Часть 14, «Злиться»

Сакура сидела на своём месте и смотрела в тетрадь, но не видела ни одной буквы. Всё вокруг раздражало: хохот за спиной, телефонные щелчки камер, лёгкие, но такие мерзкие шёпоты. С каждой секундой в груди что-то сжималось, как будто её сердце закручивали в тиски. — Эй, свинка, — прошипел кто-то сзади и ткнул её ручкой в спину. — А хвостик не забыла? Класс захохотал. Обычно в такие моменты Сакура просто опускала голову и делала вид, что её нет. Но сегодня внутри не осталось места для страха. Вместо него поднималось что-то другое: жгучее, тяжёлое, как пламя. Она резко обернулась. Её глаза блестели, и даже хулиганы на миг замолчали. — Заткнись, — сказала она, голос дрожал, но был резким. — Что? — парень усмехнулся. — Повтори, я не расслышал. И тогда Сакура ударила. Впервые. Её ладонь с силой врезалась ему по щеке, звук хлопка разнёсся по классу. Все замерли. Парень схватился за лицо, а потом зло ухмыльнулся. — Ах ты тварь… Он замахнулся, но Рё уже встал между ними. Его глаза сверкали холодом. — Попробуй. Класс загудел, но никто не решался первым сделать шаг. Сакура тяжело дышала, чувствуя, как руки дрожат. Она не понимала, откуда в ней это взялось. Гнев. Ярость. Желание, чтобы они замолчали навсегда. Почему я злюсь так сильно? — пронеслось в голове. — Потому что боль накапливалась. Потому что я больше не могу молчать. После урока Рё догнал её в пустом коридоре. — Ты понимаешь, что сделала? — его голос был тихим, но твёрдым. — Да! — выкрикнула она. — Я больше не могу терпеть! Я хочу, чтобы они почувствовали хоть часть того, что чувствую я! Она сжала кулаки, ногти впились в ладони до боли. — Если они будут смеяться ещё хоть раз… я сломаю им зубы… я… я… Слёзы катились по щекам, но вместе с ними было что-то ещё — огонь, которого Рё раньше не видел. Он приблизился и положил руки ей на плечи. — Злиться нормально. Но если ты утонешь в этом, ты станешь такой же, как они. Сакура замотала головой. — Нет… я не могу… я больше не хочу быть слабой. Она подняла глаза — в них было что-то дикое, новое. Рё на секунду даже испугался: эта девочка, сломленная и напуганная, теперь могла быть опасной. Он притянул её ближе, обнял, хотя она сначала сопротивлялась. — Сакура… я рядом. Пусть злость будет твоим оружием, а не твоей тюрьмой. Она зарылась лицом в его плечо и впервые позволила себе кричать — от боли, от страха, от ненависти и от жгучего желания вырваться.