Тот, кто наблюдает с рождения

Светлый просторный дом. Я бегу по лестнице, слыша до боли знакомые шаги. Увидев силуэт мужчины, я не раздумывая прыгаю ему на шею и нежно укутываюсь в его объятиях, словно маленькая девочка. — Привет, любимый. Я так соскучилась, — говорю, протягивая небольшую коробочку. — У меня для тебя подарок. — Привет, моя малышка. Что за подарок? — с улыбкой берет он коробочку. Увидев, что внутри, он застывает на мгновение, а затем его лицо озаряет радость. — Это… то, о чём я думаю? Я стану папой? — Да, — отвечаю я, улыбаясь. — Срок девять недель. Я сегодня ходила к врачу. — Но как?.. — в его голосе звучало искреннее удивление. — От вампира ведь невозможно забеременеть! — Милый, — мягко сказала я, — давай считать это чудом. Я так устала от загадок и тайн… И потом, не забывай — ты не только вампир. Поэтому, возможно, всё вполне логично. Значит, у нас действительно могут быть дети. — Точно… — прошептал он, и на его лице появилась счастливая улыбка. — Я так рад. Он подхватил меня, закружил и накрыл мои губы тёплым, сладким поцелуем. Я сияла от счастья — да и он тоже. — Ты моя принцесса, — прошептал он, прижимая меня к себе. . Когда я проснулась в спальне Амура, за окном уже было светло. Ничего не болело, тело было лёгким, а на душе — удивительное спокойствие. Только один вопрос не давал покоя: сколько же я проспала? — Странный какой-то сон… хотя он был слишком ярким, чтобы быть просто сном, — пробормотала я. — Это был не сон, — раздался знакомый голос от двери. — Ты видела нечто другое. Благодаря своей силе. Я подняла взгляд — и, увидев Амура, почувствовала, как в груди разгорается мягкое, тёплое чувство, словно огонёк, согревающий душу. — Что я видела? — спросила я. — Это не было похоже на обычный сон… Это была не твоя фантазия? — Неважно, — ответил он, избегая моего взгляда. Было видно — что-то недоговаривает. — Ладно, — вздохнула я. — Потом разберусь с этой мелочью. — Попыталась подняться с кровати Я попыталась подняться с кровати, но вдруг ощутила — во мне что-то изменилось. — У тебя явно ещё много секретов, — сказала я, всматриваясь в Амура. И вдруг догадка, словно молния, пронзила сознание: — Амур… скажи честно, в той шоколадке не было ли крови… той самой, из амфоры? Он тихо улыбнулся. — Да. Я разобрался с ней. Купил шоколадку и полил её кровью той, что пыталась тебя убить. От его слов по сердцу разлилось невиданное прежде тепло. — Спасибо, Амур. — За что? — с хитрой улыбкой спросил он. — За спасение… и за помощь, — прошептала я, не отрывая взгляда от его глаз. Я и не заметила, как он подошёл ближе. — Я люблю тебя, — тихо произнёс он. Шок. Что?.. Я не ослышалась? — Прости, — поспешно добавил он. — Я знаю, ты пока не можешь ответить взаимностью. — Ой… я это вслух сказала? — неловко улыбнулся мой спаситель. — Ага, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Прости, вырвалось, — пробормотал он, явно смутившись и стараясь спрятать взгляд — то в окно, то в шкаф, я и сама не поняла. Он шагнул ближе, осторожно поправил выбившийся из прически   локон и заправил его мне за ухо. — Я подожду, — тихо сказал он, — пока ты будешь готова ответить взаимностью. Комната была просторной и уютной — примерно тридцать пять квадратных метров. Посреди стояла большая двуспальная кровать, застеленная шелковым постельным бельём. На ней я и спала. Матрас, судя по всему, ортопедический — как будто кто-то заранее знал, что у меня проблемная спина. Напротив кровати стоял деревянный стол, аккуратной формы, словно под рост молодого джентльмена. Хотя… он выглядел скорее как туалетный столик — такой, какими пользуются девушки, чтобы удобно краситься. Странно, но я не придала этому значения. А окно… оно было просто великолепным. Панорамное — во всю стену. Из него открывался потрясающий вид: утреннее небо, переливающееся первыми лучами солнца, вершины деревьев, и где-то вдалеке — озеро, которое я, кажется, уже когда-то видела. — Сколько я проспала? — спросила я, глядя в окно. Я помнила, что когда уезжала из дома, было около двух часов дня, а место, где амфора растворилась, мы достигли ближе к половине пятого. — Шесть часов, — раздался голос за спиной. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять — это Амур. Похоже, пока я любовалась видом, он тихо подошёл, и я не услышала ни единого шага. — Нам нужно кое-что решить, прежде чем мы продолжим, — сказал он, мягко положив руки мне на плечи. Его пальцы начали лёгкий, почти невесомый массаж, и от этого прикосновения по телу пробежала дрожь. Тон его голоса был таким спокойным и тёплым, что мне вдруг захотелось просто закрыть глаза, спрятаться под одеяло и раствориться в этом ощущении безопасности. — Помочь тебе с тем, кто тебя не ценит и не дорожит тобой? — тихо спросил он. Я замерла. Откуда он знает? Да, был один человек… психопат, если говорить прямо. Мы встречались довольно долго. А потом я узнала, что я у него не одна — и что издевательства, которые я принимала за вспышки ревности, были лишь началом. Я ушла, не сказав ни слова. Он долго не оставлял меня в покое — приходил ночами, пел под окнами свои «серенады», приносил букеты и коробки конфет. Но всё это было не раскаяние, а навязчивая игра. Я бросилась в работу — к счастью, меня направили в другой город, назначив хранителем. Я надеялась, что наконец смогу вздохнуть спокойно. Но он выследил меня. Нашёл. И начал всё заново — с новой силой, с ещё большим напором. Когда же узнал про Амура… начался настоящий кошмар. Теперь я просто не знала, куда от него деться. — Что ты собираешься с ним сделать? — спросила я тихо, не решаясь повернуться. — Госпожа… разве вам не всё равно? — его голос стал чуть холоднее, но в нём по-прежнему звучала забота. — Лишь бы он исчез и больше не тревожил вас. — Мне плевать, — ответила я после короткой паузы. — Пусть живёт. И, кстати… не называй меня госпожой. Я обернулась — и встретила его взгляд. В нём мелькнуло что-то тёплое, едва уловимое, будто уважение, смешанное с грустью.- — Ты же не убьёшь его? — неловко уточнила я у своего спасителя. Я понимала, на что он способен, и в то же время не знала, на что он ещё может пойти. Это знание пугало больше, чем страх перед самим человеком. — Не переживай, — ответил он спокойно. — Ни человеческих законов, ни законов нашего мира я нарушать не стану . Голос был твёрдым и уверенным — в нём не было угрозы, но была решимость. Это слегка меня успокоило, хотя внутри всё ещё тлела тревога. .  — Получается, ей заплатили за нападение на меня, чтобы узнать, где сейчас находится книга… та самая, которую они забыли на месте происшествия? — произнесла я, стараясь осознать услышанное.             Аморфы нападают не просто так. Они высасывают силы, извлекают воспоминания, вытягивают тайны. Прекрасные шпионы и разведчики… но опасные, особенно когда кто-то ими управляет.    именно они частая угроза для смерти человека  не заметно и кого убил л    аморф в графе смерти человека «сердченый приступ » Аморфы нападают не просто так,. Они высасывают силы, извлекают воспоминания, вытягивают тайны. Прекрасные шпионы и разведчики… но невероятно опасные, особенно когда кто-то  управляет Именно они частая причина человеческой смерти. Только вот никто не замечает их присутствия. Когда аморф убивает, люди видят лишь внешнее — «сердечный приступ», внезапная слабость, необъяснимое угасание. На самом же деле душу человека уже нет — её высосали до последней искры. — Не обязательно было платить, — сказал он. — Достаточно было бы её убедить. Ей нужно лишь понять, что ей выгодно быть на их стороне — и они помогут ей добиться своих целей. — Мне плевать на её мотивы, — холодно ответила я. — Это мёртвое существо. Я не собираюсь устраивать проверку памяти — всё равно ничего не изменит. — Моя принцесса, — тихо прошептал он, — тебе не стоит знать, сколько жертв на её счету. — Да, ты прав. Это слишком, — признала я. Оказалось, пока я была без сознания, Амур позаботился обо мне — по пути домой он купил новую одежду. И, что удивительно, всё оказалось точно по размеру. На стуле у кровати лежало платье и пара изящных туфель на небольшом каблуке. Стоило лишь взглянуть, чтобы понять — у Амура действительно есть вкус. Платье было лёгким, струящимся, из тонкой, почти невесомой ткани. Прозрачный шёлк с мягким цветочным узором, в котором переплетались дымчато-серые, розовые и кремовые оттенки, создавал ощущение утреннего тумана, где просыпаются первые весенние цветы. Вырез был нежно V-образным, а спущенные плечи придавали образу романтичность и лёгкую уязвимость. Широкие рукава, похожие на лепестки, мягко колыхались при