Часть 10

Решение было принято. И оно не повлекло за собой громких деклараций или мгновенных чудес. Оно положило начало тихой, методичной работе. Эра созидания началась не со взрыва, а с первого аккуратно уложенного камня. Найтмер Мун — теперь она снова позволяла себе эту форму в пределах Убежища — не стала сносить неуклюжие постройки кошмаров. Вместо этого она выбрала пустующий участок на окраине их города, у подножия одной из своих идеальных лунных скал. С чего начнём, о Великий Архитектор? — поинтересовалась Гармония, с любопытством наблюдая за процессом. «С фундамента, — мысленно ответила Селена. — Всегда начинай с фундамента. Прочного и правильно заложенного». Она не стала мановением рога возводить дворец. Она опустила копыто на тёмный грунт сна и начала творить медленно, почти ритуально. Из недр поднялась плита тёмного, полированного камня, испещрённая серебристыми прожилками. Это был не просто камень — это была идея прочности, воплощённая в материи сна. Затем она обратилась к кошмарам, которые столпились вокруг в почтительном отдалении. — Смотрите и учитесь, — сказала она, и её голос был не громким, но предельно ясным. — Магия — это не только сила. Это понимание. Понимание материала, цели и формы. Она показала им, как формировать каменные блоки, не ломая их структуру, а убеждая камень принять нужную форму. Это была та самая «тихая магия», которую она использовала в своём саду, но применённая в грандиозном масштабе. Стены первого здания — простого, но невероятно добротного Дома Ремёсел — росли на глазах, но не мгновенно, а кирпичик за кирпичиком, чтобы каждый мог проследить за процессом. Кошмары, привыкшие лишь стабилизировать существующее, смотрели, заворожённые. Они видели, как возникают идеальные прямые углы, как своды потолков обретают прочность, а в стенах появляются ниши для будущих окон. Это было не насилие над материей, а сотрудничество с ней. Следующим проектом стала библиотека. Не просто хранилище свитков, а сердце будущего знания. Она была больше и величественнее, с высокими арочными окнами, в которые должно было литься сияние местных «звёзд». Но главное было внутри. Когда здание было готово, Селена вошла в пустой зал и коснулась рогом центрального кристального монолита. Она не записывала книги по одной. Она открыла глубины своей памяти — тысячелетние знания, накопленные ещё во времена правления, изученные в лунном изгнании, систематизированные в минуты ясного сознания. В монолит хлынули потоки информации. Чертежи древних механизмов, утерянные рецепты сплавов, принципы архитектуры, способной выдержать ураган, секреты выращивания кристаллов с заданными свойствами, основы врачевания, астрономии, лингвистики... Вся энциклопедия её познаний материализовалась на полках в виде свитков, книг и голографических проекций, которые возникали по желанию мыслящего посетителя. Ты отдаёшь им всё, — констатировала Гармония, поражённая масштабом жеста. «Нет, — поправила Селена, глядя, как первые, самые любопытные кошмары робко заглядывают в зал. — Я даю им инструменты. Топор не сделает их дровосеками. Но он даст им шанс научиться. Они хотят строить? Пусть строят правильно. Они хотят творить? Пусть сначала поймут, как устроен мир». Работа закипела. Кошмары, воодушевлённые примером и доступом к знаниям, начали перестраивать и свои собственные жилища. Уже не слепо копируя, а понимая принципы. Их новые дома всё ещё несли отпечаток их эстетики — тёмный камень, фосфоресцирующие элементы, — но теперь это были крепкие, безопасные и даже изящные строения. Город преображался. Из лабиринта убогих убежищ он медленно, но верно превращался в настоящее поселение с добротными домами, мощёными улицами и одним величественным зданием библиотеки, которое светилось изнутри мудростью веков. Найтмер Мун наблюдала за этим, стоя на вершине своей скалы. Она видела не идеальный, мёртвый Астрариум, а живой, развивающийся город. И впервые за долгое время её творчество приносило плоды не только для неё самой. Оно давало знание, кров и надежду тем, кто в них нуждался. И в этом был смысл, гораздо более глубокий, чем просто бегство от одиночества. Проект библиотеки был завершён. Последний кристальный шпиль, вместивший в себя трактаты по квантовой магии, занял своё место на крыше. Кошмары уже вовсю осваивали новые знания, и их скромный городок начинал преображаться, обретая черты настоящей, пусть и странной, цивилизации. Найтмер Мун наблюдала за этим с чувством глубокого, странного удовлетворения. Но что-то грызло её изнутри. Открытие целого города, жившего втайне от неё века, заставило её задуматься. А что, если это не единственный сюрприз? Ты что-то замышляешь, — заметила Гармония. — Я чувствую знакомый блеск в твоих мыслях. Блеск безумия. «Не безумия. Любопытства, — ответила Селена, её взгляд устремился вглубь бескрайнего «неба» её сновидений. — Я создавала этот мир тысячу лет. В отчаянии. В надежде. В скуке. Я возводила целые миры, а потом забрасывала их, когда находила новую идею. Я... я не помню, что здесь есть». Она повернулась к Гармонии, и в её глазах горел огонь первооткрывателя. — Ускорим время. В десять раз. Здесь. Только для нас. Что?! Селена, это опасно! Мы можем нарушить хрупкий баланс, который они только наладили! — Их мир стабилен. Они хранители. А я... я должна узнать, что ещё я натворила в своих грёзах. Дай мне инструкции. Гармония на мгновение замолчала, ощущая её решимость. Хорошо. Но осторожно. Сосредоточься на потоке. Представь, что ты не плывёшь по реке, а пролетаешь над ней на сверхзвуковой скорости. Не вмешивайся. Только наблюдай. Найтмер Мун закрыла глаза. Её рог вспыхнул ослепительным синим светом. Она не ускоряла себя. Она ускоряла само восприятие реальности сновидения. Мир вокруг поплыл. Дни и ночи стали сменяться с калейдоскопической скоростью. Она видела, как кошмары строят, учатся, живут — их жизнь промелькнула, как ускоренная пленка. Но её взгляд был прикован к горизонту. И она увидела. Она увидела Океан Памяти, где айсберги были глыбами забытых воспоминаний, а по волнам плавали рыбы-сны. Увидела Леса Шёпота, где деревья были сотканы из застывших сплетен и несказанных слов. Увидела Город Зеркал, где каждое отражение жило своей собственной жизнью. Пустыню Одиночества, где пески пели тихие, тоскливые песни. Она увидела миры внутри миров, вселенные, рождённые в минуты особого вдохновения или глубочайшей тоски. Это было грандиозно. И ужасающе. Масштабы её собственного творения подавляли. Ускорение прекратилось. Она стояла, тяжело дыша, опираясь о стену библиотеки. Гармония молчала, потрясённая не меньше неё. ...Я не знала, — наконец прошептала Гармония. — Я чувствовала отголоски, но это... Это целая мультивселенная, Селена. — И у меня нет на неё карты, — голос Найтмер Мун дрогнул от осознания. — Я не помню половины из этого. Я творила в трансе, в отчаянии... Я создала бесконечность и заблудилась в ней. Она посмотрела на своих кошмаров, которые, закончив свой ускоренный день, снова смотрели на неё с преданностью. — Раньше я думала, что подарила им дом. Но теперь я понимаю... они, возможно, единственные, кто может помочь мне его обжить. По-настоящему. Она подняла копыто, и перед ней возник огромный, пустой лист сияющего пергамента — чистый холст для величайшей карты, которую когда-либо видел мир. — Инструкция первая, — сказала она, и в её голосе звучала не только решимость, но и азарт. — Начать картографирование. С этого города. А потом... исследовать. Нас ждёт величайшее приключение. Приключение внутрь себя. И впервые за долгое время её улыбка была лишена грусти. В ней было предвкушение. Она была не просто богиней, хранительницей или архитектором. Она стала исследователем собственной, невероятной, безграничной души. Процесс был запущен. В библиотеке Убежища закипела работа иного рода. Найтмер Мун, используя принципы мнемонической картографии — магии, превращающей воспоминания в трёхмерные модели, — создала первые заготовки. Это были не просто чертежи, а сияющие голографические ядра, способные吸纳 данные. Она показала самым способным из кошмаров основы: как фиксировать ландшафт, как измерять магические токи, как классифицировать формы жизни снов. — Обживайтесь здесь по-настоящему, — сказала она им, её голос звучал уже не как приказ божества, а как просьба соратника. — Но помните — вы теперь не только жители. Вы — картографы неизведанного. Ваша задача — помочь мне