Глава 2. То, что мы имеем

Вспышка. Еще одна.    Ему что-то говорили, кажется, просили посмотреть в камеру. Но Хоумлендер уже ничего не понимал. Голоса, щелчки фотоаппаратов, шум аппаратуры – все слилось в общую какофонию звуков, которую он не в силах был вынести.   Его воспаленный мозг оставался способен только на то, чтобы дать команду стоять ровно и улыбаться. Это он и делал. Если бы он мог, то даже бы не пришел, но ведь это он сам должен сказать, что теперь будет делить капитанское кресло со Старлайт. Безумная форма издевательства, не иначе. Будто бы корпорация и Стэн Эдгар лично ненавидели его за что-то. Будто бы это не он делал все, чтобы «Войт» не несли убытки. Взять хоть тот же погубленный самолет.   Вспышка.   Он ведь делает все, что говорит руководство «Войт», но все равно оказывается самым ненавистным человеком. Каждый так и норовит сказать про него какую-нибудь гадость. Он уверен, что все за спиной шепчутся о том, какой он фашист и неудачник. Да что уж говорить, он слышал пару раз это сам. И только его невероятная занятость не дала Хоумлендеру подойти к ним и испепелить лазером.    Вспышка.   У него страшно болит голова. В ушах шумит.   Вспышка.   Он с трудом удерживает улыбку на лице.   Вспышка.   Вспышка.  

***

Экспресс шел по коридору, потягивая молочный коктейль через трубочку. Была пятница, а значит, по своей устоявшейся традиции, он имел право насладиться прекрасным напитком, купленным в кафетерии на первом этаже башни «Войт». Коктейль был клубничным и очень сладким. Это было именно то, что ему сейчас, в конце рабочей недели, было нужно.   Мимо прошел Хоумлендер. Реджи на ходу бросил ему: «Здорова, старик». И направился дальше по коридору, делая еще несколько глотков.   А затем услышал: «Что у тебя в стакане?»   Экспресс даже опешил от такого вопроса. Он не очень хотел быть объектом внимания Хоумлендера. В последнее время все говорили, что с ним лучше не связываться.   Франклин обернулся и наткнулся на пронзительный взгляд другого супера.   — Молочный коктейль… — полувопрос-полуутверждение. Вопрос поставил Реджи в тупик.   — Да? — по выражению лица Хоумлендера было совершенно непонятно, чего он от него хочет.   — Хочешь, попрошу ассистентку…   — О нет, нет, — что ему все-таки нужно? Зачем этот человек решил подойти ближе? — спасибо. Со взбитыми сливками смотрю…   — Ага, — Экспресс усмехнулся, стараясь изо всех сил показывать дружелюбие к более сильному во всех отношениях суперу.   — Прямо от всей души решил пожиробасить, да? — теперь лицо напротив становилось злобным, в глазах появился неприятный огонек. Реджи захотелось побежать как можно быстрей, но штука была в том, что Хоумлендер был, пожалуй, единственным человеком, способным его догнать.   — Что-то не так? — вроде вполне безобидно прозвучало, спидстер понадеялся, что эта фраза не спровоцирует новый взрыв. Но мужчина напротив был уже настроен на перепалку.   — Думаешь, никто не видит, как ты наворачиваешь кексы в столовой... заказываешь по девять порций ризотто с трюфелем, м-м-м?   — Да ну, мне же нужно тридцать тысяч калорий…   — Нужны были, когда ты бегал. А теперь ты просто набиваешь желудок, выставляя нас на посмешище, — наконец-то Хоумлендер развернулся, собираясь уходить. — Самый быстрый на планете, хуй там плавал.   И вот Экспресс отвязался от безумного мудака, но что-то дернуло его прошептать напоследок: «Шел бы ты…»    — Не расслышал, — ну кто его за язык-то тянул?    — Да я не говорил… — похоже, неуверенность Реджи выдала его с головой. Гребаный суперслух этого ублюдка.   Хоумлендер развернулся и со взглядом, полным чистой ярости, приблизился к Экспрессу. Будто неотвратимое возмездие, он шагал, почти разрушая белую плитку на полу, а в глазах появился красный огонек.   — Что ты сейчас сказал?! — супер схватил Реджи за шею, пригибая к земле и нависая над ним.   — Прости, правда, я не хотел, — пролепетал спидстер. У него задрожал голос, казалось, что Хоумлендер вот-вот раздавит его.   — Повтори! — глаза напротив засветились красным, и буквально вся фигура оппонента источала чистую ярость. — Повтори!   Реджи уронил на пол стакан с коктейлем, часть напитка попала ему на штаны, пачкая синий костюм белым. Но на это уже было плевать. Страх сковал его, не позволяя даже соображать. Если бы он только мог отмотать время назад, если бы он мог, он бы никогда не покупал этот напиток, не шел бы с ним по коридору и уж точно не здоровался бы с Хоумлендером.   — Прости, прости… — это все, что он мог из себя выдавить. Подняв голову, он замер, смотря в горящие глаза. В них отражалась его гибель. Наверное, это была именно та минута, когда следует сказать что-то умное и великое, то, что потом будут цитировать и напишут на стенах академии для молодых суперов. Но, как водится, именно в этот момент в голову приходит только что-то жалкое…   Он уже чувствовал запах чего-то жженого, наверное, собственного тела. Но вдруг рука разжалась, и нависающая мощная фигура исчезла. Он мог только с удивлением наблюдать, как Хоумлендер удаляется, наконец оставив его в покое.   Все еще тяжело дыша, он огляделся, замечая Мэйв, которая, похоже, стала невольной свидетельницей произошедшего. В голову закралась мысль о том, что женщина даже не попыталась помочь. Однако Реджи и сам понимал всю ее глупость. Никто ничего не может сделать с Хоумлендером, нет никого, кто мог бы остановить его.  

