Часть 5

Сообщение пришло внезапно, в середине недели: — Приезжай в субботу ко мне. К 19:00 жду тебя ;) Юнги перечитал его раза три. В груди что-то перевернулось. Он сидел за ноутбуком, вокруг лежали десятки распечатанных фото, а он видел только эти буквы на экране. Эта неделя прошла для него будто в тумане. Они списывались каждый день, созванивались по вечерам. Джиун рассказывала о съёмках, иногда присылала фотографии еды, жаловалась на усталость. Юнги делился, как продвигается работа с ретушью, показывал ей отобранные кадры. И, конечно, они флиртовали. Легко, без стеснения. Но именно это сводило его с ума. ⸻ И вот он стоит у её подъезда, держа в руках букет нежно-розовых пионов. Сердце гулко стучит, ладони чуть влажные. Он поднялся на этаж и позвонил в дверь. — Подожди минутку, — раздался её голос из-за двери. Минутка тянулась вечностью. И когда дверь открылась, Юнги понял: лучше бы она открыла через пять минут. Может, тогда у него было бы время подготовиться. Перед ним стояла Джиун — в коротком шёлковом розовом халатике. На груди виднелись тонкие кружева, и Юнги буквально поймал себя на том, что не дышит. Глаза скользнули по её ногам, по линии плеча, по губам. Язык сам предательски провёл по нижней губе. Она заметила его взгляд и смутилась, но, словно повторяя ритуал, коснулась его щеки коротким поцелуем. — Заходи, — тихо сказала она. Он протянул ей букет. — Это тебе. — Пионы… — Джиун улыбнулась шире, прижала цветы к груди. — Спасибо, они потрясающие. Она впустила его в квартиру. ⸻ Квартира Джиун была просторной, но уютной. Светлые стены, деревянный пол, мягкие ковры. На полках книги вперемешку с декоративными свечами и фото в рамках. У окна — мольберт с недописанной картиной. На диване — разбросанные подушки, на кресле — плед. В воздухе пахло чем-то тёплым, домашним. И ещё — её парфюмом. Юнги огляделся и почувствовал себя слишком большим в этом уютном пространстве. — У тебя… красиво, — пробормотал он. — Спасибо, — улыбнулась она. — Это место похоже на меня, наверное. — Слишком хорошо похоже, — пробормотал он, неосознанно. Она рассмеялась и потянула его на кухню. ⸻ На столе был накрыт ужин: ароматная паста с соусом, свежий салат, сырная тарелка, бутылка вина и два бокала. Пока Юнги стоял, немного растерянный, Джиун подошла сзади, обняла его за талию и выглянула из-за плеча. — Я не часто готовлю. Но для тебя… мне хотелось постараться. Он повернулся к ней лицом, крепко обнял и прижал ближе. Его глаза снова скользнули по её фигуре в этом халате. — Видимо, не только с ужином ты для меня постаралась, — прошептал он, уголки губ чуть дрогнули. Он снова облизнул губы. Джиун смутилась и отступила, но глаза её сверкали. — Садись, — предложила она, жестом приглашая за стол. ⸻ Они сели друг напротив друга. Джиун налила вино, подала ему тарелку с пастой. — Ну, пробуй. Это мой… почти коронный рецепт. Юнги взял вилку, попробовал и кивнул. — Честно? Лучше, чем в ресторане. Она откинулась на спинку стула, довольная. — Вот так легко купить расположение фотографа: пастой. — Моё расположение ты и без пасты давно купила, — парировал он. Она подняла бокал. — За то, что иногда простая еда и простые вечера бывают лучше любых контрактов. Он чокнулся с ней. — И за то, что иногда самые важные вещи не вписываются ни в один план. ⸻ Они ели, разговаривали. — Знаешь, — сказала Джиун, облокотившись локтями о стол и разглядывая его, — я пыталась понять: ты вообще умеешь отдыхать? — Иногда. Когда есть подходящий повод. — Я повод? — Ты — причина, — ответил он без паузы. Она прикусила губу. — Осторожнее с такими словами, Мин Юнги. Это звучит слишком серьёзно. — А я и не играю, — твёрдо сказал он. ⸻ Разговор становился всё теплее. Они делились историями. Она рассказала, как в университете чуть не бросила карьеру модели после неудачной фотосессии. Он — как однажды сорвал важный проект, потому что не смог выдать «идеальный кадр». — Ты слишком требователен к себе, — заметила она. — И к другим тоже, — согласился он. — Но ко мне ты другой. Он посмотрел на неё долго. — Потому что ты другая. Она замолчала, держа его взгляд. ⸻ Вино постепенно делало своё дело. Джиун смеялась чаще, её глаза блестели. Она рассказывала, как в детстве убегала с уроков рисования, потому что мечтала