нанести на карту бесконечность. Оставив их за изучением первых глав «Основ сновидческой топографии», она сделала нечто, чего не делала никогда сознательно. Она не просто проснулась. Она совершила «шаг назад» изнутри сна наружу, стремясь увидеть его не как участник, а как... создатель со стороны. Иллюзия реальности рассеялась, как дым. Базальтовый город, океаны памяти, леса шёпота — всё это сжалось, потускнело и обратилось в сияющую, невероятно сложную структуру, парящую в абсолютной пустоте не-бытия, которое было её собственным подсознанием. Она смотрела на него. И её разум на мгновение отказался постигать увиденное. Это была не сфера. И даже не сложный многогранник. Её сон был... галактикой. Огромная, спиралевидная туманность из сияющих нитей-мыслей, переплетённых сгустками-воспоминаниями и мириадами звёзд-образов. Целые созвездия были посвящены отдельным темам: огромный дракон, скрутившийся из звёзд, был её обидой на Селестию; россыпь мелких, мерцающих огоньков — воспоминаниями о простых радостях; тёмные провалы — забытыми страхами. Астрариум, Убежище кошмаров, Океан Памяти — всё это были лишь крошечные секторы, затерянные в необъятных рукавах этой спирали. Она сияла, пульсировала, жила своей собственной жизнью. Это было не творение. Это была вселенная. ...Ох, — это было всё, что смогла выдавить Гармония, и её голос прозвучал приглушённо, будто из другого измерения. — Я... я предполагала, что масштаб велик, но... это... Найтмер Мун молчала. Она парила на краю своей собственной души, видя её истинные, пугающие и величественные размеры. Обычный сон пони был пылинкой. Её сон был космосом. «Я... я не просто создавала миры, — прошептала она, и её мысленный голос был полон благоговейного ужаса. — Я создала... мультивселенную. Внутри себя». Она смотрела на эту сияющую спираль, на её непостижимую сложность и красоту. И прежнее чувство одиночества сменилось другим — колоссальной ответственностью. Она была не просто жительницей этого мира или его богиней. Она была его единственным хранителем, летописцем и исследователем. И работа по его картографированию только что превратилась из интересной задачи в дело всей её бесконечной жизни. Она сделала глубокий вдох — не воздуха, а самой сути бытия — и шагнула назад, в один из рукавов спирали, обратно в знакомый мир Убежища. Но теперь она смотрела на него иными глазами. Это был не просто город. Это была её Галактика Снов, и она только начала понимать, какие чудеса и ужасы таят в себе её дальние, неисследованные рукава. Она парила на краю своей галактики снов, и её взгляд, обострённый шоком от масштабов, выхватывал из сияющего хаоса знакомые очертания. Но не только красивые. Среди туманностей, сотканных из забытых мелодий, и звёздных скоплений-воспоминаний, она увидела нечто иное. Тёмный, инертный сгусток на самом дальнем рукаве спирали. Существо с угловатыми, неживыми пропорциями, похожее на искажённое насмешкой подобие жизни. Оно не двигалось. Оно просто существовало, вмерзшее в лёд её самого старого, самого глубокого страха. И тут в памяти Найтмер Мун, как из забытого свитка, всплыл её же собственный рассказ. Несколько недель назад, за чаем, она вскользь упомянула Гармонии древние эквестрийские мифы. «...И были ещё Да’мены, — говорила она тогда, — или, в других переводах, «Тишина». Не демоны в привычном смысле. Существа, что, по легендам, пришли извне и могли творить других, ещё более чуждых существ — демонов. Но не из магии, а из самой пустоты, из не-бытия. Мы думали, это всего лишь сказки, чтобы пугать жеребят...» Тот рассказ и это существо в её сне... они были до жути похожи. Не точь-в-точь, но суть, сама идея неживой, творящей пустоты — была одна. Гармония... — мысленный шёпот Найтмер Мун был полон не ужаса, а леденящего изумления. — Помнишь, я рассказывала тебе о существах из древних мифов? О Да’менах? Помню, — голос Гармонии прозвучал настороженно. — Ты сказала, что это, скорее всего, аллегория. Почему ты... Найтмер Мун не сводила глаз с тёмного сгустка. Может ли быть... что я... его не воссоздала? — она тщательно подбирала слова. — А... создала нечто похожее? Неосознанно? Я же говорила — я лепила здесь всё подряд из обрывков памяти! Что, если я, сама того не ведая, взяла за основу этот миф и... материализовала его здесь, в полуматериальном мире сна? Не настоящего Да’мена, а его подобие? Его сонный отголосок? Разница была критической. Это был не древний монстр, прорвавшийся в её сон. Это было её собственное детище. Продукт её воображения, смешавшего древнюю легенду с её собственными страхами и силой сновидения. Ты думаешь, ты... сконструировала собственного «демона»? — Гармония медленно осознавала масштаб идеи. — Основываясь на сказке? Не демона! — поправила Найтмер Мун. — А нечто, что по своей сути похоже на описание того, как Да’мены создают демонов. Я могла невольно воспроизвести сам принцип! Я могла создать в своём сне существо, чья природа — порождать других существ! Пусть даже и сонных, полуматериальных! Она смотрела на тёмный сгусток, и теперь он виделся ей не просто случайным кошмаром. Он виделся семенем. Зерном неведомой и потенциально опасной экосистемы, которая могла годами развиваться в забытых уголках её разума. Если это так, — голос Гармонии приобрёл деловой, аналитический оттенок, — то это меняет всё. Это не просто картографирование. Это... биологическое исследование неизвестной формы жизни. Твоей собственной. Нам нужно найти это существо. Изучить его. Понять, способно ли оно на что-то большее, чем просто пассивное существование. Найтмер Мун кивнула, её первоначальный шок сменился жгучим научным интересом, смешанным с ответственностью. Её сон оказался не просто архивом её прошлого. Он оказался лабораторией, где она, сама того не зная, ставила опаснейшие эксперименты над самой природой существования. И теперь ей предстояло разобраться с последствиями. Мысль ударила с такой ясностью, что Найтмер Мун буквально отшатнулась от сияющей спирали своей галактики снов. Ужас от возможных «демонов» и благоговение перед масштабами мгновенно отступили перед новой, огненной идеей. Гармония! — её ментальный голос прозвучал не как испуганный, а как воодушевлённый, полный азарта открытия. — Ты помнишь мои ритуалы с камнями эмоций? Те, что я использовала на Луне, чтобы не сойти с ума? Когда я заключала в кристаллы целые состояния: ярость одного дня, мимолётную радость от увиденной звезды, спокойную грусть? Конечно, помню, — откликнулась Гармония, всё ещё находясь под впечатлением от предыдущего шока. — Ты называла это «консервацией мгновений». Но при чём тут это? Не консервацией! — Найтмер Мун снова посмотрела на свой сон, но теперь её взгляд был взглядом инженера, изучающего сложный, но перспективный механизм. — А питанием! Ты сказала, что кошмары стабилизировали сон, принося в него энергию извне. Что, если я смогу делать то же самое, но в грандиозном масштабе? Не просто стабилизировать, а... наполнить его! Она мысленно представила процесс. Не просто камень, светящийся от сжатой внутри эмоции. А целый ритуал, направляющий поток чистой, нефильтрованной эмоциональной энергии прямиком в ткань сновидения. Я хочу изучить ЛЮБУЮ энергию, которая будет входить в это пространство! — её идея обретала форму. — Не только страх, который приносят кошмары. Радость, удивление, восторг, спокойная уверенность, даже чистая, не обременённая ненавистью ярость! Всё это — топливо! Каждая эмоция, пропущенная через меня как через фильтр и проводник, будет вплетаться в законы этого мира. Она будет делать его плотнее, реальнее, живее! Она повернулась, глядя на Гармонию — уже не на загадочную спутницу, а на соавтора грандиозного проекта. Я хочу, чтобы мир, который я создала, стал настоящим прибежищем. Не просто красивой картинкой или складом памяти. Чтобы каждый, кто в него попадёт — будь то кошмар, фантом или... я сама — чувствовал, что это тоже реальность. Пусть иная, с иными законами, но НАСТОЯЩАЯ. Со своей историей, своей энергией, своим будущим! Гармония молчала несколько мгновений, переваривая масштаб замысла. Ты... ты хочешь не просто картографировать вселенную, — наконец прошептала она. — Ты хочешь её оживить. Создать живой, дышащий мир внутри себя. Это... Селена, это уровень божества-творца, о котором легенды молчат. Разве я уже не творю? — Найтмер Мун улыбнулась, и в её улыбке была не гордыня, а решимость. — Я просто делала это