Часть 1.

2010 год. Двенадцать лет спустя Второй магической войны. Гарри проснулся рано. Солнце едва касалось их закрытых окон. Шторы надежно скрывали свет солнца, ровно до тех пор, пока Гарри не открыл их. Комнату моментально наполнили лучи солнца, даря свет и тепло. Он взглянул в окно. На улице еще никого не было. Все вероятно спали. Возможно, некоторые уже были на работе. Протерев не до конца проснувшейся глаза, он повернулся к кровати, где недавно лежал. На краю кровати лежал Малфой, развернувшись спиной к нему, чтобы не проснуться от пробившегося света из окон. Гарри усмехнулся. Накинув на себя домашние шорты, поспешил выйти из комнаты. — Вставай, Драко, а то я съем весь завтрак. — угроза, которая работала очень хорошо с Гарри. К большому сожалению, с Драко такое не провернуть. Он все еще сладко сопел, нахмурив брови. Видимо, сниться что-то неясное или тревожное. Поттер еще раз его позвал, надеясь, что на этот раз тот проснется. С небольшим трудом и недовольным выражением лица, бывший слизеринец наконец встал. Пока Малфой спускался на кухню, брюнет уже успел приготовить им завтрак. На столе лежала аккуратная тарелка, а на ней — хаотично разложенные блины, с чуть подгоревшими краями. А сам Гарри сегодня решил не завтракать, лишь выпил полстакана кофе. — Как спал? — этот вопрос давно стал привычным, но не надоедал. Драко всегда с радостью говорил о своих снах, а Гарри был просто рад его слушать. Этого было для него достаточно. Он расспрашивал, смеялся, шутил про необычные и безумные сны Малфоя, пока тот не закончит. — Безумие, как ты запоминаешь весь этот бред? — Я запоминаю только самые странные и смешные, чтобы потом тебе рассказать. — он улыбнулся, глядя Поттеру в глаза. Закончив свой завтрак, он убрал пустые тарелки со стола. Он прошептал чистящее заклинание и положил палочку обратно в карман. Подмигнув ему, Драко пошел в ванную комнату, а Гарри так и остался сидеть за кухонным столом. Улыбка исчезла с губ, как только Малфой поднялся на второй этаж и скрылся с его вида. *** Неожиданно, в дверь постучали. Стук был настойчивым. Кто-то за дверью явно спешил, терял терпение или боялся, что его снова не услышат. Камин был закрыт для всех, кроме самих владельцев дома. Гарри медленно встал, оставив кружку. Он шагал по длинному и темному коридору, лампы на стенах горели тускло, заклинания были истощены, но Гарри не торопился их обновлять. Ему давно уже было все равно. Он подошёл к двери и остановился перед ней. Прозвучал очень знакомый и родной голос. «Гарри, это я. Открой.». Поттер не ответил сразу. Пару секунд он стоял у двери, с зажмуренными глазами и прижимал лоб к холодному дереву. Открыв глаза, он повернул замок и наконец распахнул дверь. На пороге стоял Рон. Он выдавил из себя улыбку, но взгляд говорил совсем о другом. Вновь некая тревожность и усталость. — Можно войти? — разрушил он неприятную тишину, задав вопрос. Он слегка поднял бровь и перестал улыбаться. Гарри кивнул и развернулся. — Только ненадолго. — ответ последовал не сразу. Рон осторожно огляделся и, закрыв за собой дверь, прошел в гостиную, где уже сидел Поттер. В доме было слишком тихо. Слишком тихо. Дом будто застыл. В коридоре пахло сыростью и пылью. Холод от этих стен, заставлял бояться. Долго находиться здесь было невозможно. Хотелось уйти. Рон опустил взгляд и слегка сжав губы, сел на диван напротив Гарри. Он не поднял глаза. Поттер молчал. Он сидел в старом и потертом кресле рядом с камином. Его руки были сложены на коленях, а взгляд блуждал по камину, стенам..