Огоньки на водной глади

      Ёсан       Обед. В офисе тихо — по меркам нашей редакции. Только шелест страниц, приглушённые разговоры и гул старого кондиционера, который никак не заменят. Я сидел за столом, уставившись в афишу кинотеатра на телефоне.       Вчера она рассматривала афишу, может пригласить её в кино?       Комедия? Слишком глупо.       Романтика? Слишком навязчиво.       Ужастик? Может быть. Не слишком личное и вдруг получится случайно коснуться её руки.       Я уже почти выбрал сеанс, когда на моё плечо опустилась тяжёлая ладонь.       — Так, стоп. Ты серьёзно? — раздался слишком громкий и слишком довольный голос над ухом. Я даже вздрогнул.       Он как будто материализовался из воздуха. Это был мой коллега — Уён. Темноволосый парень, с волосами по плечи. Вечно шумный, чересчур тактильный, вечно не вовремя.       — Ты что, пригласить меня хочешь? — голос Уёна прозвучал с таким нарочитым изумлением, что мне захотелось провалиться сквозь пол.       — Уён, отойди, — устало выдохнул я, не поднимая взгляда.       Он плюхнулся на стол напротив, бесцеремонно отодвинув в сторону бумажки, и ухмыльнулся:       — Ужастик? Как романтично! — Просто скажи, что хочешь пригласить меня. Обещаю не смеяться.       — С чего мне куда-то идти с тобой? — буркнул я.       — Ну, не знаю, — протянул он с притворной задумчивостью. — Ты явно в моём вкусе. Такой молчаливый, загадочный… Скрываешь свои истинные эмоции, но внутри тебя бушует буря необузданных чувств.       — Боже, ты такой невыносимый, — сказал я и всё-таки поднял на него взгляд. — Просто отстань, ладно?       Он расхохотался, как будто я только что рассказ лучшую шутку в его жизни, и сильно хлопнул меня по плечу.       — Если не со мной, то с кем же ты собрался в кино? — он склонил голову, глядя на меня слишком подозрительно.       — Это не твоё дело.       — Ну вот. Значит, у тебя кто-то есть?! — Улыбка растянулась до ушей. — Ты влюблён, да? Боже, это так мило. Почему я об этом не знал?       — Потому что я не собирался тебе говорить, — невозмутимо ответил я, закатывая глаза.       — Ладно, молчу, но знай, что ужастик — это отличный выбор. Я бы тоже повёл кого-нибудь на него. Можно делать вид, что страшно, и хватать за руку. Гениально ведь!       — Ты просто хочешь, чтобы тебя хватали за руку, — пробурчал я.       — В идеале — за обе, — игриво подмигнул мне он.       Иногда я не понимал, зачем он вообще ко мне лезет. Мы — полные противоположности. Я — тишина, он — шум. Я — осторожность, он — хаос. Но при всём этом, он иногда говорил чертовски правильные вещи.       Вечером я, как обычно, зашёл в кофейню. Было довольно тихо, Джиын протирала стойку, заметив меня, кивнула и тепло улыбнулась. И вдруг, как гром среди ясного неба — дверь распахнулась, и ввалился Уён.       — О, здравствуйте! Так вот ты куда постоянно ходишь, так ещё и без меня, — бодро проговорил он, направляясь прямиком к стойке. — Я Уён. Друг Ёсана. То есть… почти брат, как он сам говорит. Правда ведь? Я закатил глаза, но промолчал.       Джиын удивлённо моргнула, но, кажется, Уёну удалось быстро растопить лёд и она уже смеялась над какой-то его глупой шуткой. У тебя милый друг, — сказала она мне позже, когда Уён отошёл в туалет.       — Он не мой друг, — буркнул я, но она только усмехнулась. И в этот момент он вернулся, словно метеор.       — Ну что, идём в кино? У меня три билета на ужастик, начинается через час. Джиын, ты ведь свободна после смены, да? Ёсан, ты идёшь. Даже не думай выкручиваться, я знаю, как ты смотришь афишу на обедах!       Я нервно сглотнул и почувствовал жар на своих щеках. Он сделал всё за меня. Внутри всё сжалось, словно кто-то выхватил из моих рук билет, который я так долго держал, не решаясь протянуть.       Я ведь собирался сам. Уже несколько дней думал об этом, просматривал сеансы, придумывал, что сказать. А теперь он просто взял и озвучил то, на что я не решался. И что самое странное — предложил это как будто между делом, в своей обычной дурашливой манере. Но потом я поймал на себе взгляд Уёна. Он смотрел на меня не с насмешкой, как раньше, не с привычной дразнящей ухмылкой, а с чем-то похожим на поддержку.       Джиын сначала замялась, но потом кивнула, и на её лице снова появилась эта мягкая улыбка.       — Почему бы и нет?       И вот, не успел я и опомниться, как нас уже было трое. Мы вошли в тёмный зал, и на секунду мне показалось, что этот полумрак разом усилил мою неловкость. Я держал в руках большой стакан колы и попкорн, который Джиын предложила взять на двоих. Она пошла вперёд по ряду, я следом. Уён, естественно, втиснулся с другой стороны от меня. Я устроился поудобнее, стараясь не смотреть в её сторону слишком часто. Хотя… она была совсем рядом. Буквально в одном движении плеча. Даже тёплый, еле уловимый аромат кофе всё ещё витал рядом с ней — он всегда напоминал мне о ней сильнее всего.       