Часть 4

***

От лица Влада Я сидел за последней партой, выводя на полях тетради неуклюжий набросок лица Оли. Ничего толком не получалось — глаза слишком большие, улыбка кривая, но мне нравилось. Само воспоминание о ней согревало. Я представлял, как мы встретимся у ворот после уроков, как она привычно насупится, но потом позволит себя обнять. Я прижму её к себе, уткнусь носом в её волосы, вдохну этот запах шампуня с вишней, и весь мир снова станет правильным. От этих мыслей по телу разливалось тепло, губы сами собой растянулись в глупой улыбке. — ВНИМАНИЕ, КЛАСС! — голос учителя вырвал меня из фантазии. Я поднял голову и заметил девочку рядом с ним. Новенькая. Стройная, высокая, с безупречно прямой осанкой. Белоснежные волосы собраны в строгую косу, глаза — яркие, ледяные, слишком взрослые для её возраста. Она была красива так, что класс замер на секунду, а потом разом загудел, как улей. — Представься, — сказал учитель. — Я Катя. Приехала из Москвы. Надеюсь, вы меня примете, — она улыбнулась, и улыбка эта вышла не робкой, как у большинства новеньких, а уверенной. По классу разошёлся оживлённый шёпот. Кто-то за моей спиной присвистнул. — Можно вопрос? — подняла руку Аня с первой парты. Не дождавшись разрешения, выпалила: — А почему ты сюда переехала? — Так! — резко хлопнул в ладони учитель. — Вопросы потом. Катя, садись вон туда… Влад! — он указал прямо на меня. — После уроков проведёшь для неё экскурсию по школе. Ты у нас ответственный, тебе доверяю. Ну а мы начинаем урок. Вся спина ощутила на себе десятки завистливых взглядов, колючих таких. Да ё-моё… Я едва не простонал вслух. Из всего класса — именно я? Я скривился, наклонился к парте и под партой вытащил телефон. Пальцы быстро набрали сообщение: Оль, я задержусь. Учитель нагрузил. Объясню потом. Отправил, убрал телефон обратно и уткнулся в учебник, пытаясь сосредоточиться. Но внутри всё кипело. Чёртова новенькая. Чёртов учитель. Главное, чтобы Оля не обиделась. От лица Оли Я стояла у ворот, натянув капюшон и сунув руки в карманы. Осень уже начинала холодить, но внутри было спокойно. Не тревожно, не обидно — просто ожидание. Влад писал утром, что задержится. Я улыбнулась, перечитывая сообщение. Влад никогда не опаздывал просто так. Если сказал, что будет, значит, будет. Он всегда держал слово. Поэтому я стояла здесь — уверенная, спокойная, даже немного счастливая. В наушниках играл рок, но я слушала его вполуха. Мысли бродили где-то рядом с ним — представляла, как он идёт по школьным коридорам с этой новой, Катей. Интересно, какая она? Из Москвы, кажется. Наверное, из тех, кто говорит спокойно, красиво, кто носит пальто вместо куртки. Влад любит людей, которые уверены в себе. Я вздохнула, покачала головой. Глупо ревновать. Он не такой. Влад — добрый. Если и помогает, то по-настоящему, не из флирта. Он писал, что вернётся сразу. А я ведь его знаю — всегда делает так, как обещал. Прошло десять минут. Ветер трепал края моего капюшона, в наушниках сменилась песня. Я уже хотела переключить трек, когда за спиной послышались знакомые шаги. Я даже не обернулась — просто почувствовала, что это он. — Прости, задержался, — голос тёплый, немного запыхавшийся. Я повернулась. Он стоял, чуть улыбаясь, волосы взъерошены, на щеках лёгкий румянец. — Всё нормально, — сказала я мягко. — Ты же предупредил. Он выглядел облегчённым, будто ожидал, что я сердита. — Катя просто не знает ничего о школе, — объяснил он. — Учитель просил помочь. Я хотел быстрее, но она ещё с расписанием… Я улыбнулась. — Влад, всё в порядке. Я не злюсь. Он моргнул, будто не ожидал такого ответа. — Правда? — Конечно. — Я шагнула ближе и чуть коснулась его руки. — Я тебе доверяю. На лице Влада появилось то выражение, которое я любила — когда он переставал быть настороженным, когда плечи расслаблялись, а глаза становились тёплыми, родными. — Знаешь, — сказал он тихо, — мне повезло с тобой. — И мне с тобой, — ответила