по всему. — Я знаю, что ты все еще видишь его. — плечи Гарри напряглись, а до этого спокойно сложенные руки, сжались в кулаки. Он поднял взгляд на Рона. Гарри хотел возразить. О Мерлин, как же он хотел, чтобы его поняли. — Хватит держаться за то, чего уже нет. — Уйди. Я хочу, чтобы ты ушел. Можешь уйти? *** И Рон уходил. Уходил каждый раз, оставляя всё. Оставляя Гарри. Одного. Терпение заканчивалось, он не мог больше каждый раз уходить, оставляя разговор незаконченным. Он не мог видеть, как Гарри вновь страдает. Ему было невыносимо больно видеть его в таком состоянии. Рон уходил потому что Гарри так хотел. Он надеялся, что если задержится на пороге на секунду дольше, то Гарри окликнет его. Позовет и попросит остаться. Но нет. Он уходил в комнату, громко хлопая дверь и не выходил оттуда, пока Рон снова не придет. Гермиона тоже приходила, но из-за своей занятости делала это в разы реже, чем Рон. Они пытались быть рядом с Гарри. Поддержать его, помочь чем-то, но тот сам отворачивался от них и держался подальше. Гарри существовал в их реальности, но жил явно не здесь. *** Гарри открыл дверь, уже зная, что разговора не избежать. — Ты опять с ним, да? — Рон зашел в дом, уже не спрашивая разрешения. Гарри покачал головой, показывая, что не собирается разговаривать. Он вновь сел в свое кресло и опустил взгляд. Он бесконечно смотрел на свои ладони и молчал. Как обычно. Как всегда. Гостиная была погружена в мягкий, плотный полумрак. Это не пугало, но напрягало. Свет из камина уже не играл на стенах. Огонь догорал, оставляя за собой только редкие трески и медленно оседающие угли. Этот дом будто заканчивался. Стены все еще хранили запах старого дерева, пыли и чего-то неуловимого. Он знал это пространство слишком хорошо: каждый скрип пола, каждый узор на обивке, каждую вмятину на диване. На столе давно уже остыл чай. Первая чашка была пуста. Сдвинута с прежнего места, использована и закончена. А вторая…Тонкий, чуть прозрачный дымок ещё вился над ним. Она была нетронута. Была абсолютно чиста. Чашка стояла на подставке, рядом с ложкой и аккуратно подогнутой салфеткой. Маленькая тарелка с сухим тостом, не съеденным. Как будто человек, которому всё это предназначалось, просто вышел на минуту. На минуту… — Ты собираешься меня слушать? — Гарри не пошевелился. Он продолжал смотреть в огонь, будто там, в углях, были ответы на все вопросы Рона. — Вижу, снова завтракали вдвоем. Снова поставил ему чашку. — Потому что он здесь, — почти машинально ответил Гарри. — Просто ты этого не видишь. — Рон подошел ближе. Его шаги были громкими, уверенными. — Гарри…— он пытался говорить мягко, но не мог. Сердце билось слишком часто. — Ты не можешь так больше. Ты держишься за пустоту. Ты живешь с тенью. Ты говоришь с ней. Спишь рядом с ней. — Это не пустота. Не тень. — он повернулся, и в глазах у него пылала ярость. — Это он. Рон стиснул челюсть, как будто пытался удержать внутри все, что просилось наружу вот уже месяцы. Пальцы дрожали. Он сжал кулаки, настолько сильно, что костяшки побелели. Он чувствовал, как внутри поднимается злость. Не на Гарри. Нет. На эту ситуацию. На эту тень, на этот дом, на эту ложь, которая как плесень затянула все живое в нем. Он стоял перед ним, с взглядом полным отчаяния и усталости, с голосом, полным веры, и с руками, будто бы по-прежнему тянущимися к тому, кого рядом не было. Гарри повторил свои прежние слова, будто утверждение способно изменить реальность. Факт. И Рон сорвался. — Гарри, его нет! — выкрикнул он. Так громко и беспомощно. Так, как кричат только те, кто больше не может иначе. — Ты понимаешь этого?! Его. Нет. — он уже очень долго держал в себе этот гнев. Эту правду. Его слова летели, как удары. Он не хотел ранить Гарри, он хотел его вновь оживить. Он шагнул ближе, указал на пустое кресло. — Там никого нет. Эта чашка полная, а этот чертов дом — могила, Гарри. И ты в ней живёшь