Что в титуле тебе моем...

      Иллидан Ярость Бури, был, пожалуй, самым известным ночным эльфом, уступая в известности разве что Королеве Азшаре. Пусть его пустоголовый брат и сумел отобрать у него государство, девушку и результаты опытов, пусть он попытался замолчать его существование, у Малфуриона Ярость Бури это так и не получилось — Иллидан Ярость Бури, создатель колодца вечности, так и остался широкo известен в узких кругах. А, учитывая, что в Луносвете все поголовно были магами (пусть у некоторых магические способности были мизерными) да и начальный состав Даларана все расширялся и расширялся — эти круги к началу Третьей Войны, были уже не такими узкими. Другое дело, что до того как он обосновался в Черном Храме, мало кто знал, как именно выглядит пресловутый Иллидан, еще меньше знали, как его найти, ну и совсем никто понятия не имел, чем он собственно занят.       У Малфуриона Ярости Бури, как у его верной собаки Маев Песнь Теней — не было никаких сомнений по этому поводу — Иллидан несомненно ежедневно и еженощно строит козни. Хочет убить их, и их родственников. Малфуриона в этих мыслях не останавливала даже тот нюанс что все его родственники - они же родственники его родного брата. Впрочем, учитывая, что ни один из них даже не заглянул в темницу за все 10000 лет, можно было со всей обоснованностью предположить, что добрых чувств к ним Иллидан питать не будет.       Иллидан отметился в Лесу Скверны, померялся магией со стражами Хиджала, погулял в окрестностях Луносвета, там же набил несколько особо наглых морд, которым он не понравился за свой почти обычный цвет кожи ночного эльфа, и решил, что он проложил достаточно громкий ложный след. И вернулся в Тельдрассил. Хотелось чего-то своего, родного. Конечно, домики Дарнасса даже в столице не шли ни в какое сравнение со ослепительно прекрасными шпилями Луносвета, но они были такими знакомыми и родными, что Иллидану хотелось плакать. Он бы может и плакал, но, похоже, слезные железы за все время сидения в камере совсем атрофировались. Он одновременно и проклинал и благословлял своих сородичей за дремучую консервативность — за десять тысяч лет, ну ничего не поменялось. Даже моральный облик эльфиек ночи — найти пару на ночь было не просто сложно, а просто почти невероятно. И это при существенном перевесе женского населения!       Наконец в торговом квартале он наткнулся на вполне себе привлекательную ночную эльфийку, на вид не больше ста шестидесяти, почти девочку, но вполне себе расцветшую, которая все жаловалась на подешевевшую кровь драконов. Отзывалась та на имя Алесра. Слово за слово оказались в таверне. Вот там это и произошло. ***       Титулы, звания, именования — все это признаки значимости и известности, у людей, орков, тауренов и дворфов они часто становятся фамилиями, показывающими значимость знаменитого предка. Вообще короткоживущим расам с этим надо быть поострожнее, ведь стоит один раз трахнуть дриаду — строй потом мосты хоть до посинения, быть твоему роду Козолюбами до скончания веков. У долгоживущих с этим попроще, выжди сотни две лет, соверши какой подвиг, и попробуй еще какое именование получить. Есть слухи, что наиболее прилипчивые прозвища дают драконы, и Иллидан признавал, что в этом есть зерно истины, как не кляли его «Предателем» брат и бывшая невеста, Разрушитель Колодца Вечности и Крушитель Пылающего Легиона, как обозвали его пара драконов прилипло посильнее. ***       Эльфиечка в постели была горячее Сулфураса, и ее выносливость и опыт показывали, что она была далеко не девочкой. Иллидан же отрывался впервые за десять тысяч лет, и поначалу себя сдерживал. Но эльфиечка оказалась на диво выносливой и ненасытной и требовала еще и еще, так что он перестал сдерживаться и пустился во все тяжкие. В таверне они поочередно сломали кровать, стол, оба стула, выбили окно и пробили стену. Соседи по таверне кляли их за шум и тихо завидовали. После очередного раза Иллидан отдышался, сказал, что скоро вернется и вышел.       — Не сбежал?! — удивленно посмотрела на него, стащившая на пол матрац эльфийка. — Продолжаем?       — Даже и не думал, — ухмыльнулся Иллидан, — просто вуаеризмом не страдаю, а мы так вынесем с тобой все стены, да и из окна дует, неприятно. Оплатил расходы трактирщику, и снял у него на ночь и следующий день погреб. Погреб тут - пещера, выдолбленная в окаменевшем дереве, так что мы ее вряд ли с тобой разнесем. Давай перебираться, и вещи свои не забудь.       Перебрались и расстелив несколько матрасов прямо на каменный пол улеглись рядом, и девушка все же дала волю любопытству:       — Слушай, а чего ты ненасытный такой-то? Нет, я совсем не против, как ты мог заметить, просто удивительно. Ну ладно я, я пару десятилетий торчала в волчьем угле на охране. Бессменно. А ты…       «Совсем Тиранда и Малфурион с Телдрассила рухнули — уже и детей на охрану ставят, готовить охрану надо лет сто, ее в тридцать, что ли обучать начали — совсем малышку-то, кошмар…»       — А я, — вслух сказал несколько удивленный Иллидан, — а я… А ты меня не боишься? Вдруг я в тюрьме сидел?       — Не боюсь, — храбро выговорила ему малышка, — и не похож ты на сидельца из ночных эльфов, они по другому выглядят и по другому общаются.       — А если я в одиночке сидел?       — А если в одиночке сидел — то ты уникум. В одиночки-то особо могучих магов заключают, под печати подавления и вытягивания магии. Если кто оттуда выходит — он ходить долго учиться, я уж молчу от том, что ты со мной делал, — эльфийка потемнела лицом, окрас соответствующий покраснению, если бы ее кожа была бы посветлее, — не стоял бы у тебя короче, если б ты хоть пару сотен лет сидел, так что не надо мне!       — Пару сотен, — хмыкнул довольный собой Иллидан, — бери больше. Десять.       — Десять сотен лет? А ты не врешь? Если так ты нереально силен.       — Бери больше, — задрал нос самый известный в мире ночной эльф — десять тысяч лет.       И снял маскировку, показывая рога.       — Вау, — ахнула эльфийка, — да ты же… Да у тебя же… Вот это да, — эльфийка захихикала и тоже сняла маскировку, проявляя закрученые вокруг головы рожки, которые ее совсем не портили, — У меня был секс с Великим Иллиданом, у которого стоит даже после десяти тысяч лет в одиночной камере! Алисра еще сильнее позеленеет от зависти!       Девица оказалась драконой лет за две сотни, стражем Хиджала, только сменившаяся со тридцетилетнего дежурства. И тоже искала с кем поразвлечься, но все встречные эльфы, кроме Иллидана, показались ей "такими ску-у-учными".       Погреб они разнесли, после того как ей захотелось секса в обычной форме, а Иллидан даже в этой форме удовлетворить ее смог. Правда, прямо как в поговорке, хвост таки мешал, но это его даже не замедлило. Вот при оргазме драконы таверна и провалилась, а их развлечения в Телдрассиле накрылись. Иллидан оставил трактирщику какую-то безделушку, драконе Алесре память о незабываемой ночи, а узнавшему об этом тем же утром Малфуриону — дикую зависть к родному брату. *** Впоследствии Иллидану добавили еще много разных именований и титулов, но подаренный Алесрой, Иллидан, Тот У Кого Стоит даже после Десяти Тысяч Лет в Одиночной Камере, он считал особенным. И в чем-то — самым значимым.