***

  Какого хера? Что только что произошло? Хоумлендер буквально сорвал всю свою злость на случайном прохожем. Необходимо было срочно отвлечься и расслабиться. Не хватало только, чтобы еще и это куда-то вылезло. Он, конечно, часто поступал подобным образом, но не в коридоре, не в присутствии свидетелей. Да и его положение в компании в данный момент не располагало к подобному самодурству.    Необходимо было немного расслабиться, переключиться. Пообщаться с кем-то.   Поэтому, следуя зову сердца, вместо своего этажа в лифте он нажал другую кнопку.   Комната Грозы выглядела почти так же, как и его собственная. «Войт» позаботились, чтобы жена основателя, даже находясь практически в состоянии овоща, чувствовала себя важным человеком. Однако в этом месте Хоумлендер чувствовал какую-то мрачную стерильность, холодность, как будто здесь собирались умирать. Возможно, так оно и было. Входя к женщине, он каждый раз думал, что это было бы очень человечно - убить ее, избавив от страданий.   Клара лежала на медицинской кровати возле панорамного окна. У нее не было ног и одной руки, все ее тело и половина лица покрылись рубцами от ожогов.    Мда, сын, вероятно, даже не подозревал о такой силе, но в тот момент, когда Гроза напала на Бекку, биологическую мать Райана, тот бросился на защиту. Это сыграло печальную роль: атакуя Клару, он погубил и свою мать. Наверняка мальчик до сих пор винит себя в случившемся… и ненавидит Хоумлендера, ведь это он познакомил его с миссис Войт.   Мужчина подошел к кровати, заглядывая в искалеченное лицо. Каждый раз он пытался найти в нем отражение своих былых чувств, мечтаний о семье, тепле и уюте. И каждый раз не чувствовал ничего. Было стыдно, словно он предал ее - последнего человека, способного дать ему семью и нормальную жизнь. Дело было не в уродстве Грозы и даже не в том, что все вокруг говорили о ней и о нем. Просто что-то внутри Хоумлендера надломилось, будто, стоя здесь, рядом с ней, он пытался найти свое искупление, но одновременно с этим предавал себя. Те последние моральные принципы, что у него остались.   Она улыбнулась.    — Как ты? — он натянуто улыбнулся в ответ.   — Рада, что ты пришел, — она говорила хриплым голосом, наверняка ее мучили жуткие боли. Хоумлендер раньше всегда думал, что любой супер может восстановить свое тело после подобных травм, но у Грозы почему-то не получалось. — Что-то не так, милый?   Было некомфортно находиться здесь. Ровно в этот момент он почувствовал себя жалким. У него не осталось ничего. Он потерял капитанское кресло, уважение в компании, фанатскую базу, уважение и любовь сына, женщину, которую любил.    — Да ничего. Так просто приходится гаситься напуганной школьнице, извиняться за вещи, того незаслуживающие. — Он шумно выдохнул. Он расскажет ей, ему ведь больше не с кем поделиться. Вот за этим он пришел сюда, получить хоть толику сочувствия от некогда близкого сердцу человека. — Сегодня они сделали Старлайт вторым капитаном.   — Нет, — она тяжело дышала. Это, похоже, было не совсем нормально, но у него не было сил жалеть еще и ее. — Мой бедненький.   — Я не знаю, сколько еще я могу вынести.   — Никто не страдает так, как ты.   — Сколько можно сюсюкаться с этими людишками. Месяцами болтаться у них на крючке из-за этого видео. — Он начал гневно прохаживаться из угла в угол. — Им лишь бы меня ослабить, а ведь они должны лишь преклоняться, трепетать у моих ног, заносить нож над своими детьми, как Авраам над Исааком по моему велению!   — Так и будет, — произнесла Клара слабым голосом. — Когда ты приведешь армию арийских уберменшей к победе.   — Что? — он остановился посреди комнаты и повернулся к женщине. — Нет!   — Да, — на ее лице расцвела довольная улыбка.   — Нет! — Черт возьми, она снова это говорит. Почему он каждый раз приходит сюда и надеется на другое? Она же ждет от него именно этого. Только реализацию своих фашистских амбиций.    — Да, — а она вообще любила его когда-нибудь?   — Нет, нет! Сколько раз тебе говорить? Не нужна нам высшая раса. Высшая раса - это я, вопрос закрыт. В этом вся суть.   А она ведь даже его не слушала. Поддакивала, пока он жаловался, а сама только и ждала момента, чтобы начать указывать, что именно ему делать. Будто придурков из «Войт» недостаточно.   — Но ты должен, — она смотрела на него, как на предателя. В последнее время они редко затрагивали эту тему, все больше общаясь о прошлом и погоде. Да и приходил он уже редко. Когда это было? Две недели назад? Больше? — Мы сто лет тебя искали! И ты должен, это твоя судьба!   Почему-то он подумал о Райане. Именно поэтому мальчик должен жить с ним. Чтобы никто не навязывал ему свою волю. Ребенок должен жить в обычном мире, уметь пользоваться своими суперсилами, чтобы впредь обходиться без эксцессов, и сам выбирать свою судьбу. Чтобы никто не смел указывать его сыну, как жить. Райан такой же, как он, его судьбой никто не должен управлять. Он сам должен управлять чужими судьбами. — Скажи, а почему вы ждали меня? — Хоумлендер посмотрел Грозе прямо в глаза. — Почему ты сама за столько лет ничего не сделала?   На ее лице появилось выражение тихой ярости: губы сжались в тонкую линию и побелели, между бровями появилась морщина, глаза распахнулись, и взгляд стал острым, как нож.    — Я не ты. Ты сильнее и лучше, чем я. Ты та версия, которую стремился создать Фридрих благодаря своему препарату. И, как ты сам знаешь, американцы похитили препарат, создав Солдатика. А еще ты знаешь про «Союз Трех». Великобритания и Россия тоже получили свои экземпляры. Я ничего бы не смогла сделать против этой троицы. Это ты тоже знаешь.    — А сейчас все изменилось?   — Конечно, — Гроза становилась все более вдохновленной, а у него в груди будто образовалась огромная дыра. — Теперь у нас есть ты. Члены «Союза Трех» уничтожены. Нынешние суперы и близко к тебе не смогут подобраться. Никого, кто смог бы тебе помешать.   Она никогда его не любила, только тот образ, которым он должен был стать.    — Знаешь, а я ведь тоже американский герой. И воспитан я на комиксах о Солдатике, его команде «Расплата». И на том самом «Союзе Трех». Так что нет, это мое последнее слово.   Хоумлендер развернулся, направляясь к выходу. Гроза кричала ему что-то в спину и, кажется, плакала. Не было сил это слушать, не было желания ее успокаивать. Он знал, что больше никогда не переступит порог этой комнаты. Больше никогда не увидит ее.   Больше ничего. Теперь точно ничего не осталось. Он закрыл последнюю дверь.   Теперь он один.   Совсем.    В глазах начинало знакомо печь, он моргнул, и по щеке скатилась слеза. Нужно было проветриться. Он просто немного полетает, подумает обо всем. Пару часов, а потом что-нибудь придумает. Он в норме. Просто нужно немного времени…  