я, чувствуя, как сердце будто замирает на секунду. Он взял мою руку, переплёл пальцы с моими — и весь холод вокруг, весь шум улицы исчез. Остались только мы. Я знала: как бы ни было дальше — пока он смотрит на меня вот так, всё будет хорошо. От лица Влада Лежу на кровати, смотрю в потолок. Думаю о сегодняшнем дне. О том, как Катя смеялась над моей шуткой про суп. Как задавала вопросы — не из вежливости, а будто правда интересно. "Не скучно? В одном месте, с одними людьми…" А ведь она права. Я здесь всю жизнь. Знаю каждый угол, каждого человека. Знаю, что завтра будет то же, что сегодня. И послезавтра. И через год. А что, если есть что-то другое? Качаю головой. Чушь какая-то. У меня всё хорошо. Есть Оля. Чего ещё надо? Но мысль не отпускает. Интересно, каково это — жить в Москве? Видеть каждый день что-то новое, встречать разных людей? Достаю телефон, пишу Оле: "Как дела?" Она отвечает сразу: "Хорошо. А у тебя?" "Тоже. Спокойной ночи." "Спокойной. Люблю." "И я." Откладываю телефон и думаю: а ведь я правда люблю её. Она важна для меня, я привык к ней, не представляю жизни без неё. Но разве любовь должна быть привычкой? Снова качаю головой. Перестань думать ерунду. Завтра всё будет как обычно.

***

От лица Влада — Влад, можешь помочь? — Катя подходит к моей парте, когда все уже собираются домой. — Я совсем не понимаю физику. А у тебя она хорошо идёт. Смотрю на часы. До встречи с Олей ещё полчаса. Успею. — Ну... пятнадцать минут могу, — говорю я. — Что именно не понятно? Сидим в пустом классе. Катя достаёт учебник, и я объясняю ей закон Ома. Она внимательно слушает, задаёт умные вопросы. Не как обычно бывает — когда просто переписывают решение, не вникая. А она действительно хочет понять. — А почему сопротивление именно так влияет на силу тока? — спрашивает она, нахмурившись над формулой. Начинаю объяснять, увлекаюсь. Рисую схемы на листочке, привожу примеры из жизни. Представь, что ток — это вода в трубе... И вижу, как в её глазах загорается понимание. Это так приятно — когда объясняешь, и человек не просто кивает, а по-настоящему схватывает суть. — Ох, теперь ясно! — восклицает она. — А я думала, это какая-то магия. Смеюсь. И вдруг понимаю — прошло уже полчаса. Чёрт! — Слушай, мне пора, — говорю резко, хватая рюкзак. — Конечно, спасибо большое, — она улыбается. — Ты очень хорошо объясняешь. Лучше чем учитель. Бегу к воротам, а в голове всё ещё крутится её улыбка. Странно. С Олей я никогда не разговариваю об учёбе. Ей это неинтересно. От лица Оли Стою у ворот уже двадцать минут. Где он? Влад никогда не опаздывает. Никогда. Он всегда такой пунктуальный — даже гордится этим. Проверяю телефон. Может, написал что-то? Нет. Тишина. Начинаю накручивать себя. С кем он? Что случилось? В животе противное чувство, будто там кто-то скребёт когтями. Может, попал в ДТП? Может, заболел? Может убили? Не придумывай. Просто задержался. Но время тянется мучительно медленно. Я считаю прохожих, машины, ворон на проводах — лишь бы не думать. И вдруг вижу его. Бежит, рюкзак болтается на плече, волосы растрёпаны, лицо виноватое. И я рада но после радости меня накрывает злость. — Прости, задержался, — выдыхает он, еле отдышавшись. — С кем на этот раз? — спрашиваю холоднее, чем хотела. Слова сами срываются. Будто я уже знаю, что дело не в делах и не в учителе. — Да с Катей, — говорит он. — Помогал ей по физике. Катя. Это имя я уже слышала. Они ведь в одном классе. Сразу вижу перед глазами её — улыбчивая, умная, слишком уверенная в себе. — По физике, да? — стараюсь, чтобы голос не дрогнул. — Угу. Она не поняла закон Ома, попросила объяснить. Закон Ома... конечно. — Понятно, — говорю коротко. Мы идём молча. Влад пытается разговорить меня — шутит, рассказывает что-то, даже покупает мороженое, моё любимое, с орехами. Я не улыбаюсь. Сначала. К дому становится чуть легче. Он ведь правда помог — я же знаю, какой он. Всегда всех выручает. Наверное, я зря