Часть 4

Казалось, целая вечность прошла с момента, когда он надавил на кнопку дверного звонка. Изана нервно дернул серый рабочий комбинезон, который всегда носил в автомастерской и обычно надевал на все вызовы разнорабочим к соседям и прочим заказчикам. Вот только этот заказ ведь не был похож на все остальные. Взмокшая футболка неприятно липла к спине, и он поморщился — не хватало еще заявиться к ней потным и вонючим. Дверь скрипнула, открываясь. Изана нервно выпрямился, сердце в груди скрипнуло не хуже двери, а затем и вовсе затрещало, когда его взгляд утонул в дымчато-серых озерах широко распахнутых глаз напротив. Изана затаил дыхание. Мичиру была ужасно красивой — это осознание каждый раз давало ему под дых с новой силой, когда он видел ее. Вот только смотреть на ее фотографии — это было одно. Видеть же ее c расстояния полуметра — совсем другое. Особенно учитывая ее одежду. Жемчужно-серое атласное платье-комбинация струилось по ее телу серебристой водой, невесомо облегая мягкие изгибы фигуры. У Изаны мигом пересохло во рту. К такому он оказался не готов. Почему она так одета? — Добрый день, — сумел выдавить Изана, волнуясь и потея с новой силой. Мичиру почему-то молчала — просто таращилась на него широко раскрытыми глазами, охватывая едва ли не испуганным взглядом его рабочий комбинезон и кожаную сумку с торчащими из нее внушительными гаечными ключами. На ее гладких щеках алели островки жаркого румянца, забавного в своей неравномерности. Румянец этот спускался и вниз, по ее тонкой шее, но туда Изана стоически приказал себе не смотреть. — Д-добрый день, — пролепетала Мичиру, опасливо косясь на самый крупный гаечный ключ. — А… а это… — Мои инструменты, — торопливо брякнул Изана, мысленно кривясь от прозвучавшей в голосе нервной дрожи. — Я не был уверен, какие подойдут, поэтому для перестраховки принес все. — И вы… кгм, — отчего-то пуще прежнего покраснела Мичиру, с непонятным Изане страхом разглядывая инструменты в его сумке. — Вы думаете, у меня все настолько запущено, что вам понадобятся прямо-таки все ваши инструменты? — Ну, на самом деле я вас обманул, здесь не абсолютно все мои инструменты, — нервно улыбнулся Изана, моля всех богов, чтобы чувство юмора не подвело его в такой ответственный момент. — Вантуз я все-таки рискнул оставить дома. Вопреки его надеждам, Мичиру от его слов не улыбнулась, а неожиданно побледнела и сдавленно фыркнула, не то подавившись, не то кашлянув. — И на том спасибо, — невнятно пробормотала она себе под нос. Изана выругался про себя, поняв, что шутка не удалась. Зачем он вообще ляпнул эту херь? Совсем же не смешно было! Она теперь, наверное, считает его идиотом. Сама же Мичиру выглядела такой нервной и напряженной, что от этого Изана разволновался еще сильнее. — Так я… — неуверенно протянул он, помирая от неловкости, — могу зайти? — Да! — встрепенулась Мичиру и поспешно отступила в сторону, позволяя ему пройти. — Да, конечно. Она жила в небольшой, но очень уютной и опрятной квартире. Стараясь не глазеть по сторонам — ему очень хотелось во всех деталях рассмотреть жилище девушки, занимавшей все его мысли, — Изана разулся и машинально последовал за Мичиру. Взволнованный и лихорадочно перебирающий в голове подходящие легкие фразы, которые позволили бы завязать непринужденный разговор, он не сразу понял, что здесь что-то не так. Потому что Мичиру зачем-то привела его в гостиную. — Э-э… — неловко протянул Изана, против воли уставившись на винтажный постер с изображением Сейлор Мун на одной из стен. — Вы уверены, что нам сюда? Я думал, заниматься вашей проблемой мы будем на кухне. Мичиру, уже собиравшаяся присесть на стоявший напротив телевизора красный диван, стрельнула в него настороженно-сконфуженным взглядом и осталась стоять на ногах. Изана не понимал, почему она все время так странно смотрит на него, и от этого уровень его нервозности буквально пробивал небеса. — Ах, ну… — Мичиру взволнованно сцепила пальцы в замок и пожала острыми плечами. Голыми плечами под тончайшими бретельками платья. Изана молниеносно перевел взгляд на плакат с Сейлор Мун и уставился на него до рези в глазах. — Как скажете. Я просто… не ожидала, что все будет настолько реалистично. Озадаченный ее странным заявлением, Изана не нашелся с ответом, поэтому молча побрел на кухню вслед за хозяйкой квартиры. Что это вообще должно было значить? Мичиру сомневалась, что он разбирается в сантехнике? Но если так, то зачем согласилась вызвать его? И главнее всего: почему он, ёкаи его погрызи, до сих пор не попытался завести с ней нормальный разговор? Злясь на свой коммуникативный запор, Изана изо всех сил попытался скрыть свои досаду и волнение, принявшись раскладывать инструменты на полу под раковиной. Мятежная труба явно была именно здесь — других мест с водоотведением в кухне не наблюдалось, — и он надеялся угомонить свою нервозность привычными действиями и знакомой работой. — Это вообще безопасно? — вдруг спросила Мичиру. Она стояла сбоку от него, с озадаченным недоумением наблюдая за его действиями. Мичиру выглядела такой удивленной, будто не ожидала, что он и впрямь возьмется за починку ее трубы. Неужели действительно не верила, что он хорош в сантехнических работах? Это немного уязвляло, поэтому Изана с невольной ершистостью ответил: — Конечно. Опыта у меня предостаточно, я