Часть 6

Часть 37: Встреча с Луной Двери в зал распахнулись беззвучно, и внутрь вошла сама Луна. Её шаги были размеренными и уверенными, но взгляд, скользнув по странной картине — древо-волк, излучающий зелёное сияние, сидящий рядом с незнакомой кобылкой, которая ласково его поглаживала — задержался с нескрываемым интересом. Селена, заметив появление, мгновенно поднялась на копыта. Её движения стали отточенными, выверенными, исполненными древнего величия — словно она репетировала этот момент тысячу лет. Она склонила голову и совершила глубокий, почти церемониальный поклон. Селена (голос звучал ясно и торжественно на современном, но безупречно выверенном эквестрийском): — Да прибудет с нами ночь, о достопочтенная Принцесса Луна, Владычица Звёздных Сводов, Хранительница Тайн Сновидений, Защитница Путей Теней. — Она сделала микроскопическую паузу, давая титулам проникнуть в сознание слушателей. — Честь великая для меня — приветствовать вас во плоти, Принцессу, чьё имя неразрывно переплетено с самой тканью ночи. Волк, словно sensing настроение, прижал уши и низко склонил голову, выражая безмолвное почтение. Луна на мгновение застыла, поражённая не столько самим фактом обращения, сколько его формой — не архаичной и застывшей, как у придворных древности, а звучащей на современный лад, но с тем же неуловимым оттенком искреннего, глубокого уважения. Её взгляд на мгновение скользнул к Селестии, ища подсказки, затем вернулся к Селене, изучающий и заинтересованный. Луна (тихо, но весомо, в голосе проскользнула лёгкая, настороженная заинтересованность): — Ты знаешь слишком много, незнакомка. Селена (подняла глаза, и на её губах заиграла мягкая, почти хитрая улыбка): — Ночь всегда делится своими тайнами с теми, кто умеет слушать… Часть 38: Эхо забытых титулов Селена, склонившись в глубоком поклоне, произнесла величавое приветствие Луне, перечислив её древние титулы один за другим — так, как это делали маги и придворные более тысячи лет назад. Слова её лились торжественно и плавно, словно сама ночь откликалась на каждую строчку, наполняя зал эхом забытого этикета. В зале повисла звенящая тишина. Даже зелёный волк перестал вилять хвостом, уставившись на Селену зачарованным взглядом. Селестия моргнула, будто её на миг выбили из привычной колеи уверенности. На её губах появилась лёгкая, смущённая улыбка. Селестия (мягко, с оттенком ностальгии): — Селена… ты произнесла то, что давно уже стёрлось из памяти. — Она покачала головой. — Даже я… даже я не сразу вспомнила все эти титулы моей сестры. Благодарю тебя за это напоминание. Луна удивлённо подняла брови, всматриваясь в Селену — в её речи чувствовалась аристократическая выучка, которой уже никто не владел, отголосок эпохи, канувшей в Лету. А рядом врачи переглядывались, едва не выронив свои инструменты. Их глаза были широко раскрыты: они впервые слышали столь древнюю форму обращения, будто ожившую из самого прошлого. Один даже прошептал, обращаясь к коллеге: Врач (шёпотом, полным недоумения): — Я… я и половины этих слов не понял… Их изумление лишь подчеркнуло глубину пропасти между временем, в котором жила Селена, и настоящим. Часть 39: Вопрос к памяти Селена выпрямилась после поклона и медленно, будто смакуя каждое слово и его возможные последствия, произнесла: Селена (с лёгкой, но заметной ноткой искреннего удивления): — Забавно… столь почитаемые титулы были преданы забвению. В современных хрониках я не встретила ни единого упоминания, ни даже намёка на них. — Она обвела взглядом присутствующих. — Как будто сама история отвернулась от них. Но как же так? Ведь Луна всегда была опорой ночи и тьмы, её голосом и сердцем. Разве народ так легко отказывается от своей памяти? Тишина в палате сгустилась, словно её слова пронзили сам воздух, затрагивая что-то сокровенное. Врачи вновь переглянулись, не зная, куда девать глаза, и сделали вид, что увлечены записями. Селестия чуть отвела взгляд, её улыбка потускнела, но голос сохранял ровный и мягкий тон: Селестия (тщательно подбирая слова): — Века были жестоки. Когда Луна исчезла… я боялась, что её возвращение станет для неё ещё более тяжёлым, если народ будет помнить её не светлой, а той… какой её считали во время тех событий. — Она сделала паузу, её взгляд стал отстранённым. — Я убрала многое — из хроник, из летописей, из гимнов. Чтобы никто не смог упрекнуть её прошлым, когда она вернётся. Она замолчала, словно оправдываясь больше перед собой, чем перед другими. Селестия (тише, с лёгкой горечью): — Но да, кое-что было потеряно временем по-настоящему. Неумолимое течение лет размывает даже камень… и то, что я надеялась сохранить, растворилось вместе с веками. Селена чуть прищурилась, но не перебила. В её глазах мелькнуло быстрое понимание и одновременно — тень насмешки: она явно уловила, что часть сказанного — горькая правда, а часть — искусно завуалированное оправдание. Селена (тихо, почти про себя): — Хм… — она кивнула. — Так значит, сама память стала твоим оружием. Забвение во имя милости. Не каждый правитель решился бы на столь тонкий ход. Селестия лишь молча кивнула, сохраняя ровное выражение лица. Но внимательный взгляд мог заметить, как в глубине её глаз промелькнула быстрая, как вспышка, тень вины. Часть 40: Признание в изгнании Луна чуть нахмурилась. Её взгляд скользнул по врачам, застывшим в почтительном молчании, а потом остановился на Селестии. Голос её прозвучал низко, без привычного гнева, но с тяжелой, выстраданной правдой: Луна (с заметным усилием): — После того, как меня… на тысячу лет изгнали на Луну… — она запнулась, едва