накрутила себя. — Извини, — говорю тихо. — Просто я волновалась. — Я понимаю, — перебивает он и обнимает. — Больше не буду опаздывать. Целует меня в лоб, как всегда. Я прижимаюсь к нему, чувствую его тепло — и вроде успокаиваюсь. Мой мальчик. Главное, что он рядом. Но почему-то чувство тревоги не уходит. Как будто где-то внутри уже началась трещина — тонкая, почти незаметная. От лица Влада Сижу и думаю вчерашнем занятии с Катей. Интересно, поняла ли она в итоге? Краем глаза ищу её в коридоре во время перемены, но не встречаю. Что со мной? Почему я думаю о ней? Стараюсь сосредоточиться на уроке, но мысли всё равно уплывают. А вдруг она снова не поймёт физику? Вдруг у неё проблемы и с другими предметами? И почему мне это важно? От лица Оли — Оль, а твой Влад вчера с новенькой занимался? — спрашивает Лена, моя подружка из параллельного класса. Сердце пропускает удар. — А что? — Да ничего особенного. Просто видела их в кабинете физики. Она что-то объясняла ему в тетрадке. Она ему объясняла? Или наоборот? — Наверное, он ей помогал, — говорю как можно спокойнее. — Ага, наверное. Кстати, она симпатичная. И умная вроде. Я чувствую, как внутри всё сжимается. Симпатичная и умная. А я какая? Тоже симпатичная, но умная ли? Весь день эти слова сверлят мозг. От лица Влада — Влад! — Катя подходит ко мне в коридоре, когда я уже собираюсь домой. — Спасибо тебе за помощь в понедельник! Контрольную написала на четыре! — Серьёзно? — искренне радуюсь я. — Молодец! И правда радуюсь. Даже слишком — будто это я получил эту четвёрку. — Слушай, а ты не мог бы ещё раз помочь? Завтра химия, а я там вообще ничего не понимаю. Я чуть мну лямку рюкзака. После понедельника Оля долго злилась. Лучше бы сейчас не нарываться на новые ссоры. — Ну... не знаю, — тяну я. — У меня планы после школы. — Понятно, — Катя сразу опускает глаза. — Конечно, у тебя своя жизнь. Она разворачивается и идёт по коридору. А я смотрю ей вслед и почему-то не могу просто уйти. Она ведь правда старается. И если не помочь — завтра у неё будет двойка. — Стой! — окликаю я. Катя оборачивается, удивлённо приподняв брови. — Полчаса смогу, — говорю. — Но не больше. И вижу, как на её лице появляется та самая улыбка — живая, благодарная, тёплая. — Спасибо! Ты просто спасаешь меня! Спасаешь... Странное слово. Но почему-то звучит приятно. Слишком приятно. От лица Оли Жду Влада у ворот. Читаю книгу, но мысли не о сюжете. Сегодня он точно не опоздает. Вчера же обещал. Проходят десять минут, пятнадцать, двадцать. Книга трясётся в руках — так я злюсь. Опять! Опять эта Катя! Я уже знаю. Не могу объяснить как, но знаю — он снова с ней. И это бесит больше всего. Не само опоздание, а то, что я стала предсказуемой. Что я жду его, как собачка у двери. Когда он наконец появляется, я уже готова к бою. — Прости, что опоздал. Опять с химией помогал. — Той же девочке? — спрашиваю ядовито. — Ага. Катя. Она правда не понимает совсем. А я понимаю? А со мной он когда-нибудь химию разбирает? Поднимаю на него глаза: — А в её классе что, нет никого, кто мог бы помочь? — Ну... есть, наверное. Но мы уже начали, она привыкла... Привыкла! К моему парню привыкла! А я что — тоже должна привыкнуть к тому, что он не даёт мне достаточно внимания?! — Понятно. Идём молча. Я чувствую, как внутри всё клокочет. Почему он не видит, что мне больно? Почему эта Катя важнее меня? — Слушай, — говорит он, видимо почувствовав мой настрой, — а давай завтра в кино? Новый фильм вышел с тем актёром, которого ты любишь. Оживляюсь, несмотря на злость. Он помнит! Помнит, какого актёра я люблю. — Правда? А ты сможешь? — Конечно смогу. Никаких дополнительных занятий, только мы. — Обещаешь? — Обещаю. Улыбаюсь, беру его под руку. Может, всё не так страшно. Может, я просто накручиваю. Он же со мной идёт в кино, а не с ней. От лица Влада Сидим в кабинете химии. Разбираем органические соединения. Катя записывает всё в тетрадь — аккуратно, красивым