***

  Гудки.   Гудки.   Кира, возьми трубку.   Гудки.   — Стефина, — наконец-то.   — Кира, привет, что делаешь? — бодро начала Энни.   — Жарю блины и тоскую по родине.   — А у меня новости!   — Что, все сплетни собрала? — усмехнулась Кира.   — Ну, не то чтобы сплетни… но…   — Да говори уже.   — Меня назначили вторым капитаном! Теперь официально. Ура!   — О, я тебя поздравляю. Теперь официально. Очень рада, — судя по голосу, Кира улыбалась. — Сказала бы, что ты ввязалась в херню, но ты и сама все знаешь.   — Я много думала об этом всем. И все же рада, что место мое.   — Отмечать будешь?   — Вообще хотела. Да и нам надо встретиться, а то работаем в одной компании и за две недели ни разу не пересеклись. Мне что, нужно что-то сломать обязательно? — настроение Энни было настолько хорошим, а вечер был настолько теплым и прекрасным, что хотелось обнять весь мир. Она почти позвонила Хьюи, но вовремя себя одернула. Это ему стоит звонить первым.   — Оставим этот вариант на крайний случай.   — Так вот, завтра я уже вернусь на постоянку в башню, начнутся репетиции, тебя, наверное, тоже привлекут. Давай прямо утром перед работой пересечемся, позавтракаем. Как тебе?   — Идет. Хьюи к нам присоединится?   — Не знаю, он до сих пор никак не проявился. А ведь прошло уже…   На полуслове Старлайт прервал шум. В доме у Киры что-то случилось. Послышался звук бьющегося стекла, и не просто звук - оглушительный грохот.   — Кира? — испуганно позвала Энни. — Что случилось?   — Я перезвоню, — резко ответила Кира и положила трубку.   Может, что-то с готовкой? Отвлеклась на разговор и разбила плиту или стол. Всякое бывает…   Энни почувствовала тревогу. Надо будет написать подруге чуть позже. Она еще несколько раз порывалась позвонить, но сдержалась, боясь быть слишком навязчивой.  