слышно выдохнув, — я перестала следить за летописцами. Не поправляла их. Не спорила. Со временем они писали так, как им было удобно… и в итоге всё, чем я была, стало тем, что вы видите в хрониках ныне. Врачи переглянулись, явно не понимая всей глубины скрытого смысла, но атмосфера в палате сгустилась, стала тяжёлой, как перед грозой. Селена же резко подалась вперёд. Её уши дёрнулись, а в глазах мелькнуло неподдельное, оглушающее потрясение. Селена (почти прошипела, голос сорвался на пол-октавы выше): — В изгнании?.. — она почти прошипела. — Луна была заточена на тысячу лет? На самой Луне?! Она посмотрела то на Луну, то на Селестию, словно ища в их лицах подтверждение чудовищной, не укладывающейся в голове новости. Селена (голос приобрёл ледяную, опасную твердость): — Кто… осмелился на такое? Кто обрёк сестру правительницы на подобную участь? Селестия напряглась, её крылья чуть дрогнули. Но вместо привычной мягкости в голосе прорезалась стальная, не допускающая возражений твёрдость: Селестия (чётко и безапелляционно): — Это было необходимо. Она выдержала паузу, глядя прямо на Селену, испытывая её взгляд на прочность. Селестия (продолжая с холодной, отстранённой прямотой): — Тогда Луна уже не была собой. Её сердце, её разум поглотила тень. И если бы не то решение… мир мог бы не пережить ту ночь. Селена чуть приподняла бровь, медленно выдохнула и снова повернулась к Луне. В её голосе не было осуждения, только холодное, аналитическое изумление и тень чего-то, похожего на жалость. Селена (тихо, констатируя факт): — Значит… это правда. Тысячелетие одиночества. — Она покачала головой. — Даже для бессмертного архимага это больше, чем испытание. Это… пытка. Луна лишь опустила глаза, её уши беспомощно прижались к голове. Часть 41: Бремя вины Луна тихо сказала, глядя куда-то в сторону, в прошлое, которое было ей виднее, чем кому-либо: Луна (голос почти шёпотом, но от этого каждое слово звучало весомее): — Нет, Селена… я не была в изгнании одна. Я спала. Но не всё это время было мирным. Я чувствовала боль… и вину. Очень большую вину. Её глаза на мгновение потускнели, словно свет звёзд в них скрылся за непроглядными тучами. Луна не упоминала ничего напрямую, не называла имён, но в её словах, в самой подаче, слышалось нечто важное — вину она считала своей собственной ношей, а не чьей-то ещё. Селена внутри застыла. Она ожидала гнева, обвинений в свой адрес, что Луна назовёт её чудовищем, ошибкой, своим тёмным отражением… что она отвергнет её хотя бы в мыслях. Но вместо этого услышала искреннюю, выстраданную боль и глубокое раскаяние. Она думает, что виновата сама? Что я — всего лишь её тень, последствие её падения? Селена сдержала мгновенную реакцию, лишь мягко, почти по-матерински улыбнулась. Внутри же у неё поднималось противоречивое, щемящее чувство: облегчение от того, что Луна не презирает её, и острая, колющая боль от того, что сестра всё ещё винит себя за то, что было их общим падением, их разделённой трагедией. Часть 42: Дар и связь Селена едва заметно качнула рогом, посылая беззвучную команду. Древо-волк, будто почувствовав её волю, плавно и бесшумно переместился к Луне. Его изумрудная шерсть мягко шелестела, словто листья на ночном ветру. Он осторожно, почти благоговейно прижался к принцессе, тёплым, живым боком касаясь её копыта, и тихо, глубоко заворчал — звук, больше похожий на довольное мурлыканье огромного кота, чем на рычание зверя. Луна слегка растерялась от внезапной близости, но не отстранилась — наоборот, её копыто само потянулось навстречу, и она мягко коснулась его шерсти. Волк в ответ радостно замахал своими лианами-хвостами. Селена, наблюдая за этим, чуть прищурилась и произнесла с лёгкой, одобрительной улыбкой: Селена (голосом, полным скрытой нежности): — Кажется, вы ему понравились. В её голосе прозвучала простая, игривая нотка, но внутри Селена испытывала странное, щемящее чувство: волк подчинился не только приказу, а словно сам, всей своей сущностью, потянулся к Луне — к её свету, её теплу и её одинокой, нуждающейся в утешении душе. Часть 43: Предложение дара Селена продолжала гладить Древо-волка, который, несмотря на грозный вид, вёл себя как самый преданный щенок. Его изумрудные лиственные уши подрагивали, а кора на морде переливалась мягким светом, словно отражая её эмоции. Она перевела взгляд на Луну и, после короткой, почти робкой паузы, произнесла чуть неуверенно: Селена (подбирая слова): — Принцесса… этот Древо-волк бессмертен и теперь полностью исправлен. Если он… сам согласится, он сможет стать вашим спутником и верным другом. В зале повисла звенящая тишина. Селестия удивлённо приподняла бровь и с лёгким, почти незаметным смущением посмотрела то на Селену, то на Луну. Селестия (осторожно, переспрашивая): — Ты предлагаешь… подарить его моей сестре? Селена кивнула, её взгляд был тёплым и уверенным. Селена: — Он не будет против. Я вижу, он уже тянется к ней. И, словно подтверждая её слова, Древо-волк мягко отстранился от Селены и медленно, величаво шагнул к Луне. Его зелёные, теперь ясные глаза смотрели прямо ей в душу, неся в себе удивительное спокойствие и безграничную преданность. Он тихо, почти мелодично «гавкнул» — звук вышел мягким, звонким и безмерно радостным. Луна застыла. Её дыхание чуть перехватило, и в глазах отразилась целая буря чувств: растерянность, старая боль и внезапное, согревающее душу тепло. Луна (голос дрогнул): — Но… — её взгляд опустился, — у меня был друг… мой паук. Он прожил со мной многие годы, но… без подпитки его жизнь угасла. — Она с болью посмотрела на