почерком. Я невольно сравниваю с Олиными каракулями. — А в Москве химия лучше преподавалась? — спрашиваю я. — По-другому, — говорит она задумчиво. — Там больше практики было. Мы в лаборатории опыты ставили почти каждый урок. — Круто. А здесь максимум — лакмусовая бумажка. Она смеется, и смех у неё такой... лёгкий. Искренний. Не как у Оли — та смеётся чаще из вежливости, особенно над моими шутками. — Да, я заметила. Но зато здесь учителя более... человечные что ли. В Москве всё строже, холоднее. Мне интересно слушать. Она рассказывает про свою старую школу, про учителей, про одноклассников. Совсем другой мир. И я вдруг понимаю — мне никогда не было так интересно слушать Олю. Странно. Почему? — А ты никогда не хотел уехать отсюда? — спрашивает она вдруг. — Куда? — Ну... в большой город. Посмотреть, как там живут люди. Пожимаю плечами: — Не думал особо. Здесь же хорошо. Тихо, спокойно. — Но ведь интересно же — узнать что-то новое, встретить других людей... Смотрю на неё. В глазах — какая-то искра. Будто она знает какой-то секрет, которого не знаю я. И внезапно мне хочется узнать этот секрет. Хочется понять, что она видит такого, чего не вижу я. — Может быть, — говорю, и сам удивляюсь тому, как это прозвучало. Раньше я никогда не думал о переезде. У меня есть Оля, есть друзья, родители. Зачем мне ещё что-то? А сейчас... сейчас впервые задумался. Смотрю на часы — прошло уже сорок минут. Опять опоздал. Но почему-то не так остро переживаю, как раньше. Будто время, проведённое здесь, того стоило. От лица Оли Стою одна. Смотрю в телефон, но на экране танцуют буквы — не могу сосредоточиться на тексте. Он опять опоздает. Знаю. Чувствую. И это самое страшное — что я уже знаю. Привыкла. Смирилась. Как будто опоздания Влада из-за Кати стали нормой. А должны ли они быть нормой? И правда, появляется только через час. Виноватый, растрёпанный. И что-то в его виде... другое. Будто он не просто помогал с уроками, а жил какой-то другой жизнью. — Привет, — говорю, не поднимая глаз. — Привет, — его голос осторожный. — Прости, что опоздал. Опять с химией помогал. — Той же девочке? — Ага. Катя. Она правда не понимает совсем. Катя, Катя, Катя! Это имя уже сидит у меня в голове, как заноза. И я впервые задумываюсь — а какая она вообще? Красивая? Умная? Смешная? Почему он проводит с ней больше времени, чем со мной? От лица Влада Лежу в кровати, делаю вид, что читаю учебник. А сам думаю о сегодняшнем разговоре с Катей. Она спросила, хочу ли я уехать из города. Раньше никто меня такого не спрашивал. Оля всегда воспринимала как данность — что мы останемся здесь, поженимся, будем жить как наши родители. А я хочу жить как родители? Вопрос застаёт врасплох. Конечно, хочу. А что в этом плохого? Но почему-то ответ звучит неуверенно даже в моей собственной голове. Катя заставляет меня думать о вещах, о которых я никогда не думал. И это... странно. И интересно одновременно. От лица Оли Встаю, смотрю в зеркало. Красивая ли я? Раньше никогда не сомневалась. Влад всегда говорил, что красивая. Но говорил ли он правду или просто то, что должен говорить парень? Крашусь тщательнее обычного. Выбираю лучшую кофточку. Если сегодня он снова опоздает из-за неё... Но что тогда? Что я сделаю? Поговорю с ней. Мысль приходит внезапно, и я сама пугаюсь её. Но почему бы и нет? Почему я должна молча терпеть? Я выхожу наконец из дома — он уже ждёт. Влад стоит у ворот, как всегда немного сутулясь, руки в карманах. Улыбается, когда видит меня. Мой Влад. Внимательный, надёжный, любимый. Тот самый Влад которого я знала — Готова к фильму? — спрашивает он, привычно беря меня за руку. — Конечно, — улыбаюсь. И всё вроде бы как раньше: вечерний воздух пахнет мокрой листвой, он шутит, я смеюсь. Мы идём рядом, плечом к плечу, и со стороны, наверное, выглядим как идеальная пара. Но где-то глубоко внутри что-то тихо шепчет — он о ней не забыл. Может, и сам не замечает. Я стараюсь гнать