добровольно! — Заткнись, пожалуйста, ничего не говори! Ты ничего не знаешь. Ты не имеешь права так говорить. Ты не знаешь, что было между нами. Не знаешь, что я чувствовал, когда он умолял меня отпустить его. Не знаешь ты ничего! — голос предательски дрожал, а слова вырывались судорожно. Они были неуправляемые. Он говорил и не мог остановиться, как будто из груди вырывалась за годы накопленная обида. Глаза блестели. Слезы навернулись внезапно. Если бы не резкий контроль над собой, они бы падали. Не каплями, а волнами. — А ты отпустил? — Я… — Гарри запнулся. Веки дрогнули, а в груди сдавило. — Что? — Нет. Ты не отпустил. Ты держишь его до сих пор. Не даешь себе дышать. И не даешь ему уйти. — голос Рона стал тихим и спокойным. — Ты тонешь, Гарри. Очнись, пожалуйста. Он осекся. Слова оборвались, как будто что-то сжало ему горло изнутри. Плечи слегка вздрогнули от переизбытка эмоций. Груди не хватало воздуха, как после удара под ребра, он резко вдохнул, но вдох не дал облегчения. Он не дал ничего. Воздух стал тяжелым, будто он был под водой и…тонул. Гарри медленно опустился на пол. Все вокруг исчезло, и единственное, что оставалось — сдаться собственной боли. Ноги подломились под тяжестью воспоминаний, дрожащие пальцы вцепились в густые и запутанные волосы, путая их еще больше. Голова опустилась так, будто голова уже не справлялась с его мыслями. Плечи начали подрагивать. Холод, который не ощущался или воспоминания, которые уже были физически невыносимы. Он так долго хранил это глубоко в себе. Он почти забыл. Забылся в собственном мире. *** 2008 год, 31 июля. Десять лет спустя второй магической войны. «Комната была пуста. Гарри сразу почувствовал это. Тишина, которая явно не была хорошей. Она не была уютной. Он вошел медленно, и что-то в его теле уже знало. Он чувствовал что-то неладное. В комнате были разбросаны все вещи. Посуда была разбита и лежала под ногами Гарри. Черепки чашек, обломки тарелок, расплывшиеся пятна кофе и чая, впитавшиеся в ковер. Один из бокалов перекатился и задетый шагом Гарри, мелодично звякнул, словно предвестие конца. Вещи были разбросаны по всей комнате. Книги, одежда, сваленные бумаги. Казалось, будто в комнате бушевал шторм. Один из стульев лежал набок, другой был сломан, его спинка была треснувшей и висела на одной ножке. Плед валялся у порога, словно кто-то торопливо сдернул его, не глядя. Письма были раскиданы по полу, а некоторые вообще разорваны. Ветер трепал волосы Гарри, путая их все сильнее. Ветер…Подняв взгляд он увидел танцующие шторы, которые еле прикрывали настежь открытое окно. Он подошел к окну и застыл. За окном напротив бесстрашно сидел… Драко. Он смотрел в другую сторону. Ветер тянул его рубашку, разбивал свет на лице, взъерошивал волосы. Он не поднял взгляд. Просто сидел, опустив ноги наружу, покачиваясь медленно. — Драко? — голос был тихим. Тот не ответил сразу. Он чуть склонил голову, зная, что Гарри стоит впереди. — Почему ты там? — Гарри шагнул ближе. Аккуратно, почти не дыша. — Что ты делаешь? — Смотрю вниз, — просто ответил Драко. Голос был странно спокойным, пустым и холодным. — Думаю, что это последнее, чего я не боюсь. Гарри подошел ближе. Пальцы сжались на подоконнике. — Слезь оттуда. Пожалуйста. Мы можем поговорить. Всё, что угодно, только… только не так. — Ты же знаешь, я не справился. — Драко усмехнулся. Тихо, почти незаметно, как будто не мог сдержать эту реакцию от того, насколько предсказуем был Гарри. Было ощущение, будто он уже слышал все эти слова, сотню раз. В прошлом, в голове, во сне. Как будто это прощание он проживал снова и снова, пока наконец не собрал в себе силы закончить его по-настоящему. Он повернул голову. Гарри замер, весь его мир сузился