бессознательно, как спящий великан. Теперь я просыпаюсь. И я хочу творить с открытыми глазами. Первый шаг — не охота на демонов. Первый шаг — это наладить энергетический обмен. Создать «пуповину» между моим сердцем и сердцем этого мира. Она уже мысленно прокладывала схемы ритуалов, представляя, как будет улавливать малейшие оттенки своих чувств в мире бодрствования, чтобы переносить их сюда, в мир грёз. Представь, Гармония, — её голос звучал почти мечтательно. — Сад, в котором цветы распускаются от искренней радости. Фонтаны, что бьют выше от прилива решимости. Или библиотека, где книги сами открываются на нужной странице, если ты испытываешь жгучее любопытство. Это будет не магия иллюзий. Это будет магия настоящей, одушевлённой реальности. Это была уже не попытка сбежать от одиночества. Это было стремление построить новый дом. И первый камень в его фундаменте должна была стать не сила магии, а сила чувства. Прошло пару месяцев. Не в ускоренном сне, а в размеренном ритме Понивиля. Внешне жизнь Селены мало изменилась. Она по-прежнему ухаживала за своим садом, экспериментировала с магией природы и изредка навещала подруг. Но в её коттедже появилось нечто новое. В самой прохладной и тихой комнате, бывшей кладовой, теперь стояли не ящики, а странные устройства. Одни напоминали сложные астролябии из тёмного дерева и серебра, другие — прозрачные сферы с плавающими внутри руническими символами. Это были не инструменты для магии растений. Это были её новые «эмоциональные ретрансляторы». Сначала она воссоздала простейшие ритуалы сбора, те самые, что использовала на Луне. Но теперь она не заключала эмоции в камни-гробницы. Она училась направлять их тонкий, непрерывный поток. Улавливать мимолётную досаду от сгоревшего пирога, тихую радость от удачного эксперимента, умиротворение от вечернего чая и посылать эти крошечные импульсы — как семена — в заранее подготовленные приёмные кристаллы в мире снов. Однажды вечером, когда Пинки заглянула с новой партией «кексов для ясности ума» (которые на вкус были как лимон с перцем), она уставилась на один из приборов, тихо позванивающий от попавшего в него луча заходящего солнца. — Ой! А это что за штуковина? — спросила она, склонив голову набок. — Она пищит, как суслик, который увидел своё отражение! Селена, обычно скрытная, на этот раз ответила с лёгкой улыбкой: — Это... питание. Для одного моего проекта. — Питание? — Пинки понюхала аппарат. — Не пахнет едой. Пахнет... как перед грозой, когда воздух щиплет нос! То есть, вкусно, но непонятно! Селена рассмеялась. — Можно сказать и так. Это энергия. Разная. Та, что делает вещи... более живыми. Позже, во время визита Твайлайт, разговор зашёл о магической теории. И Селена, к удивлению принцессы, спросила: — Твайлайт, как ты думаешь, с теоретической точки зрения... могут ли чистые, неокрашенные эмоции быть полезными для магических структур? Как... витамины для заклинаний? Твайлайт, конечно, ухватилась за тему, и через полчаса они обсуждали квантовые состояния эмоциональных резонансов. Селена ловко направляла беседу, выясняя, как гармония — не как сущность, а как принцип — может усиливаться от сбалансированного притока чувств. Но самый важный разговор произошёл с Флаттершай. Та как-то раз принесла горшочек с удивительно нежным ночным цветком, который, по её словам, «расцветал только от самых тихих и добрых мыслей». — Знаешь, Флаттершай, — осторожно начала Селена, любуясь цветком, — у меня есть... одно место. Очень особенное. Но ему не хватает именно такой, тихой и доброй энергии. Той, что исходит от существ, которые... просто живут в гармонии с миром. Не могла бы ты... иногда делиться ею? Не специально, просто... зная, что она попадает в хорошее место? Флаттершай, большая специалистка по немой речи животных, прекрасно поняла всё, что осталось за словами. Она посмотрела на Селену своими большими глазами и мягко кивнула. — Конечно, Селена. Я чувствую, ты делаешь что-то важное. Что-то... тёплое. Я буду рада помочь. Куда мне её... нести? — В пещеру, — улыбнулась Селена, имея в виду свою запертую комнату с аппаратами. — Я покажу тебе. Это был скромный, но важный прорыв. Она больше не работала в полной тайне. Она начала создавать сеть. Крошечную, из трёх ponies, но это были первые живые каналы, через которые настоящая, чистая энергия внешнего мира могла питать её внутреннюю вселенную. И с каждым таким кристалликом радости от Пинки, с каждой крупицей научного энтузиазма от Твайлайт и с каждой каплей тихой доброты от Флаттершай её сон становился не просто убежищем. Он начинал дышать.Настал тот самый день. Воздух в саду у Древа Гармонии был густым и звонким, словно наполненным невидимыми колокольчиками. Селена стояла в центре заранее выложенного круга из гладких речных камней, каждый из которых был помечен знаком той или иной эмоции. Это был не тёмный, мрачный ритуал — это было торжественное действо, похожее на приготовление к великому празднику. Перед ней парили кристаллы. Десятки кристаллов. Они переливались всеми цветами радуги, издавая едва слышное, мелодичное позванивание. Здесь был тёплый, золотистый свет радости, подаренной Пинки её безудержным смехом. Изумрудные всполохи любопытства и азарта от Твайлайт, которая с жаром обсуждала теоретические основы процесса. Нежно-голубые вибрации спокойствия и доброты, которыми щедро делилась Флаттершай. Даже Эпплджек, с её прагматичной уверенностью, и Рарити, с её восторгом от прекрасного, внесли свою лепту — кристаллы цвета спелого яблока и сияющего аметиста. Она собрала почти всю палитру чувств. Не хватало лишь двух цветов — ядовито-зелёного страха и угольно-чёрной злости. И это было прекрасно. Гармония в её голове молчала, но Селена чувствовала её присутствие — не как насмешливого комментатора, а как заинтересованного соучастника. Само Древо, казалось, благосклонно склонило ветви, и его листья шелестели одобрительно. Ритуал проходил под его сенью не для силы, а для благословения. — Почти всё готово, — тихо произнесла Селена, больше для себя, чем для кого-либо. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь предвкушения. Она медленно подняла копыто. Кристаллы, послушные её воле, выстроились в сложную, трёхмерную спираль, похожую на модель галактики. Каждый кристалл занимал своё место, создавая идеальный энергетический баланс. Это был не просто аккумулятор силы. Это был символ — символ того, что её новый мир будет построен не на хаосе и боли, а на всём многообразии светлых чувств. Они такие... красивые, — наконец прошептала Гармония, и в её голосе было неподдельное восхищение. — Я никогда не видела, чтобы эмоции были так... упорядочены и в то же время так живы. «Это не контроль, — мысленно ответила Селена, глядя на сияющую конструкцию. — Это гармония. В самом прямом смысле. Каждое чувство важно. Каждое вносит свой вклад». Она сделала глубокий вдох, готовясь к заключительной фазе. Оставалось лишь направить этот сконцентрированный поток в сердцевину своего сна, в ту самую «пуповину», которую она создала. Она чувствовала, как энергия от кристаллов начинает мягко вибрировать, входя с ней в резонанс. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листьев Древа. Но для Селены это была самая громкая тишина в её жизни — тишина перед рождением чего-то нового. Она была на пороге. Не как беглец, ищущий укрытия, а как творец, готовый дать жизнь целому миру. Всё было готово. Оставалось только сделать последний шаг. Всё было готово. Спираль из сияющих кристаллов парила в воздухе, наполняя пространство вокруг гулом чистых, несмешанных эмоций. Селена сомкнула копыта, и из её рога потянулся тонкий, платиновый луч нейтральной маны — чистой силы творения, без какого-либо оттенка. Одновременно от Воплощения Гармонии, что тихо сидело на ветке Древа, отделилась струйка золотистого света — сама суть порядка и баланса. Два потока, порядок и чистая сила, переплелись и устремились к сияющей спирали, чтобы стать катализатором, топливом для великого переноса. Ритуал достиг кульминации. Воздух затрепетал, краски мира стали неестественно яркими. Казалось, ещё мгновение — и врата между мирами распахнутся. И в этот самый миг пространство в самом центре каменного круга, прямо под парящими кристаллами, задрожало и пошло волнами. Оно не разорвалось, а... изогнулось, вывернулось наизнанку с сухим хлопком, похожим на лопнувший воздушный шарик. Из неё, как из люка, возникла