мысли прочь. Сегодня же кино, попкорн, его рука в моей — всё должно быть просто. Просто вечер. Просто мы. От лица Влада — Какая оценка по истории? — спрашиваю у Кати. Она пожимает плечами: — Тройка. Могло быть и хуже. — А ты не расстроилась? — Нет, — она улыбается, но как-то грустно. — Привыкаю уже к местным реалиям. Мне становится неудобно. Если бы я помог... И почему мне так важно, что она расстроилась? Почему её грусть отзывается болью в груди? — Слушай, — говорю я, — если что-то ещё будет — обращайся. Я постараюсь время найти. — Спасибо. Но не хочу мешать твоим планам. У тебя же девушка есть. Есть. И почему от этого слова становится неловко? — Да не мешаешь ты. Она смотрит на меня внимательно: — У тебя девушка хорошая? Странный вопрос. Киваю: — Да. Оля. Мы давно вместе. — Повезло ей, — просто говорит Катя. И почему-то от этих слов становится тепло. И одновременно — неловко. Повезло ли ей? А мне повезло? Раньше я не задавался такими вопросами. От лица Оли Иду в параллельный класс. Сердце колотится так, что кажется — все слышат. Что я ей скажу? "Не общайся с моим парнем"? Глупо. "Не отбивай его у меня"? Ещё глупее. Но я должна её увидеть. Должна понять, что это за девочка. Захожу в класс. Вижу её сразу — сидит у окна, читает какую-то книжку. Светлые волосы, аккуратная причёска, красивое лицо. Очень красивое. И умные глаза. Сразу видно — умные. Вот оно что. Вот почему. Она поднимает взгляд, встречается глазами со мной. И я вижу — она знает, кто я такая. В её глазах нет удивления, только... сочувствие? Сочувствие! Поворачиваюсь и выхожу из класса. Больше я ничего не хочу знать. От лица Влада Сижу дома, делаю уроки. Но мысли не о математике. Влад сегодня какой-то... другой. Рассеянный. Будто думает о чём-то своём. Звонит Оля: — Привет. Как дела? — Нормально, — отвечаю рассеянно. — Уроки делаю. — А я думала, может, погуляем? Погода хорошая. Погулять с Олей. Раньше это предложение обрадовало бы. А сейчас... сейчас хочется остаться дома и подумать. — Да я устал сегодня. Много занимался. С Катей занимался, — думаю и понимаю, что это правда. Физически я не устал. Но эмоционально... эмоционально я переполнен. — Понятно. Тогда завтра увидимся. — Ага. Спокойной ночи. — И тебе. Кладу трубку и понимаю — разговор длился меньше минуты. А с Катей я могу говорить часами. Что со мной происходит? От лица Оли Что происходит с нами? Этот вопрос преследует меня с самого вечера. Влад стал таким... отстранённым. Будто между нами выросла стена. И имя этой стене — Катя. Понимаю, что боюсь. По-настоящему боюсь. Не просто ревную — боюсь потерять его совсем. Что мне делать? Можно устроить сцену, потребовать прекратить эти занятия. Но тогда я стану истеричкой, а он — жертвой. Можно сделать вид, что ничего не происходит. Но тогда я просто буду медленно умирать от ревности. А можно... можно попытаться вернуть его. Стать лучше, интереснее. Такой, чтобы он забыл про всех остальных. Но как? P.s. хочу напомнить людям у которых проблемы в отношениях, пожалуйста не расставайтесь поспешно! Все проблемы можно решить. Надо лишь терпение. От лица Влада — Ты уверен, что можешь? — спрашивает Катя. — Не хочу, чтобы из-за меня у тебя проблемы были. — Какие проблемы? — отмахиваюсь я. — Полчаса же всего. Но знаю, что снова опоздаю к Оле. И почему-то это меня не пугает так сильно, как раньше. Больше пугает мысль, что могу не прийти сюда. Разбираем математику. Катя внимательно слушает, задаёт вопросы. Я объясняю, и мне нравится — она понимает с полуслова, схватывает логику. — Ты хорошо преподаёшь, — говорит она. — Лучше чем наш математик. — Да ладно тебе. — Правда. Может, тебе в педагогический поступать? Смеюсь: — Не, не моё это. — А что твоё? Хороший вопрос. Задумываюсь. Что моё? Честно? С Олей мы никогда не говорили о будущем серьёзно. О свадьбе — да, о детях — иногда. Но о том, кем я хочу быть, чего хочу добиться... Никогда. — Не знаю пока, — признаюсь. — Время есть