починил уже, наверное, миллион труб. — Не сомневаюсь, — с неожиданной язвительностью отозвалась Мичиру. Удивленный ее едким тоном, Изана настороженно поднял голову и встретился с ней озадаченным взглядом. Его не отпускало дурацкое ощущение, что его позвали на элитную вечеринку, а он пришел в глупом маскарадном костюме, но почему-то до сих пор этого не понял. Странное поведение Мичиру сбивало его с толку. Она же внезапно закусила губу и прикрыла глаза, будто считала про себя в попытке успокоиться. Ей-то с чего нервничать? Изана убедил себя, что она не узнала его, поэтому был твердо уверен, что из них двоих он единственный чувствовал себя как на иголках. Ведь она же не узнала его, верно? Верно? Мичиру вдруг развернулась и под недоуменным взглядом Изаны решительно протопала к кухонному шкафчику, из которого движением матерого фокусника извлекла начатую бутылку розового вина и стакан. Изана удивленно вскинул брови, наблюдая за тем, как Мичиру отработанным движением выдергивает пробку и наливает вино в стакан, а затем осушает его едва ли не залпом. Ему тоже до чертиков хотелось выпить, потому что вся эта ситуация нервировала его все больше с каждой минутой. — Послушай…те, я… — пролепетала Мичиру и осеклась, со стуком отставив стакан на столешницу и нервно заламывая пальцы. Фыркнула, закатила глаза и тут же зажмурилась. — Ох, даже не знаю, как начать. В общем… Возможно, ты… простите, вы меня совсем не помните, но когда-то давно, когда мы были еще детьми… Пока она говорила, Изана чувствовал, как фантомный кипяток течет по его затылку и обжигает позвоночник. Неужели… она помнила его? Ведь именно это Мичиру сейчас пыталась сказать, не правда ли? Под грудиной неожиданно всплыл раздутый пузырь, наполненный лихорадочным счастьем, облегчением и возбуждением — ему, этому пузырю, было так тесно в клетке ребер, он ужасно давил и рвался наружу. Мичиру не договорила — стояла, переминаясь с ноги на ногу, и перебирала свои тонкие пальцы. От вида ее забавного взволнованного румянца что-то теплое и мягкое обернулось вокруг сердца Изаны, и он тихо прошептал, не дожидаясь, пока она сумеет закончить предложение: — Я никогда не забывал тебя, принцесса. — Мичиру рвано вздохнула, услышав это знакомое с детства обращение, и устремила на лицо Изаны пытливый взгляд. — Все эти годы не было и дня, чтобы я не думал о тебе. Она смотрела на него огромными серыми глазами, до краев наполненными теми же трепетными эмоциями, которые звенели сейчас в каждом фибре его души. Не то всхлипнув, не то шумно вздохнув, Мичиру вдруг вся обмякла и закрыла лицо руками. На миг Изана испугался, что она плачет, но стоило ей отнять пальцы от покрасневших щек — и он увидел ее счастливо-взволнованную улыбку, от которой сладко екнуло в груди. — Я так переживала! — воскликнула Мичиру, не переставая широко, облегченно улыбаться, и запрокинула голову назад. Вьющиеся темные волосы заструились по обнаженной атласным платьем спине, и Изана сдавленно сглотнул, торопливо возвращая взгляд к ее лицу. — Все эти дни ужасно корила себя за то, что так и не поговорила с тобой там, в баре. — Нет, это я виноват, — мотнул головой Изана, порывисто шагнув к ней. От него не укрылось, как Мичиру взволнованно затаила дыхание от его внезапной близости, и в солнечном сплетении приятно кольнуло. — Прости, что я так некрасиво сбежал в тот день. Я действительно сильно разволновался, увидев тебя там. Это было… — Изана нервно хохотнул и смущенным движением взъерошил белоснежные волосы, — ох, черт, это было действительно неожиданно. — Ты мне это говоришь? — с таким же нервозным смешком подхватила Мичиру и машинально потянулась к бутылке, чтобы вновь наполнить вином свой стакан. Она выглядела более расслабленной, чем в самом начале. — Я в тот вечер ни о чем другом и думать не могла. Твое выступление в баре было потрясающим. Изана не сдержал польщенно-неловкую улыбку, почти против воли расплывшуюся на губах. Ей понравилось! Взволнованный и счастливый, он смущенно кивнул ей, принимая похвалу, и тут же отшутился дежурным: — Пожалуй, мне стоит напомнить владельцу бара, чтобы за мои потрясающие выступления он организовывал не менее потрясающие гонорары. Мичиру от его слов внезапно посерьезнела. Изана насторожился. Он сказал что-то не то? Кажется, ему стоит завязывать с попытками в юмор на сегодня. С неожиданно вернувшейся нервозностью Мичиру прокрутила в пальцах стакан с вином, смяла нерешительно губы, а затем, набрав побольше воздуха в грудь, выпалила с очаровательно серьезным видом: — Ну, кстати об этом… Изана, я должна сразу сказать тебе, что пригласила тебя сегодня только поговорить. Понимаешь, я просто не знала, как еще это можно организовать, а тут… — Она встряхнула головой и, заметив озадаченное выражение на лице Изаны, затараторила еще быстрее: — Но я оплачу полную стоимость твоих услуг, об этом можешь не беспокоиться! На самом деле я вовсе не хочу, чтобы ты… чинил мои трубы. Изана почувствовал, как его челюсть неуклонно едет вниз, а брови, в противовес ей, карабкаются по лбу все выше и выше. Разрази его гром, если он понимал, что здесь происходит, и почему Мичиру говорила все это. Выходит, у нее все в порядке с сантехникой? А она, явно запаниковав от обалделого недоумения на его лице, суетливо взмахнула руками, едва не перевернув свой многострадальный стакан. — В