знакомая, хаотичная фигура. Одно тело жёлтого цвета, другое — синего, козлиная нога, лапа орла, крыло летучей мыши и драконий хвост. — Та-дам! — прокричал Дискорд, возникая в позе супергероя. Он огляделся, его глаза-пуговицы бегали по кристаллам, по магическим потокам, по сосредоточенной Селене. — Ну и скучища тут у вас! Никакого веселья, никакого хаоса... одни эти... сияющие, предсказуемые геометрические формы! — Он фыркнул, и из его ноздрей вылетели два маленьких облачка в клеточку и горошек. Он парил прямо в эпицентре ритуала, беспечно разглядывая кристаллы. — Так-так-так, — протянул он, почесывая подбородок орлиной лапой. — Что это у нас тут происходит? Неужто скромная затворница затеяла нечто столь... масштабное? И без моего приглашения? Это просто неприлично! Ритуал дрогнул. Потоки энергии заколебались. Кристаллы звонко зашумели, их гармоничный гул сбился на тревожный диссонанс. Сама Гармония на ветке съёжилась, издав тихий писк протеста. Селена не шелохнулась, но её глаза сузились. Весь её концентратор был на волоске от срыва из-за самого непредсказуемого существа во всём измерении. Корни Древа Гармонии, как живые щупальца, рванулись к Дискорду, пытаясь отшвырнуть нарушителя из священного круга. Но Повелитель Хаоса лишь рассмеялся, щёлкнул пальцами лапы, и корни превратились в резиновых змеек, которые весело запищали и начали гоняться за собственными хвостами. — Ой, не надо так серьёзно! — крикнул он, кувыркаясь в воздухе. — Я просто зашёл на огонёк! Но в этот самый миг что-то пошло не так. Не так, как даже Дискорд мог бы предсказать. Ритуал, доведённый до пика напряжённости, дрожал, как переполненный сосуд. И внезапное, грубое вторжение чистейшего, концентрированного хаоса стало той последней каплей. Раздался не звук, а ощущение — чувство, будто сама ткань реальности надорвалась. Свет погас, сменившись на долю секунды абсолютной, беззвёздной чернотой. А затем... ВЗРЫВ. Ослепительная, всепоглощающая вспышка бело-золотого света поглотила всё. Не волна, а именно поглощение. Свет втянул в себя всё, как воронка. Каменный круг, сияющие кристаллы, платиновые и золотые потоки магии... И Древо Гармонии. Оно не сломалось и не сгорело. Оно просто... исчезло. Растворилось в этом ослепительном вихре, будто его и не было. Когда зрение вернулось, картина была сюрреалистичной. Площадка была пуста. Голая земля. Ни круга, ни кристаллов, ни Древа. В центре этой пустоты, в позе, говорящей о полной беспомощности, лежал Дискорд. Но это был не тот Дискорд, что минуту назад кувыркался в воздухе. Он был бледен, его пёстрая шкура потускнела. Он дышал прерывисто и поверхностно, лежа без сознания. Ритуал, среагировав на его вторжение как на квинтэссенцию энергии, которую он должен был переработать, выпил из него всё. Весь его хаос, всю его сумасбродную силу — всё было втянуто и ассимилировано в тот чудовищный выброс. Селена стояла на краю опустошённой площадки, не в силах пошевелиться. Её глаза были широко раскрыты от чистого, животного ужаса. Она медленно, механически огляделась. — Что... что я натворила? — её шёпот был едва слышен. Она посмотрела на бездыханное тело Дискорда, на пустое место, где секунду назад росло сердце магии Эквестрии. Ритуал должен был наполнить её сон. Вместо этого он впитал в себя Древо Гармонии и Повелителя Хаоса. Куда всё это делось? Что теперь будет с миром? Её грандиозный проект обернулся катастрофой невообразимого масштаба. И теперь ей предстояло разбираться с последствиями в одиночку. Ужас ледяной глыбой сдавил грудь Селены. Пустота перед ней, отсутствие Древа, бездыханное тело Дискорда — всё это кричало о катастрофе, которую она же и вызвала. Мир плыл у неё перед глазами, и единственным звуком был её собственный прерывистый, панический стук сердца. И вдруг, сквозь этот нарастающий хаос в её сознании, пробился тихий, растерянный голосок. Селена?.. Это... это ты? Это был голос Гармонии. Но не тот, что звучал с ветки Древа. Он был приглушённым, эхом доносящимся из какой-то далёкой, тёмной комнаты. И в нём не было ни капли её обычной иронии или мудрости — только чистая, детская растерянность и страх. Что... что случилось? — голосок дрожал. Где я? Всё тёмное... и тихое. И я не чувствую Древа... Я не чувствую ничего знакомого! Селена, где все? Вот тогда Селена и поняла. Взорвавшийся ритуал не уничтожил Гармонию. Он... отправил её. Выдернул из её привычного воплощения и переместил. И судя по всему, переместил прямиком туда, куда и был направлен весь ритуал — в её сон. И это осознание стало не новым ударом, а... спасительным якорем. Ледяной ком ужаса в её груди треснул и растаял, уступив место потрясённому, оглушительному облегчению. Из её глаз брызнули слёзы, которые она тут же попыталась смахнуть копытом, но они текли ручьём. «Ты... ты жива...» — мысленно выдохнула она, и её внутренний голос сломался от нахлынувших чувств. Это была не Гармония-наблюдатель, не Гармония-насмешница. Это была её подруга, напуганная и потерянная. Конечно, я жива! А куда я, по-твоему, могла деться? — в голосе Гармонии послышались первые нотки привычного ехидства, тут же переходящие в испуг. Хотя, стоп... Это что, твой сон? Почему я в твоём сне? И почему тут так... просторно? И что это за огромная сияющая штуковина на горизонте? Селена задышала глубже, пытаясь взять себя в руки. Слёзы всё ещё текли по её морде, но это были слёзы облегчения. «Не двигайся! — мысленно послала она, пытаясь звучать твёрже, чем была. — Я... я не знаю, как это вышло. Ритуал... он вышел из-под контроля. Он втянул в себя всё... и, кажется, доставил тебя прямо по назначению». Она посмотрела на пустое место, где было Древо, на лежащего Дискорда. Катастрофа никуда не делась. Но теперь у неё была не просто проблема. У неё была подруга по ту сторону баррикады, которую нужно было спасать. И это меняло всё. «Держись там, — мысленно сказала она Гармонии, уже составляя план. — Я сейчас... я сейчас во всём разберусь. Главное, что ты на связи». Впервые за долгое время её мир не рухнул окончательно. В нём появилась трещина, но сквозь неё пробился свет. Свет голоса испуганной, но живой подруги. И этого пока было достаточно, чтобы не сдаться. Слёзы ещё не высохли на морде Селены, а в голове у неё уже звучал не испуганный шёпот, а полный благоговейного восторга голос. Селена... Селена, ты только послушай! — мысленный голос Гармонии звенел, как колокольчик. Только что тут была маленькая пещера, совсем крошечная! А потом — бах! — и она разломалась! Но не обвалилась, а... развернулась! Как будто камень сам собой отодвинулся, и теперь тут целый грот, а из него открывается вид... Ой, это просто невероятно! Селена, всё ещё стоя над телом Дискорда и глядя на пустоту, медленно моргнула. Её мозг с трудом переключался с катастрофы на... экскурсию. «Что?.. Какая пещера?» — растерянно спросила она. Та, что на Скребущейся Горе! Ты же её сама когда-то нарисовала, помнишь? В порыве грусти! Так вот, я сейчас на этой горе! И виды тут... Селена, это обалденно! — Гармония захлёбывалась от эмоций. С одной стороны — звёздная туманность, прямо как на картинках, только она ближе, и в ней плавают целые озёра из розового и синего света! А с другой — зимний лес, но деревья там из чистого хрусталя, и вместо снега на них иней из алмазной пыли! И он тихо звенит! Селена прислонилась к ближайшему уцелевшему дереву, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги. Её ритуал... её вышедший из-под контроля, чудовищный ритуал... не уничтожил Гармонию. Он доставил её прямиком в один из самых красивых и отдалённых уголков её сновидческой галактики. И тот выброс энергии, который поглотил Древо и Дискорда... он не разрушил сон. Он его удобрил. С невероятной, взрывной силой. «Ты... ты в порядке?» — наконец выдохнула она, всё ещё не веря. В порядке? Я более чем в порядке! — засмеялась Гармония. — Это же твой мир! И он... он настоящий! Ну, почти. Он пахнет... мятой и холодным камнем. И ветерок тут есть, колышет мою... э-э-э... ну, как бы это сказать... гриву? Чем я тут, кстати, обладаю? А, неважно! Главное — тут невероятно! Она замолчала на секунду, и её голос стал чуть серьёзнее. Слушай, а там... там у тебя всё в порядке? Я тут отвлеклась на виды, но... тот взрыв был довольно сильным. Селена перевела взгляд с восторженного, невидимого собеседника на суровую реальность: пустое место, бездыханный бог хаоса и начинающаяся паника вдалеке — кто-то, наверное, уже заметил исчезновение Древа. «Всё... сложно, — мысленно ответила она, и в её голосе появилась твёрдая решимость, вытесняя остатки паники. — Но раз ты в безопасности и... "обалденных видах", значит, не всё потеряно. Держись там. Осваивайся. Мне нужно тут кое с чем разобраться. А потом... потом, возможно, ты станешь моим гидом в моём же собственном мире». Она оттолкнулась от дерева. Паника отступала, сменяясь холодной, собранной энергией. Катастрофа оставалась катастрофой. Но теперь у неё был тыл. И этот тыл находился в мире, который только что получил мощнейшую прививку самой что ни на есть настоящей Гармонии. Последствия этого были пока неясны, но одно Селена знала точно: её сон уже никогда не будет прежним. И, возможно, это было к лучшему. Инстинкт сработал раньше мысли. Ошеломлённая, пытаясь осмыслить масштаб катастрофы, Селена по привычке потянулась к связи с Древом Гармонии — к тому самому якорю, что всегда был в её сознании. Она мысленно искала его успокаивающее присутствие, чтобы телепортироваться в свою комнату, спрятаться, прийти в себя. Но Древа не было. Был шок, пустота. И в следующее мгновение её отбросило волной тошнотворного смещения. Мир поплыл, и вместо ожидаемых стен её коттеджа перед ней открылась панорама, от которой перехватило дыхание. Она стояла на краю скалы. Под ногами — хрустальный лес, тихо звенел на ветру. Над головой — сияющая спираль туманности, близкая enough, чтобы можно было разглядеть каждый её завиток. А рядом, с широко раскрытыми от восторга глазами, парило маленькое, сияющее существо — воплощение Гармонии, которое теперь выглядело как призрачная аликорница из чистого света. — Селена! — прощебетало оно. — Ты видишь? Я же говорила! Селена стояла, не в силах пошевелиться. Она смотрела на свои копыта. Они твёрдо стояли на камне. Она чувствовала холодный ветер, вдыхала запах мятной пыли и озонованного воздуха. Это не было сном. Это было... реальнее, чем когда-либо. До неё начало доходить. Медленно, как надвигающийся рассвет. Она не просто телепортировалась в сон. Она... щёлкнула выключателем. Древо Гармонии было ключом. А теперь ключом стала... она сама. Её связь с миром снов, усиленная чудовищным выбросом энергии, превратилась в дверь. Дверь, которую она могла открыть по желанию. Она зажмурилась, снова потянувшись к знакомому ощущению «домой». Ещё один виток смещения — и она снова стояла на опустошённой поляне в Понивиле, над телом Дискорда. Пахло дымом и пылью. Она посмотрела на свои копыта. Те же самые. Затем снова — мысленный импульс. Щелчок. И вот она снова на скале, рядом с сияющей Гармонией, которая смотрела на неё с растущим пониманием. Селена... — голос Гармонии в её голове прозвучал тихо и благоговейно. — Ты... ты просто... «Исчезла и появилась», — мысленно закончила за неё Селена. Она снова прыгнула в реальный мир, потом обратно. С каждым разом движение становилось всё плавнее, всё естественнее. Глаза её округлялись не от страха, а от потрясающего осознания. Она смотрела на Гармонию. Та смотрела на неё. И в их взглядах — одном физическом, другом созданном из света — читалась одна и та же шокирующая мысль. Это переросло сон. Переросло убежище. Ритуал, Древо, кристаллы, хаос Дискорда — всё это сплавилось воедино и совершило невозможное. Они стояли не в мире грёз. Они стояли в Домене. В настоящем, стабильном, материальном измерении, рождённом из её подсознания, но теперь существующем самостоятельно. И она была его живым порталом. Его богиней, архитектором и ключом одновременно. Гармония медленно подняла сияющее копытце и коснулось скалы. Камень не дрогнул. Он был абсолютно реальным. ...У нас появился новый дом, — прошептала Гармония. — И он, кажется, немного больше, чем Понивиль. Селена не могла не согласиться. Катастрофа обернулась величайшим открытием. И её одинокое сердце, наконец, обрело место, которое можно было по-настоящему назвать домом. Доменом Найтмер Мун. Осознание того, что она обрела целое измерение, было настолько грандиозным, что затмило всё остальное. Но сейчас, когда первая волна шока прошла, взгляд Селены наконец-то сфокусировался на детали, которую она упустила. На своей подруге. Она увидела её не как абстрактное сияние или голос в голове. Она увидела её. Рядом с ней парила не призрачная дымка и не ветви Древа. Стояла — нет, скорее, грациозно парила в воздухе — аликорница. Её тело было словно выточено из чистейшего, прозрачного горного хрусталя, сквозь которое струился мягкий, переливающийся всеми цветами радуги свет. Крылья, нежные и острые, как слюда, отбрасывали на скалу радужные блики. Грива и хвост казались сотканы из жидкого света и мерцали, как Млечный Путь. Это было воплощение чистоты, гармонии и невероятной, хрупкой красоты. И это воплощение смотрело на Селену большими, сияющими глазами, полными такого же безграничного восхищения и счастья. Ну что, — мысленно прозвучал знакомый голос, но теперь он шёл от этого хрустального создания, и в нём звенел смех, — я теперь похожа на тебя? Только, пожалуй, поменьше и... поблестящее? Вот тут Селена «охренела» окончательно и бесповоротно. Все её тысячелетние привычки к сдержанности, её маска стоицизма, её королевская осанка — всё это разлетелось в прах. Она не стала просто Селеной. Её форма сама собой перетекла в ту, что была ей самой родной — в величественную, тёмную и сияющую звёздной гривой Найтмер Мун. Но на лице этой Королевы Кошмаров не было ни тени величия. Была чистая, детская, ничем не сдерживаемая радость. — А-а-а-а! — это был не крик, а самый настоящий визг восторга. Она подпрыгнула, забыв о гравитации, о своих годах, о всех трагедиях. И в этом прыжке она обняла хрустальную аликорницу, этот новый, сияющий сосуд своей самой старой и верной подруги. — Ты... ты прекрасна! — выдохнула она, чувствуя под копытами не холод кристалла, а тёплое, пульсирующее сияние. — У тебя есть крылья! Настоящие! Гармония — теперь уже не абстрактная сущность, а живое, осязаемое существо — звонко рассмеялась и ответила на объятия. А у тебя грива как у ночного неба! Я всегда хотела потрогать! Они стояли там, на краю скалы, в самом сердце нового мира — тёмная богиня снов и сияющая принцесса гармонии, обнявшись, как две жеребые подруги, нашедшие друг друга после долгой разлуки. Они прыгали, смеялись и показывали друг другу виды открывшегося перед ними Домена, и их восторг был той самой силой, которая делала этот мир ещё более реальным, ещё более живым. В этот миг не было ни прошлых обид, ни страхов перед будущим. Было только настоящее. И оно было совершенно восхитительным. Их радостные прыжки постепенно сменились, но восторг не угас, а превратился в тихое, светящееся понимание. Они стояли, плечом к плечу, глядя на бескрайние просторы Домена. Знаешь, — мысленно сказала Гармония, и её хрустальные крылья мягко взметнулись, — есть один эксперимент, который мы должны провести. Селена-Найтмер повернула к ней голову, её звёздная грива переливалась в свете местной «луны». — Какой? Можешь ли ты отсюда выйти? Вернуться туда, в Понивиль? — Гармония посмотрела на неё своими сияющими глазами. — Я не думаю, что ты хочешь уйти. Но... там Дискорд лежит. И ему, вероятно, нужна помощь. И... — её голос стал серьёзнее, — нам нужно узнать, как он вообще вырвался на свободу. Его же, вроде бы, снова обратили в камень после последнего инцидента? Реальность, как холодный душ, вернулась к Найтмер Мун. Да, их новый дом был прекрасен. Но в старом оставались нерешённые проблемы, созданные, по иронии судьбы, их же ритуалом. — Ты права, — вздохнула она. — Праздник окончен. Пришло время разбираться с последствиями. — Она закрыла глаза, пытаясь ощутить ту самую «дверь», что теперь была частью её. Связь с реальным миром чувствовалась как тонкая, но прочная серебряная нить, уходящая в бесконечность. — Держись за меня. Куда я денусь? — с лёгкой улыбкой ответила Гармония, прикасаясь своим хрустальным крылом к тёмному плечу Найтмер. — Я теперь, кажется, твой пожизненный компаньон. Найтмер Мун сосредоточилась. Мысленный щелчок. Ощущение движения без движения. Мир снова поплыл, но на этот раз они двигались вместе. И появились они не в уединённом месте, а прямо на опустошённой поляне, на том самом месте, где несколько минут назад стоял алтарь ритуала. Они materialized в своих истинных, величественных формах, о которых все давно забыли или знали лишь по легендам: тёмная Королева Кошмаров со