разобраться, — мягко говорит она. И мне нравится, как она это говорит. Без давления, без советов. Просто — констатирует факт. С Олей всё по-другому — у неё на всё есть готовый ответ, готовый план. Смотрю на неё украдкой. Когда она успела стать такой... важной? Когда я начал ждать этих занятий больше, чем встреч с Олей? И почему мне с ней так хорошо? Может, потому что она не пытается меня переделывать? Не строит планы за нас обоих? Просто... принимает таким, какой есть? Смотрю на часы — опять полчаса превратились в час. И мне не хочется уходить. Совсем не хочется. От лица Оли Я выхожу из дома — Влад уже ждёт у ворот. Стоит, чуть переминаясь с ноги на ногу, в руках — термос. Когда замечает меня, улыбается так тепло, так искренне, что внутри всё сразу успокаивается. — Готова к фильму? — спрашивает он мягко и протягивает мне стакан. — Горячий шоколад. Чтобы не замёрзла по дороге. Я смеюсь, беру кружку — она ещё тёплая, уютная. Наконец я получила его обратно — внимательного до мелочей, заботливого, моего. — Конечно, готова, — отвечаю, и мы идём к остановке. Осенний воздух пахнет мокрыми листьями, где-то во дворе лает собака. Влад рассказывает что-то о школе, о смешных ответах на контрольной. Говорит спокойно, без намёков, без скрытых улыбок. Смеётся легко, открыто. И я чувствую себя глупо за то, что ревновала. Он ведь просто добрый. Он помогает всем — не потому что хочет понравиться, а потому что такой. Я же знаю его. Лучше всех знаю. — Оля, ты чего притихла? — спрашивает он, останавливаясь и заглядывая мне в глаза с такой нежностью, что хочется расплакаться. — Всё в порядке? — Угу, — киваю. — Просто устала немного. Он сжимает мою руку — крепко, надёжно, по-настоящему. И в этот момент я верю, что зря сомневалась. Что это только мои страхи. Что он здесь. Со мной. Мы садимся в автобус, и он что-то тихо напевает себе под нос — ту самую песню, которую я люблю. Я улыбаюсь. Он рядом. Мой Влад. Пару часов до этого — Ты опять с ней занимался? — голос Оли звучит глухо, она стоит в дверях моей комнаты, скрестив руки на груди. Я поднимаю взгляд от телефона. — Оль, я же говорил... — Говорил! — она делает шаг вперёд, и я вижу, как у неё дрожат руки. — Ты всегда говоришь! Что это «ничего такого», что ты «просто помогаешь». Но почему тогда мне так больно? Я встаю, пытаюсь взять её за руку, но она отдёргивает. — Оля, послушай... — Нет, ты послушай! — голос срывается. — Я не могу больше! Каждый раз, когда ты с ней, я чувствую себя... не нужной. Будто я не важна. Будто ты выбираешь её, а не меня! — Я не выбираю никого! — я пытаюсь говорить спокойно, но внутри всё сжимается. — Я просто помогаю однокласснице с учёбой. — Однокласснице? — Оля смеётся, но в этом смехе нет ничего весёлого. — Влад, ты не видишь, как она на тебя смотрит? Как улыбается? Как находит любой повод, чтобы попросить о помощи? Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. — Мне неприятно, — шепчет она, и по щекам текут слёзы. — Мне больно каждый раз, когда ты уходишь к ней. Каждый раз, когда ты говоришь, что у тебя «полчаса». Потому что эти полчаса — не для меня. Они для неё. — Оль... — Я нуждаюсь в тебе! — она хватает меня за руку, сжимает так сильно, что больно. — Ты понимаешь? Мне нужен ты. Не она. Ты. И когда тебя нет рядом, я схожу с ума. Я боюсь, что ты... что ты уйдёшь. Голос ломается окончательно, и она прижимается ко мне, уткнувшись лицом в плечо. Плачет — навзрыд, отчаянно. — Пожалуйста, — шепчет сквозь слёзы. — Пожалуйста, не общайся с ней больше. Мне так плохо. Так страшно. Я не хочу тебя потерять. Я обнимаю её, глажу по волосам. Внутри — тяжёлый комок вины. — Хорошо, — говорю тихо. — Хорошо, Оль. Я больше не буду. Обещаю. Она всхлипывает, крепче прижимается. — Правда? — Правда. И я чувствую, как она постепенно успокаивается. Дыхание выравнивается. А я стою и думаю о том, как завтра сказать Кате, что больше не смогу помогать. — Эй! — М..? — Я люблю тебя.