до одного взгляда. И в этом взгляде не было злости, не было обиды или боли. Были только уставшие глаза. Такие тусклые, как погасшие фонари, в которых когда-то отражалась целая жизнь. Возможно. — Драко, но ты ведь жив. — с отчаянием прошептал Гарри. Сжав подоконник сильнее, Поттер поднялся на него и сел, медленно двигаясь вперед, к краю. Между ними было расстояние, но Гарри всеми силами пытался быть, как можно ближе к нему. — Жив? — Драко посмотрел вниз. Он сполз ближе к краю, немного. Сердце Гарри уходило в пятки при каждом его движении. Паника поднималась к горлу, но он пока держал себя в руках. — Ради тебя я держался, все эти десять лет. Я пытался, честно. Но внутри…все по-прежнему. Все по-другому. — Драко, умоляю, слезь оттуда. — Гарри выдыхал и пытался не сорваться на крик. Он понимал, что этим ничего не исправит. Он смотрел Драко прямо в глаза и хотел разглядеть в них что-то похожее на понимание. — Я люблю тебя, понимаешь? Мы можем выбраться вместе. — А ты не заметил? — Драко улыбнулся слабо. По-доброму. — Мы уже не вместе. Я… давно где-то не тут. Не с тобой. Я давно уже должен был уйти. Я просто задержался. Из любви. — он поднял взгляд в небо. Гарри сполз еще ближе к краю. — Не смей. Не смей говорить со мной так, будто ты уже… — …ушел? — перебил Драко. — Я ушел давно, Гарри. Просто тело мое еще здесь. — он посмотрел вниз. — Отпусти меня, позволь мне уйти. — мягко сказал Драко. Ветер шевелил его нежные волосы, пробегал по побелевшим пальцам. Гарри сидел, держась за край подоконника. Сидел, едва дыша, будто его любое неосторожное слово или действие, могло нарушить хрупкое равновесие, удерживающее Драко на этом подоконнике. Драко выдохнул. Глубоко, как будто в последний раз позволял себе просто дышать. Потом прикрыл глаза. Его лицо оставалось спокойным. И все же, перед тем как отпустить, он открыл глаза и взглянул на Гарри. Он посмотрел прямо на него и…улыбнулся. Это была теплая, очень уютная улыбка. Улыбка, к которой привык Гарри. Он улыбнулся так будто хотел, чтобы Поттер запомнил не боль, не прощание, а именно этот взгляд. Эту улыбку. В этой улыбке было все: благодарность, нежность, прощение. Все. Он вновь закрыл глаза. — Нет… — прошептал Гарри — Нет, нет, не смей… Драко, прошу, открой глаза. Посмотри на меня. Спустись. Просто спустись обратно. Все будет хорошо. Мы можем все исправить. Все… — Он говорил быстро, захлебываясь словами. В голосе была паника, мольба, страх. Он тянулся к нему мысленно, почти физически, как будто мог удержать его усилием воли, словом, взглядом. Его слова медленно переходили на беспомощный крик. — Драко, умоляю тебя слезь оттуда! Черт подери, не делай этого. Послушай меня, пожалуйста. Драко, открой глаза!! Но Драко уже не смотрел. Он закрыл глаза и просто отпустил край подоконника, упав вниз. Гарри машинально дернулся вперед, но был слишком далеко. Его рука лишь повисла в воздухе, а перед глазами было только небо, слишком широкое, слишком открытое. — Нет! — закричал Гарри, голос сорвался, стал хриплым, неузнаваемым. — Господи.. Он взглянул вниз, но зажмурив глаза поднял голову и посмотрел в пустое окно, где пару минут назад сидел он. Уже не боясь самому упасть вниз, он отпустил края подоконника и закрыл уши руками, будто хотел вычеркнуть из реальности звук своего собственного крика, он хотел навсегда забыть его слова, его отчаянный голос и пустой взгляд. Он кричал. Он плакал. Он выл, как раненое животное, сжимая ладонями край оконной рамы, как будто мог оттянуть время назад, как будто мог выцарапать прошлое из самого воздуха. В этой тишине не было больше ничего. Ни прежнего тепла, ни взгляда полного жизни и радости. Ничего. Только очередной холод. И пустое место за окном напротив.»