звёздами в гриве и сияющая Хрустальная Принцесса Гармонии. Они появились так внезапно, что забыли о самой идее конспирации. И именно в этот момент из-за деревьев, ведомая паникующим Спайком, выбежала Твайлайт Спаркл с остальными мэйн6, которые уже успели поднять тревогу из-за исчезновения Древа. Все замерли. Шестеро подруг, Спайк, и несколько стражников уставились на открывшуюся картину: пустое место, где росло Древо Гармонии, бездыханное тело Дискорда... и две легендарные аликорницы, стоящие рядом, как ни в чём не бывало. Твайлайт Спаркл открыла рот, но не издала ни звука. Её мозг явно отказывался обрабатывать происходящее. Найтмер Мун и Гармония переглянулись. В их взгляде мелькнула одна и та же мысль: «Вот чёрт. Ну вот теперь и началось». Замёрзшая сцена длилась всего секунду, но для Найтмер Мун и Гармонии она растянулась на вечность. Они увидели шок на лицах подруг, панику в глазах стражников и полнейшую, абсолютную невозможность объяснить всё это словами. Их взгляды встретились. Никаких мысленных слов не потребовалось. В унисон, как будто они репетировали это годами, у них вырвался один и тот же вопрос, полный панического и в то же время озорного ужаса: — Сбежим? Их ответом друг другу стало мгновенное, синхронное действие. Они не стали никого успокаивать, не стали пытаться что-то объяснять. Вместо этого они обе, как по команде, демонстративно подмигнули ошеломлённой Твайлайт и всей её компании. Пока-пока! — мысленно пропела Гармония, и её хрустальная форма начала растворяться в сияющих блёстках. Найтмер Мун, не сдерживая лёгкой, почти пинкипайской ухмылки, сделала преувеличенно элегантный реверанс. И в следующее мгновение они обе исчезли. Не в клубах дыма или со вспышкой света, а просто... перестали существовать в этой точке пространства. Найтмер Мун «приземлилась» обратно в свой коттедж в Понивиле. Её тёмная, звёздная форма сжалась, потускнела, и через мгновение на кухне, чуть пошатываясь, стояла обычная Селена, снова в своей скромной иллюзии. Она тяжело дышала, но на её губах играла сумасшедшая улыбка. А Гармония? Она materialized обратно в Домене снов, на той самой скале, с которой всё и началось. Её хрустальное тело снова было окружено невероятными пейзажами её нового дома. Она звонко рассмеялась, её смех эхом разнёсся по хрустальному лесу. Ну что, — прощебетала она в никуда, зная, что Селена её услышит, — я думаю, мы их немного ошарашили. В Понивиле Селена, всё ещё улыбаясь, мысленно ответила: «Всего лишь «немного»? Они, наверное, до сих пор стоят с открытыми ртами. Ладно... теперь нужно придумать, что делать с Дискордом. И как объяснить... всё это.» Но несмотря на груду проблем, навалившихся на неё, она чувствовала не тяжесть, а лёгкость. Потому что теперь у неё был не просто секрет. У неё был партнёр по преступлениям. И целое измерение, куда можно было сбежать, подмигнув на прощание всему миру. Паника в Понивиле достигла точки кипения, но вовсе не из-за Дискорда. Да, Повелитель Хаоса лежал в импровизированном лазарете, всё ещё без сознания, и за ним присматривал сбитый с толку доктор. Но эта проблема казалась почти простой по сравнению с тем, что увидели десятки свидетелей. Понивиль гудел, как растревоженный улей. Все говорили об одном и том же. «Я видел её! Тёмную, как ночь, с гривой из звёзд! Это была Найтмер Мун, клянусь!» «А рядом с ней... сияющая, как хрусталь! Кто это вообще такая?!» «И они просто... исчезли! Испарились!» Слухи множились, обрастая невероятными подробностями. Но самое главное — все в один голос твердили: они появились на том самом месте, где ещё утром росло Древо Гармонии. А теперь там была лишь голая земля. Именно в этот момент напряжённого ожидания по улице проследовала золотая карета Селестии. Принцесса Солнца прибыла лично, чтобы разобраться с ситуацией вокруг Дискорда, будучи уверенной, что это и есть главный кризис. Но когда она вышла из кареты, её встретила не просьба о помощи, а хор взволнованных голосов, выкрикивающих два имени: Найтмер Мун и неведомая Хрустальная Аликорн. И одно страшное слово: «Пропало! Древо пропало!» Лицо Селестии, обычно невозмутимое, стало каменным. Она медленно обернулась и посмотрела на то самое пустое место. Её крылья дрогнули. Исчезновение Древа было ударом, сравнимым разве что с её собственным падением века назад. В этот момент к ней пробились Твайлайт и остальные Хранители, их лица были бледны от тревоги. — Принцесса! — начала Твайлайт, запинаясь. — Мы видели! Это правда! Селена... то есть, Найтмер Мун... и ещё одна, сияющая... они были здесь! И после этого Древо... — Я понимаю, Твайлайт, — голос Селестии был тихим, но в нём слышалось напряжение стали. — Дискорд... его появление и это... события связаны. Но каким образом? Она посмотрела на больницу, где лежал поверженный бог хаоса, а затем снова на пустое место. Её аналитический ум работал на пределе, выстраивая и тут же отвергая версии. Две древние аликорницы, явление которых совпало с исчезновением сердца магии Эквестрии и падением её извечного противника. Это была не случайность. Это был звёздный час. Но час чего? Атаки? Или чего-то, чего она не могла даже представить? Паника в Понивиле сменилась гнетущей тишиной, нарушаемой лишь шёпотом. Все глаза были прикованы к Селестии, ожидающей её решения. Теперь у них была не одна проблема, а три: бессознательный Дискорд, две загадочные аликорницы и пропавшее Древо Гармонии. И самая большая загадка заключалась в том, какая из этих проблем была главной. Напряжённую тишину, висевшую над площадью, разрезал спокойный, вежливый голос. — Простите, а что здесь произошло? Такая суета, будто праздник отменили. Все головы повернулись. К группе у пустого места подходила Селена. Она выглядела абсолютно невозмутимой, с лёгким выражением любопытства на лице, будто только что вышла из своей мастерской. Твайлайт, всё ещё находящаяся под впечатлением от увиденного, уставилась на неё. — Селена! Ты... ты ничего не видела? Не слышала? — Видела? — Селена вежливо склонила голову набок. — Я была занята дома. Услышала шум. А что случилось-то? Её игра была безупречной для всех. Для всех, кроме одной пони. Пинки Пай стояла чуть поодаль, и её обычно сияющее лицо было непривычно спокойным. Она не смотрела на Селену с подозрением. Она смотрела на неё с пониманием. Она ведь знала. Зна́ла, кто скрывается под маской «скромной архимаги». Она была её подругой, и Селена сама когда-то доверила ей эту тайну. И сейчас Пинки видела не ложь. Она видела спектакль. Игру, которую её подруга была вынуждена вести перед всеми остальными. И в глазах Пинки не было осуждения. Был лишь тихий вопрос: «Эй, а что за фигню ты сейчас устроила? И когда ты мне всё объяснишь?» Она не бросилась к ней, не стала задавать неудобных вопросов при всех. Вместо этого она просто подождала, пока Селена закончит свой маленький спектакль для Твайлайт и Селестии, искусно направляя их мысли в сторону «массовой галлюцинации». Когда взгляд Селены скользнул по толпе и встретился с взглядом Пинки, между ними пронеслась целая беседа без слов. Я видела тебя, — говорили серьёзные голубые глаза Пинки. И ту сияющую подружку. И то, как вы сбежали. Это выглядело эпично! Но, чёрт возьми, Селена, что происходит? Селена чуть заметно дрогнула. Не от страха разоблачения, а от облегчения. Среди всей этой паники и непонимания был один человек, который знал правду и... ждал. Не требовал, а доверял ей настолько, что был готов подождать объяснений. Она чуть кивнула Пинки, почти не двигая головой. Обещание. Мол, «всё расскажу. Позже». Пинки в ответ её хвост дёрнулся всего один раз, и на её морде на мгновение промелькнула знакомая ухмылка, быстро сменившаяся маской общей озадаченности. Спектакль продолжался, но для двух подруг он приобрёл новый, скрытый слой. Теперь у Селены был не просто секрет. У неё был сообщник, который помогал ей его хранить, просто делая вид, что ничего не знает. И это было мощнее любой магии. Селена, поддержав версию о возможной галлюцинации, позволила своему взгляду скользнуть к импровизированному лазарету. Её брови удивлённо поползли вверх — на этот раз её изумление было абсолютно искренним. — Погодите... а это... Дискорд? — она указала копытом в сторону бездыханной фигуры. — Что он здесь делает? И почему он до сих пор не обращён в камень? Я думала, после прошлого инцидента его надёжно запечатали. Этот вопрос повис в воздухе, и на лицах Селестии и Хранителей