смысле, не «не хочу», конечно, не подумай, ты… — Мичиру сделала ему большие глаза, снова заливаясь румянцем. — Ха-а-а, в смысле, ты посмотри на себя: да любая девушка мечтала бы, чтобы ты починил ей трубы, и… Она вдруг застыла с открытым ртом, глядя на ошарашенного Изану с причудливой смесью паники и обреченности на лице. Пораженчески прикрыв глаза, Мичиру монотонно пробубнела: — Какой ужас. Что. Я. Несу. Изана и сам задавался этим вопросом. Мичиру только что вывалила на него поток слов, каждое из которых он понимал по отдельности, но вместе они не имели совершенно никакого смысла. …Кроме той фразы, где она сделала ему прямой как рельсы комплимент, и его сердце взволнованно пропустило удар. — Мичиру, я не очень пони… — неуверенно начал Изана, но она не дала ему договорить. — В общем, «прочистка труб» была просто предлогом, который я назвала твоему… эм… менеджеру, — скороговоркой выпалила Мичиру, зажмурившись, будто признавалась в тяжелейшем преступлении. — Моему менеджеру? — слабо промямлил Изана, у которого мозг уже начинал закипать от концентрации непонимания в его голове. — Ну да, этому парнишке, бармену, — извиняющимся тоном пояснила Мичиру, неловко пожимая острым плечом и поднося ко рту стакан с вином. — Майки? — фыркнул Изана. — Так он мой брат! Мичиру, которая как раз пригубила вина из стакана, громко булькнула, чуть не подавившись на середине глотка. Со стуком поставив стакан на столешницу, она вытаращилась на Изану с гремучей смесью ужаса и негодования в огромных глазах. — Брат?! — возмущенно воскликнула она. — И он вот так запросто продает тебя незнакомым женщинам для прочистки труб?! Изана уже отчаялся понять, почему она так странно реагирует почти на каждое его слово, поэтому и ее неожиданное возмущение тем, что брат подогнал ему новый заказ, решил деликатно проигнорировать. — Ну, не только женщинам, — попробовал отшутиться он, надеясь вернуть их беседе непринужденность. Кажется, сделал этим только хуже. Побледневшая Мичиру продолжала смотреть на него с таким потрясением на возмущенном лице, будто он только что признался, что его младшенький промышляет сутенерством в подпольных борделях. Несколько секунд они продолжали молча таращиться друг на друга, и Изана чувствовал, как эта пропасть необъяснимого недопонимания между ними становится все шире. И он, черт возьми, не имел ни малейшего представления, как эту пропасть сократить! Чем дальше, тем больше эта долгожданная встреча сворачивала с маршрута, который он себе нафантазировал. Мичиру же, сделав глубокий успокаивающий вздох, с явным усилием взяла себя в руки и тщательно контролируемым тоном произнесла следующее: — Ладно. Я признаю, это совсем не мое дело — то, какие договоренности у тебя с братом касательно твоей… м-м… работы. Но давай сразу расставим все точки над «i». — Она подняла голову, устремила на Изану твердый взгляд и с пугающей серьезностью выдала: — Я действительно заказала твои услуги, но мы не будем заниматься сексом. Изана ужасно подавился слюной. Глотку перекрыло неповоротливым комом, и он зашелся в приступе чахоточного кашля, а в голове колокольным набатом громыхали ее слова. Они не будут заниматься… при чем здесь секс? Почему она… Просто… Что? Чувствуя, как багровеет лицо от нехватки кислорода, Изана без раздумий ухватился за стакан, с перепугу протянутый ему Мичиру, похоже, забывшей, что там вино, а не вода. Горло обожгло и запершило, но вино по крайней мере смогло протолкнуть застрявший в глотке комок. Мысли в голове Изаны сейчас походили на запутанный клубок, с которым поиграл шальной котенок — но, тем не менее, кое-какая смутная картина понемногу начинала вырисовываться в его обалдевшем сознании. Она совсем, ни капельки ему не нравилась — эта попахивающая пиздецом и кое-чьими тупыми шутками картина. Мичиру засуетилась вокруг него, лихорадочно заламывая пальцы, и пропищала извиняющимся тоном: — Не потому, что ты мне не нравишься, вовсе нет! Скорее, наоборот! Я просто… — Мичиру, — решительно прервал ее Изана скрипящим после самолично учиненной асфиксии голосом. — Что конкретно сказал тебе мой… менеджер? Она растерянно моргнула несколько раз, пушистые ресницы порхнули вверх-вниз, затеняя туман серых глаз. — Правду, — тихонечко прошептала Мичиру, опасливо глядя на него. — О том, чем ты зарабатываешь на жизнь. Я не осуждаю, Изана, клянусь! Не мое дело, почему ты решил торговать своим телом за деньги, у тебя точно были на то свои причины, и я не… Изана взвыл. На полном серьезе взвыл — охарактеризовать как-то иначе этот надрывный звук было невозможно. Ебучий случай! Теперь всё, абсолютно всё становилось на свои места: нервозность Мичиру, ее странные реакции на каждое его безобидное слово, но больше всего… о, больше всего обретали смысл все эти паскудные ухмылочки его уебана-братца, когда тот рассказывал ему о «заказе». Изану бросило сначала в жар, а потом в холод от одной мысли о том, чтó именно думала о нем Мичиру. — Я угандошу этого охуевшего пиздюка! — рыкнул он сквозь зубы, до треска сжимая стакан, который так и не выпустил из рук. Мичиру что-то тихо пискнула сбоку, и Изана опомнился, сообразив, как сильно должна была ее напугать та зверская рожа, которая красовалась сейчас на месте его лица. Нужно было срочно, немедленно спасать ситуацию. — Мичиру, послушай, — прохрипел Изана, стараясь звучать