сестру. — В отличие от твоего феникса, сестра, мой спутник не был бессмертен. Доктора, присутствовавшие в зале, недоумённо переглянулись. Один из них шепнул другому: Врач (шёпотом): — Я никогда не слышал, чтобы у Принцессы Луны был питомец… Другой врач (тихо, поражённо): — Конечно не слышал. История молчит об этом. Селестия же опустила глаза, слегка виновато улыбнувшись. Селестия (тихо, оправдываясь): — Многое из того, что касалось Луны, ушло в тень… Древо-волк, словно чувствуя её печаль, осторожно приблизился к Луне и, как нежный щенок, ткнулся носом ей в грудь, а затем мягко, почти по-родственному, потерся мордой о её шею. Его аура, словно тёплая волна, разлилась по залу, наполняя всё пространство ощущением глубочайшей гармонии и лесного уюта. Луна вздрогнула, но в её глазах заблестели unshed слёзы. Она подняла копыта и нерешительно, почти боязно провела по его могучей, покрытой живой листвой голове. Волк радостно вильнул хвостом из переплетённых лиан, и тихое, довольное рычание, похожее на мурлыканье, пронеслось в зале. Селена с улыбкой склонила голову: Селена (мягко): — Кажется, он выбрал. И, похоже… он уже считает вас своей хозяйкой. Селестия смотрела на эту сцену с лёгким удивлением и растущей теплотой. Селестия (задумчиво): — Это… необычно. — Она посмотрела на сестру. — Но, быть может, это именно то, что тебе нужно, сестра. Новый верный друг, который всегда будет рядом. Доктора переглянулись снова — их лица выражали смесь изумления, благоговения и полной растерянности. Один из них не удержался и тихо сказал: Врач (шепотом, восхищённо): — Я думал, Древо-волки — чудовища. А это… это выглядит как сказка. А Луна, наконец, прижала волка к себе, её голос зазвучал мягче и теплее, чем прежде: Луна (шёпотом, полным искренности): — Спасибо… я приму его. Если он и правда хочет быть со мной. Древо-волк радостно и громко гавкнул, подтверждая её слова, и это прозвучало так искренне и трогательно, что даже невозмутимая Селестия не смогла сдержать лёгкую, счастливую улыбку. Часть 44: Ритуал связи Селена ласково улыбнулась Луне, когда волк вновь потерся мордой о её грудь. Его аура тянулась к ней, словно прося окончательного признания. Селена чуть склонила голову и, как опытный наставник, объяснила: Селена (спокойно и уверенно): — Чтобы он стал вашим по-настоящему, нужно лишь одно: наполнить его своей маной. Влить её в ядро, чтобы оно связалось с вашей сущностью. Тогда между вами возникнет ментальная связь, и волк будет не просто союзником — он станет вашим продолжением, отражением вашей воли. Селестия нахмурилась, словно собираясь возразить, но промолчала. В её глазах мелькнула привычная осторожность: она понимала, что речь идёт о вещах глубоко личных и магически опасных. Доктора же тут же вытаращили глаза, один даже приоткрыл рот, едва не выронив планшет с записями. Луна медленно перевела взгляд на Селену, потом на волка, что сидел рядом и с безгранично преданным видом глядел ей в глаза. Луна (тихо, повторяя): — Связь… маны… — в её голосе звучала нотка древнего, инстинктивного страха, но и горячее желание принять этот дар, это доверие. Селена мягко, ободряюще подтолкнула: Селена: — Попробуйте. Для вас это будет естественно. Он уже тянется к вам. Луна глубоко вдохнула, её крылья слегка дрогнули, а рог засветился мягким серебристо-голубым светом. Но это было лишь начало. Когда она направила поток маны в волка, воздух в зале сразу загустел, наполнившись могучей, древней силой. Словно сама тьма и лунный свет сплелись в единый, видимый поток. Сияние её рога переливалось тремя оттенками: серебристым — чистой магией луны, глубоким фиолетовым — её тенью, и прозрачным с синим отливом — магией снов. Волк замер. Его ядро вспыхнуло ослепительным светом и начало пульсировать в унисон с сердцем Луны. И вдруг его тело затряслось — но не от боли, а от мощного, стремительного преображения. Зелёные лианы, из которых он был соткан, начали темнеть, становясь глубокого, ночного цвета индиго. Листва, составлявшая его гриву, засияла крошечными серебристыми искрами, словно ночное небо, усыпанное живыми звёздами. Его глаза, прежде спокойно-зелёные, теперь зажглись мягким, но властным лунным светом — как два сияющих полумесяца. Его хвост вытянулся и превратился в длинный, изящный поток тёмных лиан, украшенный цветами, что медленно раскрывались, словно звёзды на ночном небосводе. На его лбу проступил сложный, тонкий узор в виде серповидного знака, в точности отражающего символ Луны. Зал озарила мощная, но не слепящая вспышка — мягкая и властная, в которой чувствовалось само дыхание ночи. Волк опустил голову и, величественно склонившись, ткнулся мордой в копыто Луны. Его аура изменилась кардинально: теперь в ней не было только дикой природы. Она стала смесью лесного дыхания и глубокой, вечной ночи, словно это создание отныне было неотъемлемой частью самой Принцессы. Доктора в изумлении попадали на крупы. Один закричал, не в силах сдержать восторг: Врач (вскрикнув): — Э-это невозможно!.. — и осёкся, когда взгляд волка метнулся на него, и он почувствовал, будто вся его душа оказалась на весах ночного суда. Селестия едва заметно отступила назад, не скрывая глубочайшего потрясения. Её голос дрогнул от переполнявших её чувств, когда она произнесла: Селестия (с восхищением и трепетом): — Я… никогда не видела, чтобы магия так… полностью сливалась с живым существом. Луна же, глядя на преобразившегося спутника, не могла сдержать слёз, которые наконец потекли по её щекам. Она провела копытом по его могучей голове, и тот, как самый верный страж всех её