появилось лёгкое замешательство. Они-то знали правду. — Дискорд... находится здесь по моему приказу, — тихо, но твёрдо произнесла Селестия. — Мы начали... программу его перевоспитания. Он должен был провести некоторое время в Понивиле под нашим присмотром, чтобы научиться пониманию и дружбе. Теперь уже очередь Селены была удивлена по-настоящему. Она смотрела на Принцессу Солнца, не веря своим ушам. — Перевоспитание? Дискорда? — в её голосе прозвучало откровенное недоумение. — Вы привезли Повелителя Хаоса... в город... для воспитания? Это... крайне смелое решение. Её тон ясно давал понять, что она считает эту идею граничащей с безумием. Но прежде чем она смогла что-то добавить, Твайлайт, всё ещё находясь под впечатлением от пропажи Древа, выпалила: — Но теперь это неважно! Он появился в Понивиле всего три часа назад! А потом исчезло Древо! Это не может быть простым совпадением! Логичная, хоть и ошибочная, цепочка мыслей начала выстраиваться в головах присутствующих. Дискорд = хаос и разрушение. Древо Гармонии = порядок и добро. Дискорд появляется -> Древо исчезает. Вывод напрашивался сам собой. — Вы думаете, что это он... уничтожил Древо? — тихо спросила Флаттершай, с ужасом глядя на лежащего Дискорда. — Или украл его! — добавила Рэйнбоу Дэш, сжимая копыта. — А потом... эти две аликорницы... Найтмер Мун и та, вторая... они застали его на месте преступления! Они попытались остановить его, и в драке он был повержен! Вот почему он в таком состоянии! Версия была стройной и, с точки зрения Хранителей, совершенно логичной. Это объясняло всё: и пропажу Древа, и появление легендарных фигур, и плачевное состояние Дискорда. Они не видели истинной картины — взрыва ритуала. Они видели лишь результат и складывали два и два, получая вполне ожидаемую пятёрку — виновен Дискорд. Селена стояла в полном смятении. Она не могла раскрыть правду, не выдав себя и Гармонию. Но и позволить обвинить в чудовищном преступлении того, кто, по иронии судьбы, был жертвой её собственного эксперимента, она тоже не могла. — Это... очень серьёзное обвинение, — осторожно сказала она. — Возможно, стоит дождаться, когда он придёт в себя, и выслушать его версию событий? Но её голос утонул в общем гуле возмущения и страха. Для всех собравшихся картина была ясна. И в центре этого хаоса, созданного невольным стечением обстоятельств, лежал без сознания тот, кого они привезли для исправления, а теперь готовы были судить как величайшего злодея. Ситуация достигла пика драматизма. Слова обвинения висели в воздухе, густые и тяжёлые. Селена понимала, что ещё немного — и Дискорда, не приходя в сознание, могут снова превратить в камень, уже навсегда. Медлить было нельзя. — Позвольте мне его осмотреть, — сказала она твёрдым голосом, подходя к лежащему Повелителю Хаоса. — Я могу... просканировать его состояние. Возможно, это прольёт свет на произошедшее. Селестия кивнула, слишком поглощённая собственными тревожными мыслями, чтобы возражать. Хранители с надеждой смотрели на Селену, ожидая подтверждения своей версии. Селена опустилась рядом с Дискордом. Её рог едва заметно вспыхнул. Внешне это выглядело как диагностическое заклинание — мягкий, сканирующий луч. Но внутри она делала нечто гораздо более сложное и рискованное. Она погрузилась в его ослабленное сознание. Магии в нём действительно осталось катастрофически мало — её ритуал высосал его, словно пиявка. Его разум был похож на разграбленную библиотеку после землетрясения — обрывки мыслей, хаотичные образы. Она не стала ничего стирать или менять кардинально. Она аккуратно, как реставратор, «подчистила» самые острые, болезненные воспоминания о взрыве, о всепоглощающей боли. А затем — тонко, почти незаметно — вплела в его кратковременную память новую деталь. Не сложную ложь, а простое, логичное объяснение: ощущение телепортации. Ощущение случайного, ошибочного перемещения прямиком в центр мощного, незнакомого магического круга. И затем — вспышка, боль, пустота. Всё это заняло несколько секунд. Она поднялась, делая вид, что немного устала от концентрации. — Нет, — громко и чётко заявила она, обращаясь ко всем. — Это не он. — Что? Но как же... — начала Твайлайт. — Я заглянула в его разум, в последние воспоминания перед потерей сознания, — продолжила Селена, её голос звучал убедительно. — Он не атаковал Древо. Он даже не знал, что происходит. Он просто... телепортировался. Случайно. Ошибочно. И его занесло прямиком в эпицентр какого-то ритуального круга. Я не знаю, чьего. Но круг среагировал на его внезапное появление и... взорвался. Высосал из него всю магию до дна. Отсюда и его состояние. Он не виновник. Он — такая же жертва обстоятельств, как и мы все. Она посмотрела на измождённое тело Дискорда. Это была не просто ложь ради спасения своей тайны. Это была благодарность. Непреднамеренно, но именно его вторжение помогло рождению её Домена. И теперь она возвращала ему долг, даря шанс. Шанс не быть осуждённым за преступление, которого он не совершал. Её объяснение было простым, логичным и снимало с Дискорда самые страшные обвинения. Теперь он был не злодеем, а неудачливым пациентом, пострадавшим от неизвестного магического события. И это оставляло пространство для манёвра — и для его настоящего перевоспитания, и для поиска истины о Древе. Селена отвела от него удар, мастерски подкорректировав прошлое, и впервые за долгое время поступила не только как хранительница своей тайны, но и как защитница. Слова Селены повисли в воздухе, на мгновение сменив панику на задумчивость. Обвинения в адрес Дискорда действительно потеряли свою силу — версия о случайной телепортации и магической аварии звучала куда правдоподобнее, чем мгновенное уничтожение Древа. Но тишину нарушил новый, куда более опасный вопрос. Селестия, до этого молчаливо наблюдавшая, сделала шаг вперёд. Её уши были навострены, а взгляд, обычно тёплый, стал пронизывающим и изучающим. — Селена, — произнесла она, и её голос был тихим, но невероятно весомым. — Откуда у тебя познания в ментальной магии? Проникновение в разум... это искусство, запрещённое в Эквестрии за много веков до моего правления. Оно считается тёмным и опасным. Воздух снова сгустился. Все взгляды переключились с Дискорда на Селену. Твайлайт смотрела на неё с новым интересом — смесью ужаса и академического любопытства. Селена почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Это был прямой вызов. Но она была готова. Она встретила взгляд Селестии не вызовом, а лёгкой, почти академической улыбкой, пожимая плечами. — О, это не познания, Ваше Высочество. Просто отрывочные сведения из древних архивов, которые я изучала раньше, ещё до... всего этого, — она сделала жест, будто бы говоря о своём «воскрешении». — Я абсолютный профан в этом деле. Но... — она кивнула в сторону Дискорда, — посмотрите на него. Он полностью истощён. Его разум, его защита... они были выжжены дотла той вспышкой. Он был не «закрытой книгой», а... раскрытым свитком, который листал ветер. Мне не пришлось ничего взламывать. Я просто заглянула. И мне повезло увидеть именно то, что случилось в последние секунды. Она распахнула копыта в искреннем, как казалось, жесте. — Если бы его разум был цел, я бы и на километр не подошла к таким сложным вещам. Но в данном случае это было... удивительно просто. И я рада, что смогла это сделать. Иначе невиновного обвинили бы в том, чего он не совершал. Её объяснение было блестящим. Оно сочетало в себе скромность («я профан»), логику («его разум был открыт») и благородную цель («защита невиновного»). Она не отрицала факт, но сводила его к стечению счастливых обстоятельств, а не к владению запретным искусством. Селестия несколько секунд молча изучала её. Её проницательный взгляд, казалось, искал малейшую трещину в этом фасаде. Но Селена выдержала его напор, её выражение лица оставалось открытым и искренним. Наконец, Принцесса Солнца медленно кивнула, и тень подозрения в её глазах немного рассеялась. — Разумное объяснение, — произнесла она, и в её голосе вновь появились нотки обычной, уставшей мудрости. — И благородный поступок. Ты предотвратила серьёзную несправедливость. Фокус снова сместился на Дискорда и тайну исчезновения Древа. Но Селена поняла главное: её действия привлекли слишком много внимания. Селестия теперь будет следить за ней гораздо пристальнее. Игра в «скромную архимаги» стала ещё опаснее. Но пока что ход был за ней. Пока