***

Вы циникам злым не верьте У вечной любви нет смерти И нету весны краше Чем в городе грёз нашем Где очень тепло ночами Где будем в конце самом Где в грязном окне трамвая В тумане мой дом тает

***

От лица Влада Просыпаюсь с мыслями о Кате. Это нормально? Парень должен просыпаться с мыслями о своей девушке. А я думаю о другой. Завтракаю, собираюсь в школу, а в голове крутится только одно: Увижу ли я её сегодня? И это пугает. И радует одновременно. Что со мной происходит? От лица Оли Учительница говорит что-то про "Анну Каренину", про любовь и измену. А я думаю: А что такое измена? Только физическая близость? Или когда человек эмоционально принадлежит другому?

***

— У Кристины в субботу вечеринка, — написала мне подруга. — Пойдёшь? — Пойду, — ответила я. Может, стоило выбраться в люди. Отвлечься от мыслей о Владе и Кате. В субботу я пришла к Кристине, выпила пива, танцевала, смеялась. Делала вид, что всё хорошо. Около десяти решила выйти на воздух — стало душно. Я стояла на балконе, ладонями вцепившись в холодный металл перил. Холод пробирал пальцы, будто я держала в руках лёд. Воздух был густой, душный, пах пивом и дымом из квартиры, но мне всё равно казалось, что я задыхаюсь. И вдруг я увидела их. Влад и Катя. Под фонарём, прямо напротив. Жёлтый свет падал на них, словно нарочно выставляя напоказ. Он держал её за талию, она смотрела на него снизу вверх — и в её взгляде было то самое, что я так жадно ждала от него. Он поцеловал её. Долго. Медленно. Так, как когда-то целовал меня. Сердце рванулось, будто кто-то изнутри сжал его ржавыми тисками. В груди поднялась волна — густая, едкая, как расплавленный металл. Я сбежала с балкона. Музыка оглушала, люди смеялись, кто-то пытался меня остановить, но я вырвалась, как зверь из клетки. Всё плыло перед глазами. — Влад Блядь! — мой крик сорвал горло, вышел сиплым, отчаянным. Они обернулись. Он побледнел. Она — осталась спокойной, будто ждала этого. — Оля... — сказал он побледнев. — Хорошие друзья? — голос дрожал. — Так ты теперь оправдаешь измену? — Между нами ничего не было официально... — пробормотал он. Я открыла рот не поверив в только что сказанное ним. — Ничего не было? Ты говорил, что любишь меня! Целовал, обнимал, обещал! — Я не обещал ничего конкретного... — ЗАТКНИСЬ! — рявкнула я. – МРАЗЬ БЛЯТЬ, ЗАХЛЕБНИСЬ В СВОИХ СЛЕЗАХ Я перевела взгляд на неё: — А ты сука ... Ты знала. С самого начала. И всё равно... — Я никого не уводила, — спокойно сказала Катя. — Влад сам сделал выбор. — Сделал выбор? — слова резали горло. — Ты приехала сюда и разрушила всё! Всё было хорошо, пока не появилась ты. Московская принцесса! — Оля, успокойся, — Влад шагнул между нами. — Не смей мне говорить, что делать! — я оттолкнула его. — Ты предал меня! Соврал! Катя положила руку ему на плечо: — Пойдём. Она не в себе. "Не в себе". Так легко, будто я — психичка, которую можно вычеркнуть. Что-то оборвалось окончательно. Я бросилась на неё — слепо, без мыслей. Но она увернулась. Схватила мою руку, развернула, и я с размаху ударилась о фонарный столб. Металл глухо врезался в кость, и мир ослепительно мигнул. Во рту разлился вкус крови — солёный, густой, металлический. Я облизнула губы и почувствовала железо на языке. Я поднялась, но ноги дрожали, будто не мои. Влад заслонил её собой. Защищал. Её. Не меня. — Ты выбрал её, — прошептала я хрипло. — Вместо