Когда фильм начался, напряжение на экране быстро нарастало, и Уён, как по команде, начал вести себя так, будто участвует в представлении. Он громко вздыхал, дёргался на каждом пугающем моменте, ел попкорн так, словно пытался заглушить им страх. Пару раз он даже подтолкнул меня локтем, будто бы нечаянно.       — Возьми её за руку, что ты как школьник, — прошипел он, наклонившись ко мне.       Я чуть не поперхнулся колой и машинально дёрнулся в сторону, но в этот момент как раз на экране что-то резко вскрикнуло. Джиын вздрогнула и немного прижалась плечом ко мне. Я повернулся к ней, и наши взгляды пересеклись.       Я хотел прошептать что-то успокаивающее — «всё в порядке» или банальное «не бойся», но в этот момент Уён снова дёрнулся и задел меня плечом. Из-за этого попкорн в моих руках соскользнул и просыпался прямо Джиын на колени.       — Прости! — прошептал я, чувствуя, как начинают сгорать от стыда. — Это всё Уён…       Она рассмеялась, чуть прикрыв рот рукой, чтобы не мешать остальным зрителям.       — Всё хорошо, — прошептала она, начиная стряхивать попкорн со своих брюк.       Я потянулся помочь и начал осторожно собирать рассыпавшиеся зёрна с её колен. Закончив, я отступил, но в тот момент, когда мы оба опустили руки на подлокотник — наши пальцы случайно соприкоснулись. Я почувствовал, как она чуть замерла. Я тоже не шевелился. Её кожа была мягкой, тёплой. Мы не убрали руки. Не переплели пальцы — просто едва касались. Но этого оказалось достаточно, чтобы весь фильм, крики, музыка — всё это растворилось.       На экране продолжалась сцена с криками и погоней, а в моём сердце будто кто-то сорвал стоп-кран. Всё замедлилось. Остались только её тихий смех, тёплая ладонь и стук моего собственного сердца       После сеанса Уён всё ещё не унимался:       — Ладно, не хочу домой. Пойдёмте на набережную? Выпьем по баночке пива, свежий воздух, романтика... ну, то есть — отдых!       Джиын взглянула на меня, как будто ждала, что я решу. Я только кивнул.       — Почему бы и нет, — сказала она.       Уён быстро сбегал в ближайший магазин и, вернувшись, протянул каждому по паре банок пива. Сам устроился на бетонном бордюре у воды, чуть поодаль. Через несколько минут, он уже осушил одну банку и произнёс:       — Ой, а я забыл, мне же ещё... э-э, домой надо. Вы тут... посидите, отдохните, — и после этих слов он исчез, как будто его никогда не было. Очень характерно для него — тактично исчезнуть в нужный момент, хотя ведёт себя по-детски и несерьёзно.       Мы остались вдвоём, сидя бок о бок. Воздух был прохладным, с ощущаемой свежестью и ненавязчивым ароматом реки. Мы глядели на дрожащие огни города, отражающиеся в воде. Лёгкие волны несли на себе эти огоньки, разрывая их на тысячи блестящих осколков, и мне почему-то казалось, что именно так выглядит память — яркая, но растрёпанная течением времени.       Джиын сидела, немного сгорбившись, обхватив банку обеими руками. Свет фонаря, падавший сбоку, высвечивал мягкие линии её профиля: аккуратный носик, чуть приоткрытые губы, пушистые ресницы. Распущенные волосы, убранные за ухо, с которыми, время от времени, играл ветер.       Какое-то время мы просто молчали, потягивая из банок, наслаждаясь открывшимся нам видом.       — Здесь красиво, — сказала она, глядя вдаль, куда уходили светящиеся огоньки вдоль берега.       — Да, — кивнул я и сделал глоток. В голове не было мыслей, я просто наслаждался моментом.       Постепенно мы перешли к пустяковым разговорам: обсудили фильм, Уёна и его «актёрскую игру», посмеялись, кто в какой момент испугался.       — Знаешь, — вдруг сказала она, — я давно не была в кино. Раньше мы часто ходили… — фраза повисла в воздухе, как будто оборвалась ветром. Её взгляд опустился вниз, на банку.       Она замолчала, словно осознала, что сказала лишнее. Алкоголь, похоже, начал разматывать клубки её мыслей. Я уже догадывался, куда всё это ведёт.       — Всё в порядке, — мягко сказал я, чуть подаваясь вперёд. — Если хочешь, то можешь выговориться.       Она кивнула едва заметно, как будто сомневалась, но всё же продолжила:       — Мы с ним… раньше часто вот так сидели где-нибудь ночью. Смеялись, болтали. Я думала, это навсегда, но всё вдруг поменялось. Он вдруг стал чужим, даже когда был рядом.       Она глубоко вдохнула, но выдох получился срывающимся. Я молчал. Только чуть сильнее сжал свою банку, не решаясь нарушить этот момент.       — Мне казалось, что я делала всё правильно. Я старалась быть удобной, быть рядом, не навязываться. Но в итоге… он просто ушёл... — её плечи сжались, из глаз вдруг побежали слёзы, словно тихая боль вышедшая наружу. — Я осталась одна. Спустя столько лет, я поняла, что даже не знаю, как быть одной. Даже словами не описать, какой опустошённой и ненужной я себя чувствовала, — она отвернулась и прикрыла лицо рукой, будто хотела спрятать слёзы.       В груди болезненно защемило. Даже не от того, что она плачет, а от того, что ей кажется нужным скрывать от меня свою слабость. Я медленно протянул руку, коснулся её холодных, дрожащих пальцев и аккуратно сжал их. Она не отдёрнула руку. Я осторожно потянул её ближе к себе, и через секунду её голова оказалась у меня на плече. Я чувствовал, как горячие слёзы проникают сквозь ткань моего плаща. Я медленно гладил её по спине, ни проронив ни слова, но отчётливо давая понять, что она сейчас не одна.       — А потом появился ты, — её голос дрожал, но в нём было что-то почти обвиняющее. — Когда я была такой слабой и раздавленной… Прямо как сейчас.       Я ничего не ответил, только крепче прижал к себе, давая возможность выговориться.       — С тобой стало так спокойно и тепло… — она тихо всхлипнула. — Но я всё никак не могу понять… почему ты вдруг решил поддержать меня, помочь мне? Мы ведь никогда раньше не общались. Неужели я выглядела настолько жалкой?       Я закрыл глаза на секунду и глубоко вдохнул, чтобы не позволить ей договорить подобное о себе.       — Джиын… — тихо произнёс я, медленно проводя ладонью по её волосам. — Ни секунда рядом с тобой не была из-за жалости. Она подняла свой взгляд на меня, сквозь блеск слёз. Я увидел её красные глаза, влажные ресницы и уязвимость, от которой сжималось моё сердце.       Я знал, что если не скажу этого сейчас, то, возможно, уже никогда не решусь и постарался собраться с духом:       — Возможно, это прозвучит странно, но всё это время я приходил в кофейню только ради тебя.       Она всмотрелась в меня так пристально, будто пыталась вытащить наружу любую тень фальши.       — Ты говоришь это, чтобы поддержать меня? — прошептала она.       Я невольно усмехнулся из-за её неправильной догадки и наклонившись чуть ближе, произнёс:       — У меня тоже был тяжёлый период, — сказал я, опуская взгляд на её дрожащие пальцы в своих рука, я попытался сжать их сильнее, чтобы согреть. — Всё катилось в беспросветную яму, каждый день был одинаковым, словно, повтором предыдущего. В жизни не осталось красок.       Джиын молча смотрела на меня. Я увидел, как по её щеке снова скатилась слеза, а губы приоткрылись.       — Ты этого даже не знаешь… — добавил я и осторожно коснулся её щеки, убирая дорожку слёз. — Но однажды ты помогла мне не рухнуть. И сейчас я здесь, просто потому хочу быть рядом с тобой. Потому что ты важна для меня.       — Всё это время ты действительно приходил только из-за меня? — тихо произнесла она, словно до конца не осознавая только что услышанное.       Я лишь мягко улыбнулся и кивнул с неким облегчением, которое приходит, когда, наконец, говоришь то, что долго держал в себе.       Между нами на мгновение повисла тишина, наполненная тысячей невысказанных слов. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Вокруг будто стихли все звуки. Потом я, почти не отдавая себе отчёта, склонился ближе. Наши лбы почти соприкоснулись. Я чувствовал её неровное и прерывистое дыхание. Моё сердце билось так, будто вот-вот разобьёт грудную клетку изнутри.       — Ты... очень нравишься мне, Джиын, — выдохнул я, и слова растворились где-то между нами, в тепле наших дыханий.       Осторожно, будто боясь разрушить это мгновение, я коснулся её губ. Сначала несмело, почти невесомо, как будто проверял, можно ли перейти эту грань. Но, почувствовал, как она едва заметно прижалась ближе, откликаясь на поцелуй.        Ветер с реки пробежал по нам холодком, но мне было всё равно. Поцелуй стал глубже. Не спеша, но с нарастающей силой, что диктовали вышедшие наружу чувства. Всё, что существовало сейчас — это мягкое движение её губ, тепло её тела, близость, от которой кружилась голова.       Её пальцы чуть сжали ткань на моём рукаве, словно пытаясь удержать. Я ответил проведя ладонью по её шее, скользнув к затылку, запутываясь в мягких прядях волос и чувствуя, как под пальцами бьётся её пульс. Это биение, как будто, начало сливаться с моим собственным.       Мы осторожно отстранились, но она осталась близко, её губы всё ещё были чуть приоткрыты, а дыхание касалось моей кожи. Она медленно подняла ресницы и в её взгляде была лёгкая растерянность. Она ничего не сказала, лишь прижалась щекой к моему плечу. Я обнял её так осторожно, как будто держал в руках что-то хрупкое, что давно просило тепла и, наконец, нашло его.