстр. - «А я остаюсь. Я та рука, что держит тебя, когда ты не можешь держать себя сам. И да, я глумлюсь над тобой. К чему мне тебя жалеть? Всё равно. Давай останемся честными: без меня тебе не выжить». Слова лились как горькая микстура, но с каждым глотком признания своей зависимости приходило облегчение. Тайлер почувствовал, как растворяется последний импульс воспротивиться. «Ты мне поможешь?» - спросил он, ощущая ненависть к себе за то, что желал услышать утвердительный ответ. «Конечно, я помогу. Тебе нужно лишь прекратить сопротивляться и дать мне сделать это». И Тайлер поверил своему Хайду. Но кто бы помог разобраться - стало ли это предательством самого себя?