***

  Не сказать, что Мэгги на что-то рассчитывала. Но она должна была рассказать Бутчеру о том, что выяснила, пусть он уже и остепенился и работает только в рамках Отдела по борьбе с суперами. Она частенько подкидывала Пацанам информацию о зарвавшихся ублюдках из недр архивов «Войт», но то, что Мэйв принесла сегодня… самые ценные данные из всех.   Они договорились встретиться в штаб-квартире «Пацанов». Во всяком случае, так ее описывал Бутчер, но, придя по назначенному адресу, Королева Мэйв увидела заброшенное здание, стараниями команды Билли, хоть как-то оборудовали под штаб.    Женщина пришла в обычном гражданском костюме, с собранными в пучок рыжими волосами, она действительно не хотела, чтобы кто-то узнал об этой встрече и о том, что она нашла на этот раз.   — Термита, значит, отмазали, — вместо приветствия произнесла Мэгги, увидев Бутчера, стоящего к ней спиной и кидающего дротики для дартса в портрет Хоумлендера. — Я же дала хорошую наводку.   — Не спрашивай, — дротик попал Хоумлендеру прямо между глаз.   Билли повернулся и подошел к женщине.    — Есть разговор, — Мэйв отстегнула клапан сумки, доставая папку. — Я кое-что нашла.   Она протянула папку. Бутчер взял ее, недоверчиво поглядывая на Мэгги.   — Солдатик? И что? — спросил он.   — Помнишь, как он умер?   — Загасил ядерную аварию в Огайо, — Бутчер пожал плечами. — В восемьдесят третьем вроде. Под реактором и почил. Всегда думал, что это утка.    — Да, так и есть, — Мэйв поймала его заинтересованный взгляд. — Читай.   — Что за оружие тут имеют в виду? — спросил Бутчер, просматривая папку.   — Да, это как раз то, что убило Солдатика, если верить слухам.   — Водородная бомба, не меньше. Он ведь здоровый, как…   Бутчер поднял голову от записей, встречаясь с Мэгги взглядом.    — А-а-а, — улыбнулся он, понимая, к чему клонит женщина.   — Если мы найдем это оружие, или что это, его можно использовать, чтобы вынести нахуй Хоулендеру мозги.   — Если это правда, а не россказни, — Бутчер полистал документы и наткнулся на фотографию. — «Расплата». Те еще были утырки ебаные.   На фотографии была изображена старая команда суперов, существовавшая до появления «Семерки». Ее лидером являлся Солдатик, и, когда его не стало, команду сразу же расформировали. Единственным, кого взяли в «Семерку», был Черный Нуар. Сама же Королева Мэйв заняла место Багряной Графини. Во всяком случае, сама Графиня так считала, Мэгги было трудно с этим спорить.   — Это да. Когда суперкомандой после них стала «Семерка», Багряная Графиня прислала мне коробку кошачьего дерьма. Солдатик был ее ебарем, а Горячая Голова - ее сайдкиком. И они должны знать, что случилось с Солдатиком.    — Черный Нуар тоже из «Расплаты», — справедливо заметил Билли.   — Даже если эта ходячая опухоль заговорит, то не со мной.   Бутчер пролистал документы к началу. К одной из первых страниц была прикреплена другая фотография. Совсем старая, потрепанная.    — Может, эти будут сговорчивее, — усмехнулся мужчина.   «Союз Трех». Суперкоманда, состоящая из Солдатика, Острова и Зари. Они воевали плечом к плечу во время Второй Мировой. Однако в последнее время ни про одного из них ничего не было слышно.    — Попробуй их найти сначала, — вздохнула Мэгги. — Они вроде как и правда были героями, возможно, даже и неплохими людьми. Но они в настолько глубоком подполье, что даже не представляю, что могло бы их выманить.   — Думаешь, они были ничего?  — Бутчер с сомнением прищурился.   — Мне нравится думать, что команда суперов может состоять из хороших людей. Я думаю об этом каждый раз, когда надеваю свой мерзкий костюм. Это помогает не скатиться в дерьмо.    — Итак, выходит, мы должны допросить уебков из «Расплаты». Ничего себе задачка.   — Это наш шанс убить Хоумлендера, — Мэйв серьезно посмотрела на Билли. — Не проеби его. А я пока попробую кое с кем связаться.   Она развернулась и направилась к выходу, оставляя Бутчера наедине со своими мыслями и папкой.   Она надеялась, что никто ничего не узнает раньше времени. Если Хоумлендер пронюхает о том, что они замышляют, ей он оторвет голову первым делом.   Мэйв всегда его ненавидела. Сначала он показался просто заносчивым и нарциссичным, но потом «Войт» заставили их изображать любовь. И ведь у Мэгги тогда были счастливые отношения. Но Джон решил, что они вместе не только на экране, но и в жизни. Стал ревнивым, контролирующим, считал Мэгги своей собственностью. Конечно, ее любовь не выдержала, она бросила Мэйв, ушла, заблокировав все ее номера, все социальные сети. Это разбило Маргарет сердце, но она понимала. Ублюдок просто уничтожил бы их обеих. Но было так больно. Мэгги возненавидела Хоумлендера тогда и ненавидит по сей день. Он отнял ее любовь, ее право на нормальную, счастливую жизнь. Даже теперь, когда они с Джоном перестали изображать роман, у нее не появилось ничего, что она бы могла назвать своим. Никакой личной жизни. Она перестала быть Маргарет Шоу, окончательно став Королевой Мэйв. И она жила эту дерьмовую пародию на жизнь, по вечерам напиваясь до беспамятства и утопая в сигаретном дыму.