меня. — Оля... — Я ненавижу вас, — сказала я тихо, но отчётливо. — Ненавижу вас обоих. И желаю вам сдохнуть. Я развернулась и побежала. Асфальт прыгал под ногами, дыхание рвалось, в голове стучало одно: он выбрал её, он выбрал её, он выбрал её… Я влетела домой, хлопнула дверью, споткнулась о коврик и упала на колени. Ладонями закрыла лицо, но слёзы всё равно прорвались, заливая ладони. Горло сжимало так, что я едва могла вдохнуть. Я поднялась в комнату и рухнула на кровать лицом вниз. Подушка сразу пропиталась слезами, но их было слишком много. Грудь сводило, сердце колотилось в висках. Во рту всё ещё стоял металлический привкус крови. Я вцепилась в простынь так, что ногти порвали ткань. Хотелось выцарапать из себя это чувство. Хотелось вырвать сердце, чтобы оно перестало биться. Вспоминались его слова. Его «люблю». Его прикосновения. Его глаза. Всё это теперь принадлежало ей. И её голос: «Она не в себе». Словно печать на лбу. Я свернулась калачиком. Холод пробирался под кожу, но я не накрылась. Пусть знобит. Пусть больно. — Я ненавижу вас, — прошептала я снова, но голос сорвался. Вышло жалко, будто даже сама себе я не верила. От лица Влада Я смотрел, как Оля исчезает в темноте, и чувствовал... да, вину. Но вместе с ней — лёгкость. Свободу. Всё закончилось. — Ты в порядке? — я повернулся к Кате. — Да, — она улыбнулась и поправила волосы. — А ты весь бледный. — Не думал, что она так отреагирует... — А ты ей сказал про нас? — Нет. Всё время откладывал. Думал, она сама поймёт. — Понять и принять — разные вещи, — мягко сказала Катя. — Для неё это было слишком важно. Я молчал. Она права. Оля любила меня. А я... я просто привык к ней. Жалел. Катя взяла меня за руку: — Пойдём. Мы шли по ночному городу. Воздух был свежий, фонари тянулись цепочкой. Я смотрел на неё и думал, как всё изменилось с её появлением. С Олей жизнь была тусклой, предсказуемой. Дом, школа, редкие прогулки. Спокойно, но пресно. С Катей всё стало другим. Я чувствовал себя умнее рядом с ней. Она рассказывала о книгах, о театрах, о мире, которого я никогда не видел. С ней было ярко. А ещё она была красива. Настояще красива. Люди оборачивались на неё. И эта девочка выбрала меня. Меня! — О чём думаешь? — спросила она. — О том, как мне повезло. Она остановилась, улыбнулась: — Это мне повезло. Там, в Москве, все парни одинаковые. А ты настоящий. Она поцеловала меня. Мир исчез. — Катя... я люблю тебя. — И я тебя люблю, — сказала она просто, уверенно. Мы дошли до её дома. Внутри пахло цветами и дорогим парфюмом. На стенах — картины, на полках — книги. Красивый мир. Она заварила чай с жасмином, и мы сидели рядом на диване. Она рассказывала о планах родителей — поездка в Европу. — Возьмём тебя, — сказала она вдруг. — Хочешь увидеть Париж? Я закрыл глаза и представил нас под Эйфелевой башней. — Хочу, — выдохнул я. Она обняла меня. — Тогда решено. Мы целовались до рассвета. Планировали будущее. Мечтали. С Олей я никогда не думал о будущем так красоточно. С ней было только настоящее. А с Катей... с ней я мог летать. Когда небо посветлело, я вышел из её квартиры. Город был тихий, умытый. Я смотрел вверх и улыбался. Впереди была Европа, университет, взрослая жизнь. Всё только начиналось. Я был счастлив. По-настоящему счастлив. На вершине мира. И даже не думал о том, что в это самое время Оля лежала в темноте и глотала солёный вкус крови и слёз.