как можно более спокойно и убедительно. — Прости, если напугал тебя. Я сейчас понял, как это все выглядело для тебя, но мой брат — он сказал тебе неправду. — Неправду? — Майки, этот мелкий козляра… Пф-ф-ф… Он считает себя офигеть каким остроумным типом, но на самом деле он просто безмозглый придурок. Он соврал тебе насчет меня. Я не… кгм… я не торгую телом, не сплю ни с кем за деньги. Я пришел к тебе сегодня, потому что этот говнюк сказал мне, что у тебя проблемы с сантехникой. Настоящей сантехникой. Вытащив из своей сумки один из гаечных ключей, Изана многозначительно указал им на шкафчик под раковиной. — Я пришел к тебе просто починить трубу. Вот эту. С тем же успехом он мог просто огреть Мичиру по голове этим гигантским гаечным ключом, для которого она уже успела нафантазировать тысячу и одно развратное применение. Мичиру застыла перед ним каменным истуканом, так неподвижно, что любой из воинов Терракотовой армии треснул бы от зависти. Но внутри, под этим окаменевшим фасадом, Мичиру голосила дурным голосом, заходясь в истерике. То есть, как это: он просто пришел починить сантехнику? Значит, все это время, когда Изана так спокойно говорил об этих чертовых трубах — речь шла действительно всего лишь о трубах? От осознания того, какой дурой выставила себя перед ним — не просто дурой, а озабоченной дурой! — ее внутренняя истеричка заголосила еще истошнее. Кошмар! Просто хуже некуда! Не говоря ни слова, под настороженным взглядом Изаны Мичиру молча потянулась к бутылке — вина там уже была ровно половина, когда она успела так много выпить? — и щедро наполнила свой стакан. Осушила его наполовину, втайне мечтая подавиться и умереть, лишь бы не испытывать больше этого дикого стыда, полыхавшего воспаленным румянцем на ее щеках. — Почему он это сделал? — надрывно просипела Мичиру не своим голосом. Пальцы так и чесались сомкнуться на шее этого брехливого мальчишки! — Потому что он дебил с дурацким чувством юмора! — проворчал Изана, все еще крутя в пальцах чертов гаечный ключ, на который Мичиру теперь даже смотреть не решалась. Как и на самого Изану. — Наверное, посчитал, что обвести нас обоих вокруг пальца и поставить в неловкое положение будет… — он фыркнул и с ядовитой язвительностью выплюнул: — прикольно. — Какой ужас, — простонала Мичиру и, сдавшись, побежденно закрыла лицо руками, прячась от Изаны. — Я готова сквозь землю провалиться от стыда. Все эти чертовы трубы… Она почувствовала шевеление сбоку и, отняв руки от лица, увидела, как Изана поднимается и скованными движениями возвращает инструменты в свою сумку. — Прости, — пробормотал он, избегая глядеть на нее. На его лице отпечаталось угрюмо-виноватое выражение. — Прости, пожалуйста, Мичиру. Я, это… короче, я просто уйду сейчас да и все. От его слов Мичиру похолодела, а сердце лихорадочно прыгнуло в горло и застряло там. — Нет! — переполошенно вскрикнула она и виновато закусила губу, увидев, как Изана дернулся от ее крика. Страшно представить, что он думает о ней после всего, но она не могла так просто отпустить его, не в тот момент, когда наконец-то вновь встретилась с ним после стольких лет! — В смысле… Я правда рада, что ты не мальчик по вызову, но я не соврала, когда сказала, что хотела бы поговорить с тобой. Когда я узнала тебя там, в баре, мне столько всего хотелось сказать тебе. Если ты, ну… — окончательно смутившись, Мичиру зябко пожала плечами и отвела взгляд, стесняясь смотреть на него. — Если ты не против задержаться. Когда она рискнула поднять глаза на Изану, сердце взволнованно трепыхнулось в груди от вида мягкой и слегка смущенной улыбки на его лице. Силы небесные, такие красивые улыбки должны быть запрещены на законодательном уровне! Второй стакан сам собою появился на столе, а начатую бутылку вина вскоре сменила еще одна, за ней — третья. Мичиру признавала, что у нее, возможно, имелись кое-какие проблемы с этим делом, но стратегический запас вина в ее доме никогда не иссякал и сейчас оказался как нельзя кстати. Они говорили обо всем на свете: о детстве, о страхах и сомнениях, которые преследовали их обоих после того жестокого поступка отца Мичиру, рассказывали друг другу смешные и грустные моменты прошедших лет — жадно пытались наверстать все упущенное за годы этой вынужденной разлуки. Мичиру плавилась, таяла под его затуманенным взглядом — с готовностью погружалась в потемневшие глубины фиолетовых глаз напротив. Сколько они уже выпили? Мичиру понятия не имела и, откровенно говоря, ей было плевать. Она чувствовала себя так… хорошо, просто имея возможность смотреть на него, слышать его голос. Под кожей растекалась обжигающая лава, бурлящая желаниями, от которых голова Мичиру шла кругом. Или она кружилась от вина? Да какая разница, верно? Мичиру упивалась этим будоражащим головокружением. Вино сделало ее смелее, напористее, и в какой-то момент она не сдержалась, протянула руку и невесомо коснулась пальцами серебрянного колечка в брови Изаны. Он что-то говорил ей, но от ее прикосновения сразу же замолчал, вдохнул рвано и коротко. Его кожа была гладкой и горячей под ее пальцами, которые покалывало призрачным электричеством. — Больно было колоть? — прошептала Мичиру с невольным придыханием, слегка смазывая слова заплетающимся языком. Что-то блеснуло в сирени его расфокусированных глаз, подернутых туманной дымкой