Глава I. Первые три курса

Глава I. Первые три курса Эвелин Малфой ступила на каменный пол Хогвартса с тем же достоинством, с каким её семья входила в приёмные залы особняков. Она знала: фамилия Малфой обязывает. Даже если сердце билось чуть быстрее от восторга — лицо должно оставаться непроницаемым. Абраксас, её брат, уже учился здесь и занял своё место среди слизеринской элиты. Его взгляд, когда он заметил сестру среди новоприбывших, был коротким, почти равнодушным. Но Эвелин знала: он всё равно присматривает. В их семье мальчики ценились выше, но младшая сестра не могла остаться вне его поля зрения. — Слизерин! — выкрикнула распределяющая шляпа, едва коснувшись её волос. В тот же миг внимание нескольких слизеринцев скользнуло на неё, оценивая: ещё одна Малфой, продолжение рода. Она гордо прошла к столу факультета и заметила там мальчика, чьё лицо она прежде не знала. Том Риддл. Он сидел с безупречной осанкой, наблюдая за всем вокруг. Его тёмные глаза не метались, как у других первокурсников, они изучали. Он не улыбался, но и не выглядел отстранённым. И когда Эвелин села, его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем уместно. Вечером, в коридорах замка, он подошёл ближе. — Малфой, — произнёс он тихо, будто проверяя вкус фамилии. Эвелин вскинула подбородок. — Риддл. Он чуть заметно улыбнулся. — Ты запомнила. С самого начала в нём чувствовалось что-то необычное. Он не был аристократом, но и не пытался угодить. Он говорил мало, но каждое слово звучало так, будто за ним стояла сила. На первом курсе он проявил себя на уроках: всегда готов, всегда на шаг впереди. Учителя смотрели на него с удивлением, а ученики — с завистью. Для Эвелин это было странно: мальчик из приюта, полукровка, сумел завоевать уважение даже там, где родословные решали всё. Перелом случился зимой, когда группа слизеринцев — Абраксас среди них — случайно оказалась свидетелем того, как Том говорил с змеёй в подземельях. Шипящие звуки заполнили каменный проход, и все обернулись. В глазах аристократов отразилось сначала недоумение, потом — уважение, почти благоговение. Змеюст. Редкость, дар, связанный с древними магическими родами. С этого момента его приняли. Даже Абраксас, обычно снисходительный, говорил о Риддле с интересом, хотя и без лишнего восторга. Эвелин наблюдала, как Том входил в этот круг: осторожно, шаг за шагом, как будто играл в шахматы. Он никогда не показывал слабости. Удивление в его взгляде проскальзывало только мимолётно — когда он впервые вошёл в библиотеку, когда увидел зачарованные потолки Большого зала, когда из глубин озера выплыли гигантские щупальца кальмара. Но он мгновенно гасил эмоцию, оставляя лишь холодное спокойствие. На втором курсе он уже выделялся. Старшие слизеринцы прислушивались к его словам. Его остроумие, тонкие подколы и умение читать людей делали его опасным собеседником. Эвелин не раз ловила себя на том, что его присутствие заставляет её быть ещё собраннее. — Ты слишком много смотришь на него, — однажды заметил Абраксас за ужином, не поднимая глаз от тарелки. — Я смотрю на всех, — холодно ответила Эвелин. Брат усмехнулся. — Нет, не на всех. На третьем курсе Том стал ещё увереннее. Его успехи на Зельях поражали даже профессора Слагхорна. Он мог заставить слушать себя целую комнату, не повышая голоса. Некоторые называли его харизматичным. Эвелин знала: это было больше, чем харизма. Это была власть. В один из вечеров она вышла в пустой коридор и обнаружила его там. Он стоял у окна, глядя на чёрное озеро. — Красиво, — произнёс он, не оборачиваясь. — Но люди здесь ценят лишь то, что можно использовать. Эвелин подошла ближе, её шаги звучали ровно. — Ты тоже из их числа. Он повернулся, и в его глазах блеснуло что-то похожее на насмешку. — Разумеется. И ты тоже. Эвелин знала: он прав. Но она также знала — Том Риддл был не просто учеником Слизерина. В нём было что-то большее. Опасное. И именно это делало его таким притягательным.