ночей, тихо, мелодично завыл. Но это был не вой дикого зверя — это было пение самих звёзд, гимн ночи. Селена же улыбнулась чуть шире, чем позволяла простая вежливость. Её голос прозвучал спокойно, но в нём сквозило глубокое удовлетворение: Селена: — Вот и всё. Теперь он ваш. Не слуга, не оружие… а часть вашей ночи. Ваш Лунный Волк. В зале стояла гробовая, благоговейная тишина. Даже Селестия впервые за долгое время выглядела так, будто не находила слов, полностью проникшись величием момента. Часть 45: Неожиданное имя Селена чуть смущённо почесала затылок копытом, глядя на величественного зверя, что стоял рядом с Луной и излучал мягкий, но властный ночной свет. Его серебристые искры на гриве и яркий полумесяц на лбу были слишком явным, неоспоримым свидетельством произошедших перемен. Селена (с лёгкой, извиняющейся улыбкой): — Эм… — она слегка улыбнулась, словно оправдываясь, — я немного просчиталась. Ведь вы же аликорн, принцесса Луна, а у вас мана ну… очень, очень сильная. Вот он и изменился. Она махнула копытом в сторону волка, который в этот момент нежно ткнулся носом в крыло Луны, словно подчеркивая нерушимость своих новых уз. Селена (продолжая с лёгкой иронией): — Он же создание маны самой природы, а у вас — мана Луны, снов и теней. Ваша энергия пропитала его насквозь, и теперь он отражает именно вас. Думаю… его можно назвать Лунным Волком. — Селена усмехнулась и добавила чуть иронично: — Но не переживайте, всё с ним в порядке. Теперь он такой, каким сам мир захотел его видеть рядом с вами. Селестия, до этого молчавшая, наконец заговорила, в её голосе звучала смесь восхищения и зарождающейся тревоги: Селестия (задумчиво): — Лунный Волк… это звучит так, будто он не просто питомец, а живое воплощение твоей ночи, сестра. Луна чуть опустила голову, её взгляд задержался на волке, и она шёпотом сказала, будто себе, но все услышали: Луна (шёпотом, полным смысла): — Тогда, выходит, он — мой страж и мой спутник. Доктора, стоявшие поодаль, переглянулись — глаза у всех были круглыми, словно блюдца. Один тихо пробормотал, срывающимся от волнения голосом: Врач (шёпотом): — Я думал, это просто эксперимент с ядром… а тут… целая легенда рождается у нас на глазах. Селена лишь усмехнулась уголком губ, наслаждаясь эффектом, произведённым на всех. Луна стояла, всматриваясь в глаза нового спутника. Он тёрся о её крыло, как верный страж всех её одиноких ночей, и в его взгляде было что-то одновременно дикое, древнее и безгранично преданное. Несколько мгновений она молчала, а потом вдруг произнесла уверенно, но с лёгкой, затаённой грустью в голосе: Луна (твёрдо и ясно): — Я назову тебя… Найтмер. В палате повисла оглушительная тишина. Селестия удивлённо распахнула глаза, врачи переглянулись в немом шоке, а Селена, едва удержавшись, чтобы не прыснуть со смеху, сделала вид, будто внимательно разглядывает потолок. А в голове у неё тут же раздался безудержный, ехидный хохот Гармонии: Гармония (мысленно, рыдая от смеха): — О-о-о, вот это поворот! Твоя «мамочка» только что назвала его твоим именем. Представляешь? Теперь ты у неё не ошибка и не монстр, а любимый питомец-страж. Какая ирония! Ах, милая Селена, не завидно ли тебе, что теперь Найтмер будет спать у её копыт, а не ты? Селена сжала зубы, стараясь сохранить невозмутимость на лице, но уголки её губ предательски дрогнули. Гармония (продолжая издеваться): — Да не хмурься ты так! Это же прекрасно, — продолжала подтрунивать Гармония, — ты теперь вдвойне ближе к Луне: и как волк, и как та самая «древняя знакомая». Скажи спасибо судьбе за такое чувство юмора! Селена в ответ мысленно шикнула, но внутри всё равно разлилось странное, щемящее тепло. Ей и самой было до смешного нелепо от этого совпадения, хоть и неприятно щемило сердце от того, с какой лёгкостью и неведением Луна произнесла это имя, некогда бывшее её сущностью. Часть 46: Ирония судьбы У Селены внутри что-то ехидно прыснуло, и она едва удержалась, чтобы не расхохотаться вслух. В голове крутилась одна ироничная мысль: «Назвать любимого питомца именем своих кошмаров… ну, это точно в стиле Луны». На мордочке Селены даже дрогнула тень усмешки, но она быстро спрятала её за показной серьёзностью, сделав вид, что изучает узоры на полу. Селестия же, стоявшая рядом, с трудом сохраняла невозмутимость. Её глаза чуть расширились, крылья дёрнулись, и на мгновение она даже замялась, как будто не знала, стоит ли возражать или просто принять происходящее как данность. Селестия (осторожно, почти надеясь, что ослышалась): — Найтмер… правда?.. Луна (твёрдо, без тени сомнения): — Конечно. Он отражает мою суть и будет моим верным спутником. Доктора, наблюдавшие со стороны, переглянулись между собой. Один даже пробормотал под нос: Врач (шёпотом): — Это… это нормально вообще? — но тут же замолчал, заметив пронзительный взгляд Селестии. В этот момент Селена, не выдержав, тихо хмыкнула, прикрывая рот копытом. И лишь в её глазах играла та самая насмешливая искорка, которую заметила только Луна. Часть 47: Лёгкая перепалка Луна, лаская Найтмера по загривку, прищурилась и хитро скользнула взглядом на сестру. Луна (с нарочитой задумчивостью): — Интересно, — протянула она, — а если бы у тебя, сестрица, тоже появился древо-волк… он ведь отразил бы твою суть. Представляю, как прекрасно смотрелся бы волк твоего сияния, такой же величественный и яркий, как рассветное солнце. Селестия слегка дёрнула ухом, будто не поняла намёка. Селестия (с лёгкой обороной в голосе): — Луна… у меня уже есть питомец. — Она сделала шаг в сторону, словно прячась за воображаемым щитом, и добавила: — И он меня вполне устраивает. Луна (с притворной невинностью): — Феникс? — уточнила Луна. — Да, несомненно, он чудесен… бессмертен, горд, красив. Но представь рядом с ним твоего солнечного волка. Два светила в одной комнате! — она усмехнулась. Доктора переглянулись: один из них даже кашлянул, чтобы сдержать смех, но всё равно выдал смешок. Селестия резко выпрямилась, расправив крылья, и сдержанно, но твёрдо сказала: Селестия: — Луна, мне не нужен волк. Я ценю Филомину, и она отражает мою душу достаточно хорошо. Луна (продолжая подначивать): — Хм, — протянула Луна, явно наслаждаясь ситуацией. — Значит, боишься сравнения? Селестия (сухо): — Я ничего не боюсь, — но кончик её хвоста нервно дёрнулся, а на щеках появился лёгкий, предательский румянец. Найтмер, как будто почувствовав настроение хозяйки, тихо заворчал, а потом радостно гавкнул, словно поддерживая шутку Луны. Селена же сидела сбоку, прижав копыто к морде, и еле сдерживалась, чтобы не разразиться смехом. В голове её пронеслось ехидное: «Вот это удар по самолюбию Солнечной. Луна умеет!» Часть 48: Предложение помощи Селестия уже собиралась закрыть тему, когда Селена невинно подняла копыто. Селена (с притворной мягкостью): — Простите, принцесса, — мягко протянула она, но глаза её едва заметно блеснули. — Если вы вдруг захотите, я ведь могу помочь вам привязать волка. Всего-то нужно немного вашей манны, и поверьте, он будет отражать вас ничуть не хуже, чем этот красавец отражает принцессу Луну. Луна фыркнула, едва сдерживая смех, и тут же вставила: Луна (с энтузиазмом): — Вот именно! Селена, ты гений. Представь, сестра: величественный солнечный волк, золотая грива из сияющих лучей, глаза — как два рассвета. Он шагнёт рядом с тобой, и даже Филомина не осмелится спорить, кто истинный символ Солнца. Доктора переглянулись и, кажется, перестали дышать, чтобы не расхохотаться прямо при двух принцессах. Один всё же не выдержал — тихий смешок сорвался, и он поспешил спрятаться за соседом. Селестия прищурилась, и её голос прозвучал холодно, но с заметным надломом: Селестия: — Луна, Селена, это совсем не смешно. Я сказала: мне не нужен волк. Луна (не сдаваясь): — Ну-ну, — протянула Луна, обнимая Найтмера за шею. — Никто и не говорил, что нужен. Но… — она кивнула в сторону сестры, — я всё равно думаю, что он был бы очень красивым. Селена же, едва сдерживая усмешку, добавила, словно мимоходом: Селена (с невинным видом): — Кстати, я знаю, где в Понивилле ещё остались подходящие ядра. Если решите… — она сделала паузу, словно проверяя реакцию Селестии, и закончила со смиренной улыбкой: — …я помогу. У Селестии нервно дёрнулся глаз. Селестия (отрезала): — Нет. Этого достаточно. Найтмер в этот момент радостно гавкнул, словно нарочно, и вся палата снова наполнилась сдержанным, но радостным смехом. Часть 49: Насмешка над солнечным волком Найтмер, улёгшийся рядом с Луной, поднял морду и тихо заворчал, словно соглашаясь только с ней одной. Принцесса ночи провела копытом по его густой тёмной листве и с хитрой улыбкой посмотрела на сестру. Луна (с тоном нарочитой серьёзности): — Конечно, сестра, я понимаю, почему ты отказываешься. Ты ведь боишься, что твой волк окажется не столь красивым, как мой лунный. Доктора дружно прыснули, поспешно прикрывая морды копытами. Один едва не выронил блокнот, другой закашлялся, изображая, что ему вдруг что-то попало в горло. Селестия нахмурилась, её крылья чуть расправились — и по палате разлилось лёгкое, тёплое сияние, словно Солнце решило напомнить о своём присутствии. Селестия (сдержанно, но с металлом в голосе): — Луна, красота определяется не внешним видом. Селена (тут же подхватила с невинной улыбкой): — А чем же? — наклоняясь чуть ближе. — Тем, кто громче лает? Или тем, кто милее хвостом машет? Луна хмыкнула и прижала Найтмера к себе. Луна (победоносно): — Тем, кто верен и отражает душу своего хозяина. А вот моя душа, сестра, оказалась красивее, чем ты ожидала, не правда ли? Селестия тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что спорить сейчас было бесполезно. Часть 50: Намёк на секты Селена, лениво поигрывая копытом с прядкой листвы, что свисала с гривы Найтмера, сделала вид, что задумалась. Потом подняла глаза и с лёгкой усмешкой добавила: Селена (с невинным видом): — Впрочем, если когда-нибудь у вас появится собственный волк, вашей секты, принцесса… — она сделала почти незаметное ударение на слове, но достаточно явное, — то он, наверное, будет сияющий и светлый. Настолько светлый, что ослепит любого, кто взглянет. Совершенная противоположность лунному. Доктора переглянулись, а один даже чуть всхлипнул, удерживая смех. Луна вскинула голову, и в её глазах сверкнула игривая искорка. Она с трудом сдерживала довольную ухмылку, прекрасно понимая, куда клонит Селена. Селестия же резко сморщилась, будто только что надкусила самый кислый лимон на свете. Даже её обычно мягкий свет чуть дрогнул, стал резче и холоднее. Селестия (с непроизвольной ноткой раздражения): — Секта… — протянула она, — ты слишком хорошо помнишь старые времена, Селена. Некоторые понятия давно утратили силу. Селена (пожала плечами): — А некоторые остались. Пусть и в другой форме. Найтмер в этот момент громко гавкнул, словно подтверждая её слова. Луна, едва сдержав смех, погладила волка и добавила с притворной серьёзностью: Луна: — Ну что ж, сестра. Когда-нибудь нам всё равно придётся проверить, чьё дитя природы окажется красивее и сильнее. Селестия тяжело вздохнула и отвернулась, явно решив, что сегодня она точно не выйдет победительницей в этом разговоре. Часть 