винного опьянения. Они сидели так близко друг к другу, их колени соприкасались. Мичиру не могла заставить себя отнять руку от его лица, но Изана не протестовал. Смотрел на нее неожиданно потемневшим взглядом, под которым кожа Мичиру покрывалась целым роем взбудораженных мурашек. Он медленно облизнул покрасневшие от вина губы, и Мичиру сглотнула внезапно пересохшим горлом, приклеившись плывущим взглядом к кончику его влажного языка. — Не так больно, как в других местах, — ответил Изана хриплым, понизившимся на пару тонов голосом. — В других местах? — рассеянно переспросила Мичиру, все еще тонувшая в приятных ощущениях от прикосновения к его коже. Он ничего не сказал, лишь уголок его губ приподнялся кверху — дразняще, провокационно, с дерзким намеком. И до Мичиру дошло. Взгляд сам собою метнулся к его паху, наткнулся на складки серой ткани его рабочего комбинезона. Ее бросило в жар от понимания, что именно он имел в виду. Мичиру приоткрыла рот, понимая, что пялится, но ничего не могла с собой поделать. В голове завихрился целый ураган откровенных картинок, построенных на ее домыслах. Ей не так уж много было известно об интимном пирсинге, Мичиру не разбиралась в его видах и названиях, но от одной мысли о том, что у Изаны там было что-то такое, низ ее живота прострелило томительной судорогой. Интересно, а как… как это ощущается? Распаляющий воображение вопрос сверкнул в голове, и Мичиру машинально сжала бедра под тканью серого атласного платья. Ее движение не укрылось от Изаны, чей взгляд потяжелел, наполнился жаром, который подогревало выпитое ими вино. Слишком много вина. Он снова облизнул губы, и Мичиру едва сдержала жалобное хныканье от ощущения все нарастающего давления внизу живота. — А если бы я действительно был мальчиком по вызову, — прошептал Изана убийственно чарующим голосом, наблюдая за ней сквозь свесившиеся на глаза пряди белоснежных волос, — ты захотела бы заказать мои услуги? Мичиру беспомощно раскрыла рот, часто-часто моргая, а раззадоренная вином и его провокацией краснота уже стелилась жаром по ее щекам и шее. — Что ты! — сбивчиво пролепетала она, неловко закопошившись на своем стуле и чуть не свалившись с него. — Я бы никогда… — Тогда зачем надела такое платье? — беспощадно подловил ее на лжи Изана. — Если не собиралась… — он оставил окончание фразы висеть в воздухе и многозначительно передернул бровями. Действительно, зачем она надела это платье? Не рассказывать же ему, что еще за двадцать минут до его прихода на Мичиру были простецкие спортивные штаны и футболка, а в последний момент она пулей рванула в свою спальню и едва не разворотила шкаф в поисках чего-то не слишком вульгарного, но привлекательного. Она сама не понимала, зачем сделала это. Просто… Мичиру так хотелось понравиться ему. И, может быть, совсем немного, буквально чуточку — по-женски подразнить Изану своим соблазнительным внешним видом, при этом держа его на дистанции. Вот только с дистанцией как-то не складывалось. Совсем. Пальцы Изаны, длинные и ровные, со слегка выпирающими косточками на фалангах, аккуратно, почти невесомо подцепили съехавшую на плечо тонкую бретельку ее платья. Мичиру закусила губу и задержала дыхание, чтобы не запищать от электрических импульсов, которые его прикосновение запустило по ее коже. Томительно медленно, с целомудренностью, дерзко граничившей с провокацией, Изана потянул бретельку вверх вдоль ее руки, скользя по коже шершавыми теплыми пальцами, оставлявшими после себя россыпь мурашек. — Красивое платье, — хрипло прошептал он и поднял глаза, посмотрел на нее голодным взглядом из-под пушистых светлых ресниц. Его пальцы продолжали рисовать невесомые узоры на ее коже. — Ты красивая. Выдержать это было невозможно. И Мичиру просто не могла больше терпеть. Долгое отсутствие мужчины сказывалось беспощадно, заполированное чрезмерным количеством вина и припечатанное сверху тем фактом, что это Изана сейчас сидел перед ней, дразняще гладя ее руку. Потому что Мичиру хотела его до безумия, так, как не хотела никого и никогда в своей жизни. Внутри нее будто сломался невидимый предохранитель, контролировавший ее действия, — но какой же свободной она почувствовала себя без него! Ничего не ответив, Мичиру поднялась на покачивающиеся ноги, шагнула ближе к Изане, становясь между его разведенных колен, и, не давая себе времени одуматься, склонилась к нему, накрывая его губы решительным поцелуем. Они были такими мягкими и податливыми, его губы, Мичиру чувствовала слабый привкус вина на его коже. Изана ответил сразу же, сминая ее губы своими и поднимаясь со стула. Совсем потеряв контроль, Мичиру призывно застонала в его рот, плавясь от его напора. Изана обнял ее, теплые ладони скользнули по открытым лопаткам. Он слегка навалился, вынуждая Мичиру прогнуться в спине, и нетерпеливо толкнулся языком в ее рот. Гладкий наконечник маленькой штанги приятно задел ее язык, и Мичиру чуть не захныкала от одуряющего возбуждения — язык Изаны тоже был проколот, и она принялась с энтузиазмом исследовать манивший ее металличекий шарик. Эта крохотная бусина в его языке, должно быть, могла сотворить чудеса, если бы Изана сейчас опустился, сдвинул в сторону ее белье, и… От одной мысли о том, как мог бы ощущаться пирсинг в его языке у нее между ног, Мичиру задохнулась, воздух выбило из ее легких, — но