остальные обсуждали, что делать с Дискордом и как искать Древо, Селена отвела Селестию в сторону. Её уши были прижаты, а взгляд стал немного виноватым, что было непривычно для её обычно уверенной осанки. — Принцесса Селестия, можно вопрос? — она заговорила тихо, чтобы не привлекать внимания остальных. Селестия, всё ещё погружённая в тяжёлые мысли, обернулась к ней. — Конечно, Селена. Что случилось? — Вы помните наш разговор в больнице? О древо-волках? О том, что их можно не уничтожать, а исправлять, возвращая им изначальную роль хранителей леса, а не монстров? Лёгкая тень воспоминания мелькнула на лице Селестии. — Помню. Ты говорила, что это возможно. — Так вот... — Селена сделала небольшой паузу, собираясь с мыслями. — У меня... получается. Я нашла способ стабилизировать их разум, вернуть им связь с природой, а не с хаосом. Несколько из них уже... другие. Они не агрессивны. Они скорее... похожи на умных, преданных стражей. Она посмотрела Селестии прямо в глаза, стараясь выглядеть максимально искренней. — Но им нужно безопасное место. Уединённое, где их не будут бояться и атаковать. Место с сильной, старой магией, которая могла бы поддерживать их новое состояние... — она снова замолчала, как бы не решаясь произнести следующее. — Если бы я... использовала для этого ваш Замок в Вечнодиком Лесу... вы бы не стали ругаться? Селестия подняла бровь. Просьба была неожиданной. — Мой Замок? Он давно заброшен и... немного разваливается. — Это даже лучше! — живо откликнулась Селена. — Значит, мы никому не помешаем. И сильная магия того места идеально подходит для поддержания баланса в их сознании. Я бы... я бы могла там экспериментировать. Осторожно. И дать им дом. Своего рода... заповедник для восстановленных существ. Она понизила голос до почти шёпота. — И... если вы не против... я могла бы их когда-нибудь легально показать. Чтобы все увидели, что они не монстры. Что ваше решение дать им шанс... было правильным. Это был гениальный ход. Селена не просила милостыню. Она предлагала решение: превратить проблему (агрессивных древо-волков) в актив (стражей леса), облагораживая при этом наследие Селестии (замок) и подтверждая мудрость её решений. Селестия задумалась. В её глазах боролись осторожность и интерес. Предложение звучало рискованно, но и крайне заманчиво. Это был шанс доказать, что её путь — путь прощения и исправления — может работать даже с самыми тёмными созданиями. — Ты уверена в своей способности контролировать их? — спросила она наконец, её голос был серьёзен. — Абсолютно, — твёрдо ответила Селена. — Я отвечаю за них. Селестия медленно кивнула. — Хорошо. Я даю своё разрешение. Замок и прилегающие земли в Вечнодиком Лесу переходят под твоё попечение для этой цели. Но, Селена, — её взгляд стал твёрдым, — это огромная ответственность. Один промах, одна атака на пони... и проект будет немедленно закрыт. Ясно? — Совершенно ясно, Ваше Высочество, — Селена склонила голову, скрывая облегчение и торжество. — И... спасибо. Вы не пожалеете. Она не просто получила базу для своей «стражи». Она получила официальный, одобренный самой Принцессой Солнца плацдарм в самом сердце дикой магии Эквестрии. И это открывало перед ней совершенно новые возможности. — Совершенно ясно, Ваше Высочество, — Селена склонила голову, скрывая облегчение и торжество. — И... спасибо. Вы не пожалеете. Селестия кивнула и отошла, погружаясь в размышления о пропавшем Древе. Как только она оказалась достаточно далеко, в голове у Селены раздался сдавленный, едва слышный смех, который тут же перешёл в беззвучный, но истеричный хохот. А-ха-ха-ха-ха! — Гармония буквально захлёбывалась от смеха. Ты... ты видела своё лицо? «Виноватый взгляд»? Просто шедевр! Селена мысленно фыркнула, стараясь сохранять на лице невозмутимое выражение. «Тише ты. Это был стратегический ход». Стратегический ход? — Гармония прыснула снова. — Ты, значит, посмотрела на это грядущее огромное расследование, на то, что рано или поздно они начнут обыскивать каждый уголок, и решила: «А что, если я просто легализую свою частную армию древо-волков прямо под носом у Селестии? И базу для них прихвачу заодно!»? Это не стратегия, это наглость высшей пробы! Несмотря на упрёк, в голосе Гармонии слышалось нескрываемое восхищение. И самое смешное, — продолжала она, — что Замок в Вечнодиком Лесу ещё давно цел! Я же тебе говорила, что твои волки там уже вовсю обживаются! Ты не просто попросила разрешения. Ты попросила задним числом легализовать то, чем ты уже без спроса пользовалась! Селена не могла сдержать лёгкой улыбки. Уличённая в своём маленьком мошенничестве, она чувствовала не стыд, а скорее гордость. «Ну, а что такого? — мысленно пожала она плечами. — Я же привела его в порядок. И использовала по назначению — для защиты и восстановления, а не для разбоя. Теперь это просто официально. И да, это лучший способ перестраховаться. Пусть лучше они видят моих «стражей» как результат одобренного эксперимента, чем как тайное войско, которое я прячу в лесу». Ладно, ладно, не оправдывайся, — с насмешкой сказала Гармония. — Признай, тебе просто понравилось провести Селестию вокруг пальца. И я тебя полностью понимаю! Это было блестяще! С этим Селена спорить не стала. Получив официальный статус для своей операции, она не только обезопасила своих подопечных, но и мастерски вплела ещё одну нить в сложный гобелен своих секретов. И теперь, с одобрения самой Принцессы Солнцы, её «стража» могла выйти из тени. Пора было навестить свой новый, старый замок. Дверь в коттедж Селены с грохотом распахнулась, и в помещение вкатился розовый вихрь по имени Пинки Пай. Её грива была растрёпана, а глаза сузились до подозрительных щёлочек. — Так, Найтмер, всё, хватит секретов! — она ткнула копытом в грудь ошеломлённой Селены. — Что за фигня творилась сегодня? Какого сена ты там была в своей звёздной форме, да ещё и с какой-то сияющей подружкой? Объясняй! И чтобы без этих твоих загадочных «потом»! Селена вздохнула. Притворяться перед Пинки было бессмысленно. Она указала на стул. — Садись. Будет долго. И она, на удивление кратко и честно, изложила суть: Про сон: «У меня внутри не просто сны, а целая вселенная. Очень большая. Я сама не знала, насколько». Про ритуал: «Я хотела её «оживить», наполнить эмоциями. Но влез Дискорд — он оказался на свободе (Селестия его на перевоспитание привезла, я не знала) и случайно телепортировался прямо в мой ритуал». Про взрыв: «Всё взорвалось. Энергия Дискорда, энергия Древа Гармонии и моя смешались. Древо исчезло, Дискорда вырубило, а меня и Гармонию...» Про Домен: «...выбросило в ту самую вселенную снов. Но теперь она не сон. Она стала настоящим местом. Доменом. Я могу туда попадать просто по желанию». Про Гармонию: «А Гармония... у неё теперь есть тело. Та самая хрустальная аликорница. Получилось из-за всей этой смеси энергии». Про легализацию: «А древо-волки... я их исправляю. Возвращаю им разум. И чтобы их все не боялись, я только что выпросила у Селестии Замок в Вечнодиком Лесу. Теперь это официальный заповедник. Я смогу их всем показать. Может, даже праздник устроить». Пинки слушала, не перебивая, её глаза постепенно становились всё круглее и круглее. Когда Селена закончила, в комнате повисла тишина. — Вау... — наконец выдохнула Пинки. — Это... это же круче самого безумного моего дня рождения! У тебя внутри целая вселенная! И сияющая подружка-принцесса! И армия исправленных монстриков! — Она подпрыгнула. — Так, когда экскурсию устраиваем? В твой Домен! Мне нужно всё это увидеть! И Гармонию в новом теле! И надо обязательно праздник устроить! «День открытых дверей в мир внутри Селены»! С тортом! С воздушными шарами! Селена смотрела на её восторг и не могла сдержать улыбки. Вместо страха или осуждения она увидела чистый, неподдельный энтузиазм. — Пинки, это не Disneyland. Там могут быть... опасные уголки. — Ещё лучше! — засияла Пинки. — Приключения! Значит, так: сначала покажешь мне всё самое красивое, а потом легализуем древо-волков большим праздником в замке! Всё будет официально, весело и с тортом! Договорились? Глядя на её сияющие глаза, Селена поняла, что спорить бесполезно. И, возможно, это был лучший способ принять свою новую, безумную реальность — через глаза пони, которая видела в ней не угрозу, а самый удивительный повод для вечеринки. — Договорились, — улыбнулась Селена. И впервые это была абсолютно искренняя, беззаботная улыбка.