быть актрисой. Юнги слушал, слегка улыбаясь. — Что? — спросила она, поймав его взгляд. — Ты. Просто ты, — ответил он. Она тихо рассмеялась и подвинулась ближе к столу, к нему. — Ты меня смущаешь. — Хорошо, — хрипло сказал он. — Почему хорошо? — Потому что я наконец чувствую, что могу тебя… сбить с равновесия. Она улыбнулась и потянулась к бокалу, но не сделала глоток. Вместо этого посмотрела на него прямо. — Осторожнее, Юнги. Если ты продолжишь так говорить, я… — Что? — спросил он, наклонившись вперёд. Она наклонилась ближе, их лица разделяли считанные сантиметры. — Тогда я забуду, что мы просто ужинаем. Повисла пауза, тяжёлая, но сладкая. Юнги чувствовал её дыхание на своей коже. Он выдохнул: — К чёрту. И впился в её губы. Юнги не разорвал поцелуй, даже когда они одновременно поднялись из-за стола. Его руки уверенно легли на её талию, подтягивая ближе, пока их тела не соприкоснулись полностью. Поцелуи были жадными, влажными, горячими. Она задыхалась от этого напора, а её пальцы сами нашли дорогу в его волосы, впиваясь туда, притягивая ещё ближе. — Что же ты со мной творишь… — выдохнул он ей в губы, прежде чем снова накрыть их своими. Он целовал её долго, будто боялся отпустить, будто без этого воздуха не сможет жить. И только потом его пальцы нащупали ленты халата, завязанные на её талии. Одним уверенным движением он развязал их. Тонкая ткань легко соскользнула на пол. Она осталась перед ним обнажённой. Юнги отстранился ровно настолько, чтобы рассмотреть её — от ключиц до груди, от линии талии до бёдер. Его взгляд был хищным, жадным, но в то же время заворожённым. Она смутилась и тихо прошептала: — Не смотри так… Он прикусил губу и ответил хрипло: — Не могу. Ты… прекрасна. Он снова накрыл её губы поцелуем, одновременно подхватив за бёдра, чтобы она обвила его ногами. Их дыхание смешалось, её ногти слегка царапнули его затылок, и от этого он застонал. Шатаясь, но не останавливаясь, он нёс её к спальне. Поцелуи не прекращались, наоборот — становились всё более настойчивыми, требовательными. Он останавливался у стены, прижимал её спиной к холодной поверхности и снова жадно целовал, будто хотел утонуть в этом мгновении. В спальне Юнги уложил её на кровать и оказался сверху. Его губы скользнули по её лицу, шее, ключицам. Каждый сантиметр кожи он отмечал поцелуями, тёплыми, влажными, иногда оставляя лёгкие засосы. Она выгибалась, задыхалась, стонала его имя. — Так нечестно… — простонала она, когда его губы спустились ниже, к груди. — Ты ещё в одежде… Юнги усмехнулся, оторвавшись лишь на мгновение. — Исправим, — произнёс он, сбрасывая пиджак. Она сама помогла ему стянуть футболку, и её пальцы дрожали, когда скользнули по его коже. Тело, натренированное и сильное, отзывалось теплом на её прикосновения. Она спустилась к застёжке его брюк, медленно расстегнула молнию. Его ладони тем временем жадно изучали её тело: грудь, талию, изгибы бёдер. Он не верил, что держит её, что может касаться её так. Его рука скользнула вниз, между её ног. Пальцы нашли желанное тепло. Он прижался губами к её уху, хрипло выдохнув: — Боже… ты такая горячая. Такая мокрая. Невероятная… моя. Только моя. Она задыхалась под его прикосновениями, тело извивалось, и сквозь стоны сорвалось: — Да… я твоя. С каждым её словом он терял контроль. Его дыхание становилось тяжелее, движения резче. Он больше не мог ждать. Раздвинув её бёдра, он вошёл в неё медленно, будто боялся причинить боль. Оба простонали одновременно — от ощущения, от этой долгожданной близости. Сначала ритм был медленным, но постепенно становился быстрее, жёстче. Его губы снова и снова находили её шею, оставляя метки. — Моя… — шептал он между поцелуями, между стонов. — Только моя… Она отвечала ему так же страстно, крепче сжимала его плечи, царапала спину, задыхалась от наслаждения. Кульминация накрыла их одновременно. Мир исчез, остались только они, слияние дыханий, тел, сердец. Юнги рухнул рядом, тяжело дыша. Обнял её за талию, прижал к себе, как будто боялся отпустить. — Я люблю тебя, — выдохнул он, не думая, просто чувствуя. Она улыбнулась сквозь усталое дыхание. — И я тебя люблю. Они ещё немного лежали в тишине, обнявшись, а потом сон накрыл их обоих — спокойный, тёплый, первый по-настоящему совместный сон.