51: Возвращение к делам Селестия стояла, чуть прищурившись, и по выражению её лица было ясно: тема «сект» и сияющих волков ей совершенно не по душе. Она вздохнула, собрала в себе остатки достоинства и, в буквальном смысле, расправила крылья, будто отсекая всю эту шуточную перепалку. Селестия (ровно и властно): — Достаточно. Мы отклоняемся от действительно важных вопросов. Луна хитро склонила голову, едва сдерживая довольную улыбку, а Найтмер, будто почувствовав настроение, ещё раз гавкнул и радостно ткнулся в её бок. Селена же, не скрывая ехидного блеска в глазах, только театрально вздохнула, словно обиженный ребёнок, которому прервали весёлую игру. Селестия (переводя взгляд на Селену): — Что касается тебя, Селена, — она сделала акцент на имени, — у меня есть мысль. Понивиль. Спокойное место, но достаточно живое, чтобы ты могла устроиться. И… как раз там чаще всего наблюдаются древо-волки. Считай, судьба сама указывает направление. Доктора переглянулись ещё раз, теперь уже с лёгким недоумением — то ли удивляясь тому, как легко правительница переводит разговор, то ли от самой идеи поселить такое могущественное и непредсказуемое создание в маленьком городке. Луна хитро вскинула бровь: Луна: — Ах вот как… Ты хочешь спихнуть заботу о Понивиле на нашу гостью? Селестия (сухо): — Я хочу, чтобы Понивиль получил защиту. — Она посмотрела на Селену. — А Селена — возможность начать жизнь заново. Селена, услышав это, хмыкнула и покосилась то на одну сестру, то на другую. Селена (усмехаясь): — Ну, звучит заманчиво. Дом я построю сама, как обещала, а за волков… что ж, посмотрим. И, усмехнувшись, добавила на старом языке, словно бросая себе вызов: Селена (на древне-эквестрийском): — По крайней мере, будет чем развлечься. Часть 52: Вопрос о жилье Селена, всё ещё стараясь держать ровный тон после сцены с Лунным Волком, оглядела присутствующих и, будто между делом, спросила: Селена (с лёгкой небрежностью): — Ам… а где мне теперь жить-то? Я ведь, знаете ли, не дух в кристалле больше. В крайнем случае могу и сама дом построить, не впервой. Она склонила голову чуть набок, как будто оценивая, как воспримут её слова. Селестия, ещё не до конца оправившаяся от шока того, что её сестра назвала зверя Найтмер, моргнула пару раз и только потом нашла голос: Селестия (сначала немного запнувшись, затем твёрже): — Ты можешь… Я могу дать тебе место в Понивиле. Врачи переглянулись: ещё вчера эта кобыла была запечатана в кристалле, а сегодня ей предлагают поселиться в самом сердце дружелюбного, но провинциального городка. Селестия (продолжая, мягче): — Там будет проще всего привыкнуть к новой жизни. И… к тому же, в окрестностях Понивиля как раз скопилось больше всего проблем с древо-волками. Если ты утверждаешь, что можешь понять и исправить их, то именно там твои знания принесут наибольшую пользу. Селена на секунду прикрыла глаза, скрывая довольную усмешку. Внутри она отметила: «Хитро… и удобно. Сразу и под присмотром, и в центре событий. Но зато рядом с той, кто первой протянула мне копыто… Пинки.» Она открыла глаза и поклонилась, слегка драматично, но с иронией в голосе: Селена: — Ну что ж, ваше… мм, высочество. Понивиль так Понивиль. Обещаю — стены мне там точно не понадобятся, я сама умею строить. Гармония внутри хихикнула: Гармония (мысленно): — О, конечно! Ты ведь любишь всё самой — и замки, и личины, и истории. Только не забудь, милая, в Понивиле дома строят без темниц под ними… хотя я уверена, ты что-нибудь придумаешь. В палате снова повисла лёгкая пауза, а Луна только задумчиво посмотрела на Селену — то ли с осторожностью, то ли с тенью надежды. Часть 53: Бюрократический намёк Селена, всё ещё поглаживая Найтмера, лениво перевела взгляд на Селестию, в её глазах промелькнуло что-то насмешливое: Селена (с притворной учтивостью): — Ну, раз уж вы столь любезны, Ваша Светлость, расскажите: как это нынче у вас делается? Мне выделят участок земли официальным указом? Или, быть может, придётся обивать копыта по канцеляриям, собирать печати и подписи? Селестия едва заметно дёрнулась — слишком знакомо звучали намёки на бюрократию, которую сама же долгие века выстраивала. Доктора переглянулись и зашептались, кто-то даже тихо прыснул в сторону, но тут же сделал вид, что кашлянул. Селестия (ровным голосом, хотя в глазах проскользнула тень раздражения): — Времена изменились. Теперь мы действуем по законам и правилам, которые… упрощают жизнь нашим подданным. Луна, уловив интонацию сестры, хитро усмехнулась и вмешалась: Луна (многозначительно): — О, это будет забавно. Селена, готовься: если верить слухам, чтобы получить землю в Понивиле, нужно сперва заполнить… — она подняла копыто, — тринадцать разных бланков. Селена (театрально округлила глаза, прижав копыта к груди): — Ч-тринадцать? Ради одного куска земли? О, Боги, да в мои времена хватало личного слова архимага или печати правителя. Селестия (сухо, бросив на Луну предостерегающий взгляд): — Именно. Но времена самовластия ушли. Теперь мы ценим согласие и порядок. Селена (с ехидной мягкостью): — «Согласие и порядок»? Хм… А звучит так, будто у вас просто появился новый способ казнить за ошибки в бумагах. Луна не выдержала и фыркнула, прикрывая улыбку крылом. Найтмер, уловив общее настроение, тихонько тявкнул, словно поддерживая хозяйку. Селестия же вздохнула и наконец призналась: Селестия: — Я лично распоряжусь твоим поселением в Понивиле. Без бланков. Без подписей. Селена довольно улыбнулась, чуть склонив голову, и с притворной невинностью добавила: Селена: — Вот видите, как всё просто. А вы говорите — «новые порядки». Часть 54: Мечты о строительстве Селена, после показного цыканья, расправила плечи и с улыбкой, будто специально поддразнивая Луну, заговорила с воодушевлением: Селена (с растущим энтузиазмом): — Ну если замок нельзя, то хотя бы дом с... э-э... башенкой! — в голосе уже звучала насмешливая нотка. — И чтобы окна смотрели прямо на Луну. А ещё... длинный мостик к саду, фонтан с искрами, а внутри — зал, где будет столько книг, что можно утонуть в знаниях. Она сделала паузу, покосившись на Луну, и добавила, почти с невинным видом: Селена: — Ах да, и может быть... маленький зал для бала? Ведь вдруг к нам придут гости. Луна закатила глаза, при этом не сдержав короткий смешок. Её раздражение было не злым, а скорее тёплым, как будто сестра знала её слабые места и умела намеренно в них «тыкать». Луна (тихо пробормотала): — Вот именно это я и имела в виду, — из "маленького зала" вырастает дворец на триста комнат. И тут взгляды всех случайно скользнули на докторов, сопровождавших делегацию. Они явно не ожидали подобного разговора. Обычно при высоких владыках обсуждали серьёзные государственные дела, а не будущие проекты «домика Селены». Доктора переглянулись. Один из них, сухощавый, с вечным видом человека, привыкшего к отчётам и свиткам, приоткрыл рот, но тут же захлопнул, словно испугался. Другой — пожилой, с густой бородой, сначала просто поправил очки, но после слов «зал для бала» тихо охнул, будто его только что ударили по сердцу. Бородатый врач (едва слышно): — Зал... для бала? Да это же... планы на уровень резиденции герцогов! Третий, более молодой и горячий, не выдержал — глаза округлились, и он шепнул коллеге: Молодой врач (шёпотом): — О-хренеть... она же сейчас всерьёз начнёт дворец рисовать! Сухощавый сжал губы, прикрыв ладонью рот, чтобы не рассмеяться — всё выглядело так, словно они случайно оказались не на политическом собрании, а на спектакле, где актёры играли слишком убедительно. Бородатый врач (пробурчал): — Если так пойдёт, то придётся целую артель архитекторов вызывать. Селена заметила их реакцию, и её глаза хитро блеснули. Она с самым невинным видом добавила: Селена: — А ещё... башня с астрономической обсерваторией. Ну что? Разве это не скромно? Доктора в один голос закашлялись, пытаясь скрыть смех и одновременно ужас, а Луна просто закрыла лицо копытом, устало выдохнув: Луна: — Вот поэтому я и сказала: замок не строй. Часть 55: Шок от стоимости Доктора, не выдержав, зашептались уже в полный голос. Бородатый врач (возмущённо): — Да это же десятки тысяч золотых! Камень, резьба, украшения… даже если лесные материалы, их же обрабатывать надо! Молодой с нервным смешком добавил: Молодой врач: — А ещё рабочие! Это же не магией раз — и стоит дворец. Артели нужны, плотники, каменщики, архитекторы… да и налог потом с этого всего. Сухощавый только вздохнул, закатив глаза: Сухощавый врач: — Если она серьёзно, то бюджет на медицину можно сразу забыть. Селена, выслушав это, сначала удивлённо моргнула, потом медленно выпрямилась и, театрально вскинув голову, с ужасом в голосе заявила: Селена: — Подождите... А зачем вообще кто-то будет работать на стройке? И зачем… деньги? Она на мгновение замерла, а затем, чуть прищурившись, как будто искренне пыталась осознать происходящее, прошептала: Селена (с неподдельным отвращением): — Или что… уже нельзя просто взять лесные материалы? Они теперь тоже стоят денег?.. Её лицо перекосило так, будто она одновременно увидела и злую шутку судьбы, и подтверждение тому, что мир прогнил. Глаза округлились, мордочка слегка скривилась, и всё выражение напоминало смесь ужаса и глубокого разочарования. Селена (горько пробормотала): — Всё… всё ради денег… Доктора переглянулись. Один едва не прыснул от смеха, но прикрыл рот рукавом. Другой глухо простонал: Врач: — О-хренеть… да она ещё и идеалистка. Третий, самый старший, закатил глаза к потолку, будто мысленно моля небеса о пощаде: Старший врач: — Если они всерьёз решат строить без бюджета… я просто уйду в отставку. Часть 56: Объяснение магического строительства Луна, внимательно глядя на растерянную Селену и почти задыхающихся от возмущения докторов, вздохнула и мягко, но уверенно заговорила: Луна (успокаивающе): — Селена, успокойся. Никто не заставит тебя таскать доски и камни. У нас ведь есть архимаги строительного профиля. Им, кроме места, ничего и не требуется. Всё остальное они возьмут из самой природы. Это, как говорят, безотходное производство: камень формируется прямо из земли, балки из дерева создаются заново, ни одна роща при этом не пострадает. Она чуть усмехнулась, заметив, как у Селены даже ушки дрогнули от удивления: Луна: — Всё, что нужно — мана. Поддаёшь её в поток — и они сами возведут всё, что пожелаешь. Хоть дом, хоть башню. Так что… ни денег, ни специалистов, ни рабочих тебе не понадобится. Селена заметно выдохнула, плечи её расслабились, но в глазах всё равно оставалась настороженность. Она пробормотала: Селена: — А-а-а… значит, просто манна… и всё? Луна (кивая): — И всё. С твоей силой ты можешь даже без их помощи, но уж если доверишь мастерам — они сделают идеально. Доктора же при этих словах замерли в абсолютном ступоре. У бородатого челюсть буквально отвисла, молодой только захлопал глазами, а сухощавый медленно опустил копыто на лицо, закрывая глаза. Бородатый врач (простонал): — Без… бюджета?.. Молодой врач (вторил): — Без… рабочих?.. Сухощавый врач: — Просто… мана?! Именно в этот момент Селестия, стоявшая рядом, не выдержала. На её мордочке появилась тёплая, едва сдерживаемая улыбка, а потом из