Изана тут же щедро поделился с ней кислородом. Они целовались с отчаянной жадностью, будто от соприкосновения их губ зависели их жизни. Мичиру резко выдохнула в его рот от неожиданности, когда Изана вдруг подхватил ее под ягодицы и усадил на стол, сам проворно втискиваясь между ее разведенных ног. Она тут же сжала бедрами его бока, а он навалился сильнее, разорвал поцелуй, мазнув губами по ее подбородку, и плавно спустился на ее шею. Изана мягко втянул в рот нежную кожу на ее горле, и глаза Мичиру против воли закатились так далеко, что от этого даже закружилась голова. Она цеплялась за его плечи, путалась нетерпеливыми пальцами в белоснежных волосах, жадно хватала пересохшим ртом ускользающий воздух. В голове Мичиру будто кто-то запустил фейерверки — безудержные и красочные, какие бывают только на летних фестивалях. От этих фейерверков захватывало дух. Нет. У нее захватывало дух от Изаны. Мичиру несдержанно застонала, когда он потянул вниз бретели ее платья, обнажая грудь, и до боли закусила припухшую губу, почувствовав его влажный рот на разгоряченной коже. Изана втянул в рот затвердевший сосок, дразняще прошелся по нему языком, задевая прохладным шариком пирсинга, и Мичиру нетерпеливо захныкала, сгорая от сумасшедшего желания. Между ног все ныло и горело, низ живота выкручивало сладкими спазмами. Изана не сопротивлялся, когда Мичиру неловкими руками уцепилась за ворот его рабочего комбинезона, лихорадочно потянула вниз, обнажая белую майку под ним. Ее он стянул с себя сам, тут же возвращаясь к Мичиру и припадая голодным ртом к ее бурно вздымавшейся груди. Она не могла остановить свои руки, жадно скользившие по его груди и подтянутому животу, все ниже и ниже, пока не наткнулись на резинку его белья под приспущенным комбинезоном. — М-Мичиру… — рвано прохрипел Изана в ее ухо. — Презерватив. У меня нет. У нее их — сюрприз! — не имелось тоже. Мичиру просто не было надобности их покупать — единственный «мужчина» в ее жизни был сделан из безопасного розового силикона. И сейчас от одной мысли, что отсутствие чертовых кондомов может положить конец этому… этому… восхитительному безумию, Мичиру готова была взвыть не своим голосом. Она сейчас соображала из рук вон плохо. Слишком много выпила. О боги, сколько вообще они выпили? Голова казалась забитой неповоротливой ватой — и одуряющей похотью. И Мичиру сделала то, на что никогда не решилась бы, будучи трезвой. — У меня ВМС, — с придыханием прошептала она, кусая губы. — И я врач, так что с анализами у меня все четко. Если у тебя тоже, то… я тебе доверяю. Изана оторвался на миг от ее ключицы, которую осыпа́л смазанными поцелуями, поднял на Мичиру тяжелый пьяный взгляд, поджег ее кровь тем темным пламенем, что полыхало сейчас в сиреневых глубинах его глаз. Он даже не ответил ничего, лишь рвано подался вперед, прижимаясь пахом к ее оголенному бедру — Мичиру лихорадочно глотнула воздух, почувствовав твердость его эрекции под тканью, — и с почти животным стоном вновь припал к ее губам, целуя и покусывая нежную кожу. Мичиру больше не думала — о том, что рискованно верить на слово и заниматься сексом без защиты, о том, что они оба слишком пьяны для разумных решений. Единственное, что занимало сейчас ее голову: она хотела увидеть его. Всего. Жаждала ощутить его в себе. Все ее тело тянулось к нему, с первобытной нуждой молило спустить тормоза и отдаться ему без остатка. Руки Мичиру дрожали и соскальзывали, когда она принялась неловко, но с остервенелым нетерпением расстегивать дурацкие мелкие пуговки внизу его комбинезона. Изана навалился ладонями на стол по обе стороны от нее, зарылся теплым носом в ее шею и, едва заметно смазывая слова, дразняще промурлыкал в ее ухо: — Что, так не терпится увидеть, принцесса? Вместо ответа она несильно укусила его в плечо, и Изана сдавленно охнул, мелко дергаясь. С тихим бархатным смешком он накрыл ее суетливые руки своими теплыми ладонями и властно отвел их в сторону, после чего сам ловко расправился с ненавистными пуговками. Когда его белье скользнуло вниз по крепким бедрам, Мичиру чуть не до крови закусила истерзанные его ртом губы, не в силах оторвать глаз от будоражащей картины перед ее глазами. Она скользила голодным взглядом вдоль твердого ствола, увитого венами, к припухшей головке и вниз, к двум блестящим шарикам под уздечкой. Мичиру понятия не имела, как называется этот вид пирсинга, но ее это мало волновало. Единственное, чего ей хотелось сейчас — прикоснуться. Узнать, почувствует ли она этот прохладный гладкий металл, когда он окажется внутри. — Хочешь потрогать? — угадал ее мысли Изана, лениво целуя ее висок. Вместо ответа Мичиру потянулась рукой, накрыла ладонью пульсирующий от возбуждения член, провела пальцами по всей длине, скользя подушечками по гладким бусинам. Изана запрокинул голову и застонал хрипло, гортанно. Мичиру тут же прижалась губами к его горлу, сцеловывая с завибрировавшей кожи этот одуряюще сексуальный звук. Ее руки осмелели, исследуя его по всей длине, и она задыхалась от того, как он ощущался в ее ладони — будто металл, обтянутый гладким атласом, горячий и пульсирующий. Безумно хотелось скользнуть вниз, на колени, накрыть губами блестящую от предэякулята головку, ощутить на языке прохладу металлических бусин, — но Изана не давал ей сдвинуться, заблокировав ее на столе своим