каждом движении, словно ткань ловила дыхание ветра. Талия подчёркнута тонким поясом из той же материи, небрежно завязанным сбоку бантом. Асимметричный подол — чуть короче спереди и длиннее сзади — добавлял походке изящества и мягкости. На стуле рядом сверкали открытые туфли, украшенные блеском мелких камней. А поверх платья лежало тонкое ожерелье с фиалковым камнем — оно едва заметно мерцало, будто хранило в себе каплю вечернего света. — Ты самая красивая девушка на свете, — услышала я тихий голос за спиной, когда, стоя перед зеркалом, поправляла платье. Я вздрогнула и обернулась — в дверях стоял Амур. Он вошёл так тихо, что я даже не заметила, как дверь открылась. В руках он держал поднос с завтраком. — Спасибо, — смущённо улыбнулась я, чувствуя, как к щекам подступает румянец. — Улыбка тебе к лицу, — мягко сказал он, подходя ближе. — Завтрак оставить здесь или пойдёшь на кухню? На подносе — ароматный кофе и множество вкусностей. Всё выглядело так уютно и неожиданно по-домашнему, что я не удержалась от улыбки. — Сам приготовил? — спросила я, бросив на него лукавый взгляд. — Пойдём на кухню, я привыкла завтракать там. — Хорошо, отнесу туда, — легко согласился он. А потом с тенью иронии добавил: — Нет, моя госпожа, готовить я не стал — заказал доставку. Вампирам ведь еда ни к чему. Я усмехнулась, качнув головой. — И всё же ты не совсем вампир… — произнесла я, повторяя слова из сна, сама не до конца понимая, почему они так уверенно сорвались с губ. — Пойдём, — мягко сказал он, выдернув меня из мыслей своим тёплым голосом. Мы вышли из спальни. Первое, что бросилось в глаза, — старинная картина, висевшая напротив двери. На полотне был изображён седовласый мужчина с сосредоточенным, почти грозным выражением лица. Чёткие черты, плотные брови, взгляд — сильный, пронизывающий, властный. Но в этих тёмно-карих глазах я вдруг ощутила нечто странно знакомое, словно в них отражалось что-то от моего собственного прошлого. — Кто он? — вырвалось у меня вслух. Я обернулась — и встретила мягкую, немного грустную улыбку Амура. — Твой родственник, — ответил он негромко. — Ты, наверное, не помнишь… Это твой пра-пра-прадед. — Правда? — прошептала я, удивлённо моргнув. — Но… мама говорила, что кто-то украл эту картину. — Я всмотрелась в него чуть подозрительно. . — Я выкупил её по просьбе твоей матери. Она попросила сохранить портрет у меня… пока не придёт время вернуть.- спокойно пояснил он Его голос звучал мягко и уверенно, успокаивая, но взгляд… в нём горело нечто другое — жадная нежность, страсть, от которой у меня перехватило дыхание. Я встретилась с ним глазами — и, не успев опомниться, утонула в их глубине, словно в бездне, из которой не хотелось выбираться. — Он… — Амур сделал шаг ближе, не сводя с меня взгляда. — Он является основателем Совета Конклава. Именно он много лет назад создал его — чтобы сохранить равновесие между мирами. Я невольно перевела взгляд снова на картину. Мужчина с портрета будто ожил в отблесках света, и на миг мне показалось, что его строгие глаза смотрят прямо на меня — испытующе, будто напоминая, кем я являюсь на самом деле. Спустившись на первый этаж, я впервые как следует огляделась. Дом оказался просторным и светлым, наполненным мягким сиянием утреннего солнца. Тёплый воздух пах свежесваренным кофе и чем-то уютным — как в доме, где живут с любовью. В гостиной стоял небольшой диван, напротив — кресло-качалка, а рядом с ним — низкий столик с книгами и свечами. — О боже… — вырвалось у меня, когда я увидела знакомую форму кресла. Радостно вскрикнув, я подбежала к кокону-качалке и, не раздумывая, села в него, легко раскачиваясь. — Это же моя мечта! Я так давно хотела именно такой кокон! Амур стоял неподалёку, наблюдая за мной с едва заметной улыбкой. — Рад, что тебе нравится, — произнёс он спокойно. — Его сделали на заказ. С ортопедической подушкой и пледом из твоей любимой ткани. Почти полностью ручная работа. Я резко подняла взгляд, поражённая. — Откуда ты знаешь, что это была моя мечта? Ты… мысли прочёл? Или давно за мной наблюдаешь? Он чуть усмехнулся — мягко, без тени смущения. — С рождения твоего, — ответил он спокойно, глядя прямо в глаза. Я застыла, не зная, что сказать. Его слова прозвучали слишком серьёзно, чтобы быть шуткой. И ведь он старше меня — лет на десять, не меньше. — Ради исключения — для тебя, — произнёс он, ставя поднос с завтраком на журнальный столик передо мной. Я невольно улыбнулась. Всё внутри светилось — от счастья, от тепла, от странного, почти волшебного ощущения, будто весь этот уют создан только для меня. В тот момент я, наверное, сияла ярче самого солнца. Завтрак оказался на удивление вкусным: мои любимые вафли, ароматный кофе и рамен с морепродуктами. — Ммм… спасибо, — промурлыкала я довольным голосом, не успевая доесть последнюю ложку. Амур сидел на диване напротив, слегка улыбаясь. Его взгляд был спокойным, но каким-то тёплым, почти нежным. — фто? — спросила я, почувствовав, как щеки слегка порозовели. — Ты очень мило ешь, — ответил он тихо, чуть склонив голову. Я не выдержала и рассмеялась — легко, по-настоящему, впервые за долгое время. В офис я приехала, когда все уже были на местах и сосредоточенно работали. Я замерла у двери, чувствуя лёгкое волнение. — Либо вы сегодня пришли раньше, либо я что-то пропустила… или просто опоздала? — спросила я с неуверенной улыбкой, стараясь скрыть страх в голосе. Я терпеть не могу опаздывать — это всегда казалось мне чем-то непозволительным, особенно на новой должности. До офиса меня, как и обещал за завтраком, довёз мой телохранитель. И, надо признать, сделал это так быстро, что я и не заметила, как оказалась у входа. - что  случилось ? - и повисшее в агенстве молчание с обрщенными взорами колег где читалось немое ты жива . Амур — Итак, что вы планируете дальше, гады?! — голос Амура прорезал тишину, гулкий и наполненный яростью. В нём не было ни вопроса, ни сомнения — только предупреждение. — Ни одна тварь не коснётся её. Ни пальцем, слышите?! — его рык эхом отразился в пустоте, словно вызов самой тьме. — Я услышал ваш замысел. Но не дам вам ни единого шанса приблизиться к ней. Он замолчал, пытаясь усмирить кипящую внутри силу. Сжатая челюсть, пульсирующая в висках вена — всё в нём кричало о сдержанном гневе. — Я люблю её, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — И не позволю обидеть. Сейчас она спит, а вы хотите проникнуть в её сознание, наполнив кошмарами. Он медленно выдохнул. — Нет… я не позволю. Я сам войду в её сон. Направлю его. Пусть видит то, что я хочу, чтобы она увидела. Пусть чувствует то, что защитит её. Его голос стал твёрдым, решительным — обещанием, которое он готов был исполнить любой ценой. Поздней ночью, в тишине дома, я начал ритуал. На чистом листе бумаги вывел знаки — древние руны, в которых хранилась сила поколений. Каждая линия — как жила энергии, впитавшая дыхание времени. Шёпот заклинания сорвался с губ, и воздух вокруг дрогнул. Магия пробудилась — плотная, звенящая, ощутимая. Закрыв глаза, я сосредоточился. Перед внутренним взором вспыхнули образы. — Пусть платой будет моя энергия, — произнёс я тихо. — Чем дольше держу барьер, тем дольше она в безопасности. Сначала — защита. Руна Альгиз. Символ охраны. Щит между светом и тьмой. Я начертил её, и мягкое сияние окружило меня, выстраивая невидимую стену, через которую не сможет проникнуть ни один из них. А затем — образы. Первый. Она. Селена. Она едет в машине, в её мыслях мелькает тревога, но не о себе. Я чувствую — рядом кто-то чужой. Картина меняется — дом, тусклый свет, воздух пропитан страхом. На полу — девушка с золотыми, как солнце, волосами. Без сознания. Селена стоит напротив, а рядом с ней… копия. Та же фигура, то же лицо, но от неё исходит запах пепла, разложения — аморф. — Чёрт, — рык сорвался с моих губ. Я врываюсь в этот сон, ломая границы чужой магии, прогоняя мерзкую тварь. Успеваю поймать Селену — бледную, безжизненную, обессиленную. На долю секунды я опоздал — аморф уже начал вытягивать её энергию. Вот что они хотели сделать. Вот ради чего готовили этот сон. Я усилил барьер, и видение рассеялось. Второй образ пришёл мягко, как глоток тепла после холода. Я стою у дверей дома, залитого утренним светом. Она там. Селена. Моя Селена. Сияющая, спокойная, счастливая. Она подходит ближе, протягивая мне небольшую розовую коробочку. Я открываю её и замираю: внутри — детская игрушка. А рядом — полоска с двумя чёткими розовыми линиями. — Я стану папой?.. — голос дрогнул, а сердце наполнилось таким теплом, что мир вокруг исчез. Только она. Только этот миг.