груди вырвался тихий, счастливый смех, который она попыталась прикрыть копытом. Селестия (чуть запоздало): — Простите… Просто лица у вас… бесценны. Селена смущённо прикусила губу, поняв, что её паника выглядела слишком наивно. Доктора же переглянулись — и было непонятно, то ли они сейчас возмутятся, то ли сами рассмеются от всей нелепости ситуации. Часть 57: Шокирующее откровение Селена уже вроде успокоилась после объяснений Луны, как вдруг Селестия, снова взяв слово, произнесла уже более серьёзным тоном: Селестия (кашлянув): — Однако должна уточнить… — она посмотрела на Селену. — Архимагов строительного профиля в Эквестрии уже нет. Их искусство потерялось, пока мы восстанавливали картину мира и боролись с последствиями тысячелетних смут. Луна резко повернула голову к сестре, глаза её округлились: Луна (с искренним возмущением): — Что?.. Но… сестра! Они же были одними из самых полезных магов королевства! Благодаря им строились города, крепости, дороги! Даже дворцы! Как ты могла позволить такому исчезнуть?! В её голосе сквозило неподдельное удивление и лёгкое возмущение. Селестия, слегка смутившись, всё же продолжила, стараясь держать ровный тон: Селестия: — Да, Луна, я знаю. Но… так сложилось. Время перемололо традиции. Сейчас лишь один маг остался, кто владеет этим ремеслом. — Она обернулась и с мягкой улыбкой кивнула на Селену. — И как ни странно… этот маг стоит прямо перед нами. В зале повисла оглушительная тишина. Доктора, которые только-только начинали приходить в себя после предыдущих откровений, снова дружно «потеряли картину мира». Бородатый моргнул несколько раз, а потом тяжело опустился на стул, будто его огрели по голове. Молодой с открытым ртом уронил перо прямо на пол, даже не заметив этого. Сухощавый замер, приподняв очки на лоб, и прошептал: Сухощавый врач: — Н-н… невозможно… Селена, услышав такое заявление, только окаменела, моргнув пару раз, и пробормотала: Селена (совершенно ошарашено): — Э-э… я?.. Я… строительный архимаг?.. — Она прижала копыто к груди, явно не веря своим ушам. Внутри у неё даже что-то ухнуло: это прозвучало как обвинение и похвала одновременно. Селестия же, заметив реакцию всех вокруг, позволила себе лёгкую, почти озорную улыбку. В её глазах мелькнул редкий для неё огонёк — словно ей даже понравилось, какое потрясение вызвала эта новость. Луна же переводила взгляд то на сестру, то на Селену, всё ещё недоумевая: Луна: — Вот это поворот… Часть 58: Признание в забывчивости Селена вдруг звонко рассмеялась, чем окончательно сбила с толку докторов и даже заставила Луну слегка нахмуриться. Селена (между смешками): — Ну да… Я же говорила всем… Ах, точно! — она хлопнула себя по лбу. — Я ведь это сказала на древне-эквестрийском. Вот и не услышали. Прошу прощения, моя оплошность, — добавила уже неловко, чуть опустив голову. Доктора переглянулись. У одного аж челюсть снова поехала вниз: Врач (прошептал): — На древне-эквестрийском?.. Но ведь это язык, на котором… даже в Академии лишь пара свитков сохранилась! Селестия, хоть и сохранила внешнее спокойствие, чуть приподняла бровь, наблюдая за её манерой говорить так легко, будто это не архимаги исчезли из истории, а просто рецепт яблочного пирога потерялся. В мыслях же самой Селены пронеслось: «Ну замечательно! Я-то думала, что архимаг строительства будет идеальным прикрытием. Тихое, безопасное ремесло, никому особо не нужное. А теперь — бац! — оказывается, что я единственный, кто вообще умеет этим заниматься. Ну вот и всё, теперь будут книги таскать, выведывать, расспрашивать…» И тут внутри ехидная, вечно насмешливая Гармония разразилась громким смехом: Гармония (мысленно): — Ахахаха! Вот это ты себе яму выкопала! Хотела прикрыться ремеслом — а в итоге сама стала центральной фигурой! Поздравляю, теперь тебе конец спокойной жизни! Селена невольно поморщилась, но снаружи продолжала сохранять лёгкую улыбку, как будто всё идёт по плану. Луна с интересом склонила голову набок: Луна: — Ты хочешь сказать, что единственный строительный архимаг Эквестрии сейчас… это ты? Селена, чувствуя взгляды всех, слегка почесала затылок копытом и тихо пробормотала: Селена: — Ну… выходит, что так. И снова раздался нервный смешок, в этот раз уже от докторов, которые явно не знали — радоваться ли открытию, или хвататься за голову. Часть 59: Внутренняя уверенность Селена, всё ещё ощущая на себе десятки ошарашенных взглядов, чуть опустила ресницы и сделала вид, что снова занялась поправкой гривы. Но в голове у неё вихрем пронеслись совсем иные мысли: «Ну и что такого? Стоила я целые города в лунных пепельных равнинах из обожжённого грунта, и ничего страшного. Неужели теперь они опять будут падать в обморок, если я, допустим, построю какой-нибудь коттедж?.. Да ещё и без всякой имперской роскоши, просто домик с садиком. Ну и пусть…» Она едва заметно прикусила губу, чтобы не выдать улыбку. В ответ внутри, как всегда в самый момент, отозвалась Гармония — хмыкнув почти насмешливо, но на этот раз без привычного укола: Гармония (мысленно): — Пф… коттедж, говорит. Да хоть дворец из облаков и камня! Но, знаешь, я пока промолчу. Не буду расстраивать тебя раньше времени… ещё придёт момент, когда твои «скромные постройки» вызовут куда больший шум. Селена тихо фыркнула, будто от собственного кашля, чтобы скрыть непроизвольный смешок, и снова сделала невинное лицо. Доктора тем временем продолжали переглядываться, а Луна с прищуром явно пыталась уловить, что именно прячется за этой улыбкой. Селестия же лишь слегка качнула головой, словно заранее понимая: с этой пони скучно не будет.