телом. Поэтому Мичиру довольствовалась смазанными поцелуями во все места, куда могла дотянуться — горло, ключицы, грудь, где заходилось в сумасшедшей пульсации его сердце. Ее трусики были уже настолько мокрыми, что ощущались некомфортно, и Мичиру поерзала на столе, изнывая от желания ощутить его внутри. Будто угадав ее желания, — а может, просто потеряв последние крохи выдержки, — Изана глухо выругался себе под нос, самую малость отстранился от ее рук и, не церемонясь, рванул кружевные трусики вниз по ее бедрам. От резкого скольжения ткани кожу обожгло приятной болью, еще сильнее распалившей первобытные желания внутри Мичиру. Изана одним властным движением перехватил ее запястье, заводя его ей за спину, прижался горячим лбом к ее и решительно направил крепко стоявший член в горячую влагу между ее ног. Покрасневшая головка с прохладными бусинами под ней мазнула по клитору, и Мичиру заскулила от электрических импульсов, пронзивших каждое нервное окончание от этого прикосновения. Ее реакция не укрылась от внимания Изаны, и он с дразнящей улыбкой на разрумянившемся лице специально еще раз провел членом по ее набухшим половым губам, следя за тем, чтобы снова задеть возбужденный клитор этими сводящими с ума металлическими шариками. Мичиру забормотала что-то несвязное, ерзая от нетерпения и до синяков впиваясь дрожащими пальцами в его смуглые плечи. Серебристое платье давно скомкалось на ее талии атласным поясом, она сидела перед ним на столе с развратно расставленными ногами, вульгарно мокрой промежностью, пульсирующей от прилившей к нежным складкам крови, и готова была умолять, чтобы он наконец трахнул ее, потому что Мичиру просто не могла больше этого выносить. — Пожалуйста, — прохныкала она, подаваясь к нему и сходя с ума от дикого желания. — Что «пожалуйста»? — дразнил несносный Изана, выводя членом тугие круги по ее клитору, купая пульсирующую головку в ее смазке. — Просто… блять… уф, — уже почти скулила Мичиру, едва не выпрыгивая из собственной кожи от нестерпимой потребности. — Просто вставь уже в меня наконец! Она гортанно ахнула, когда Изана без предупреждения исполнил ее желание. Распахнув пересохшие губы, Мичиру опустила глаза и едва не захныкала от невыносимо пошлого и возбуждающего зрелища его члена, проталкивавшегося внутрь нее, раздвигая влажные половые губы, а затем и тугие стенки влагалища. И она чувствовала. Силы небесные, она чувствовала его пирсинг — металлические шарики так сладко стимулировали все правильные точки внутри нее. — Блядский боже, — прорычала Мичиру, теряя последние остатки манер. — Зови меня просто Изана, — хмыкнул он, тут же кусая ее нижнюю губу и влажно втягивая ее в горячие глубины своего рта. В другой ситуации Мичиру, вероятно, снисходительно фыркнула бы от такой избитой шутки, но сейчас все, на что она была способна — отчаянно хватать искусанными губами наэлектризованный воздух между ними. Она согласна была называть Изану как угодно, лишь бы он продолжал так одуряюще приятно двигаться внутри нее. Он слишком хорошо знал, как пользоваться этой штукой между его ног — настолько хорошо, что на один короткий миг Мичиру усомнилась, не соврал ли он ей о своей профессии. Она готова была поставить свой годовой оклад на то, что мало кто из настоящих мальчиков по вызову мог бы с ним сравниться. Изана менял темп в самый нужный момент, то замедляясь, то ускоряясь, его член скользил внутри нее так глубоко, что каждый толчок отдавал сладкой болью в пояснице. Давление внутри гудело, копилось, нарастало — так раздувается воздушный шар, в который закачивают слишком много гелия. И, подобно такому шару, Мичиру взорвалась после особенно глубокого его толчка. Несвязно выстанывая его имя, она тонула в наслаждении, упивалась мириадами сверхновых перед своими глазами, а Изана вбивался в нее с остервенением, с каждым новым толчком упираясь в шейку матки, отчего все внутренности в ее животе, казалось, решили поменяться местами. Он дал ей скатиться вниз с этой вершины пьянящего экстаза, прежде чем позволил себе взять то, чего ему так хотелось. Перестав сдерживаться, Изана приподнял ее ногу, подхватив под коленом, отвел слегка в сторону и задвигался с такой силой и амплитудой, что Мичиру оставалось лишь хвататься за его плечи в надежде, что душа ее не покинет тело, с которым он творил сейчас совершенно развратные восхитительные вещи. Его пах сталкивался с ее чувствительным после оргазма клитором с пошлым влажным звуком, отдававшимся в ушах Мичиру первобытной музыкой. Она не сдержала совершенно несвойственную ей, дикарскую улыбку, почувствовав, как его член увеличивается внутри нее, каменеет, близясь к долгожданной разрядке. Изана зарычал, зарываясь лицом в ее шею, а Мичиру запрокинула голову назад, блаженно улыбаясь в потолок, и сжимала его в себе, пока тугие струи семени заполняли ее изнутри, обволакивая стенки влагалища и вытекая наружу. Это удовлетворение и чувство наполненности казались чем-то фундаментальным, первобытным и таким щемяще правильным. Мичиру ни о чем не жалела. Разве что о том, что они потеряли так много времени в этой вынужденной разлуке. Тратили свои годы на других, неправильных для них людей. Изана сгреб ее, обмякшую и податливую, в охапку, заключил в медвежье, но трепетно нежное объятие, нашептывая ей на ухо несвязные признания, звучавшие для нее сейчас волшебными заклинаниями. Тело наливалось тяжестью, как и глаза, сонная нега растекалась под кожей. Мичиру обняла Изану, зарылась пальцами в его волосы и шумно втянула носом его запах, от которого звенело и вибрировало сердце. Обмякнув на нем, Мичиру пообещала себе, что закроет глаза всего на секундочку. Ничего страшного ведь не произойдет за одну секунду?

***

Мичиру проснулась в своей кровати, обнаженная, заботливо укрытая простыней и — одна. Голова ужасно болела и гудела, в глазах плыло. Низ живота тянуло сладко-болезненной тяжестью, а между ног пульсировало и слегка побаливало. Мичиру тихо застонала и шлепнула неловкой ладонью по своему лбу, спустила ее на глаза. От попытки встать в висках активизировались злые молоточки, долбящие изнутри по скукожившемуся мозгу. Тошнило немилосердно, и в целом самочувствие было таким, какое и ожидалось после трех бутылок вина. Но хуже всего было не похмелье. Хуже всего было то, что Изаны рядом с ней не оказалось. Парализующая ужасом мысль прострелила страдающую голову Мичиру: что, если он ушел? Что, если разочаровался в ней? Она буквально напрыгнула на него, и, хоть он и не возражал, что, если Мичиру после этого упала в его глазах? Ее затошнило еще сильнее от мысли, что Изана мог теперь считать ее женщиной легкого поведения, «слабой на передок», как любила приговаривать Кируко об их неприятельницах в университетские времена. Обида подступила к воспаленным глазам злыми слезами от мысли, что он мог просто уйти. Но уже через миг грохот на кухне и ароматный запах бекона поставили под сомнение самоуничижительные догадки Мичиру. Преодолевая кусающую виски мигрень и морщась от тягучих спазмов внизу живота, она неуклюже скатилась с кровати и, укутавшись в простынь, будто в кокон, тихонько побрела на кухню. Представшая ее глазам картина на миг выбила из Мичиру дух, а со следующим ударом сердца наполнила грудь теплой патокой. Изана, взлохмаченный и соблазнительно голый, если не считать черных боксеров, прикрывавших подтянутый зад, деловито колдовал над ее плитой, где на сковородке ароматный бекон вовсю шкварчал-перешептывался с яичницей. На соседней конфорке терпеливо дожидалась алюминиевая турка, из которой одурманивающе приятно пахло свежесваренным кофе. Услышав ее шаги, Изана тут же обернулся и послал Мичиру смущенно-извиняющуюся улыбку. — Я тебя разбудил? Мичиру хотела ответить, но вместо слов с ее губ вдруг сорвался глупый, жалобный всхлип. Прежде, чем всполошившийся Изана успел что-то спросить, она пролепетала: — Я подумала, ты ушел. Его глаза расширились в изумлении, а губы — о боги, они все еще был припухшими после этой ночи! — сложились в узкое «о». — Я только нашел тебя, разве мог я уйти? — прошептал Изана. По лицу его вдруг скользнула неуверенная тень, и он нерешительно добавил: — Ну, в смысле, если ты хочешь, чтобы я ушел, то… — Нет! — пискнула Мичиру, семеня вглубь кухни и спотыкаясь о волочащуюся под ногами простынь. — Если честно, я готова проглотить ключ от входной двери, чтобы не выпустить тебя отсюда. — Воу, полегче, принцесса! — усмехнулся Изана. — Хотя, ты у нас, кажется, на самом деле дракон, желающий запереть меня в своей башне. Он подошел вплотную к смутившейся Мичиру, тут же блаженно прикрывшей глаза от тепла его тела, и мягко поцеловал ее в лоб. — Но вместо ключей все же лучше проглоти это, — шепнул он ей на ухо, указывая рукой на стол, где уже стоял стакан с водой и лежала пластинка аспирина. — У меня в голове как будто произошел апокалипсис, и теперь зомби негигиенично пожирают друг друга. Во рту, кажется, тоже, — пожаловалась Мичиру, устраивась на стуле и тут же краснея от воспоминаний о том, ка́к они использовали кухонный стол. Вряд ли она когда-нибудь сможет смотреть на него, не вспоминая, что они вытворяли на нем. — А ты выглядишь до обидного бодро, — надула губы Мичиру, запивая аспирин водой. — У меня почти никогда не бывает похмелья, — пожал плечами Изана, ставя перед ней чашку ароматного кофе и тарелку с яичницей. Он сел рядом, соприкасаясь с ней плечами, и от ощущения его голой кожи Мичиру моментально прострелило будоражащим током. — Ты знаешь, мой брат, — Изана хмыкнул, отпивая кофе, — которого я отмудохаю так, что он неделю ног не будет чувствовать, сказал мне, что было бы разумно пригласить тебя на свидание. Что думаешь? — Думаю, тебе стоит позвать меня, когда будешь отбивать своему брату ноги, — деловито ответила Мичиру, прислоняясь к нему плечом. — Я врач, поэтому отлично знаю все болевые точки, и с удовольствием тебе помогу, если одолжишь мне один из своих гаечных ключей. А после этого можно и на свидание сгонять. — Отличный план, — фыркнул Изана и наклонился, чтобы поцеловать ее во взъерошенный затылок. Ответить Мичиру не успела — ее неожиданно перебил страшный булькающий звук, донесшийся из-под раковины, в которой уже через миг надулся мутный пузырь, растекшийся противной жижей по белой керамической поверхности. Пару секунд Изана и Мичиру сидели молча, в тихом ступоре глядя на вытекающую из раковины воду и вслушиваясь в утробное бульканье в трубопроводе. Изана тихо хмыкнул и игриво подтолкнул плечом растерянно таращившуюся на свою раковину Мичиру. Отхлебнув из чашки, он обнял ее свободной рукой и с легким смешком прошептал: — Но знаешь, что? Похоже, вначале мне и впрямь придется заняться твоими трубами.