Глава 22. Дела семейные

Кесарь все смотрел в окно, не отрывая взгляда от ворот. Иногда он нервно постукивал пальцем по запястью. Внутри от злости все трещало, но он понимал, что сам виноват во всем. — Не стоило его отпускать. Теперь этот идиот натворит бед! — Я знаю, что он вернется, — спокойно проговорил Яхит. — Конечно, стоило приставить к нему кого-то из служащих и не позволять таких вольностей как раньше. Дело серьезное, Саул. Но он вернется. Кесарь сжал кулаки. — Ну ничего. Я из него всю дурь выбью. Советник встал с дивана и подошел ближе. — Это лишнее. К тому же, если ты сам еще не понял, Грану плевать на телесные наказания. Сколько раз в неделю ты его избиваешь? И он ничуть не изменился. Саул отвел взгляд и промолчал. — Я оставлю тебя на время. — Яхит быстро оказался у двери, и прежде чем выйти добавил: — Знаешь, дам тебе совет. Перед смертью наберись смелости и расскажи ему правду. Дверь закрылась с обратной стороны, и Кесарь со злости врезал кулаком в стену. Правда, оказалось, что стена намного сильнее его самого, и боль молнией пронеслась по запястью. До самого вечера Саул провозился в кабинете. Он то пытался отвлечься от терзающих мыслей, то возвращался к окну, в надежде увидеть, что в ворота въезжает экипаж. Внезапно в дверь постучали. Внутри все перевернулось, потому что Кесарь не почувствовал энергии того, кто стоит с другой стороны. А значило это только одно. Дверь медленно отворилась, и из темноты ночного коридора дворца внутрь вошел человек. — Ну здравствуй, отец. — Ты! — прошипел мужчина. — Где тебя носило? Ты хоть понимаешь, как меня подставляешь? — Какая разница? — Гран прошел вглубь кабинета и упал в кресло. — Тебя и так скоро ждёт смерть. А я… Стерплю еще одно наказание? Так? Кесарь побагровел от возмущения. — Ты смеешь мне дерзить? — Он в два шага оказался напротив сына и со всей силы ударил его по лицу. — Неблагодарный паршивец! — Последовал еще один удар. — Пока я еще жив, ты будешь делать то, что скажу я! От следующего удара Гран увернулся, схватил руку отца и крепко сжал. — Прекрати. Твои силы на исходе. Кесарь отстранился. — Где ты пропадал? Ты должен был вернуться, как и все — две недели назад. — Мне нужно было проветрить голову. Можешь не переживать. Я не замышлял ничего дурного. — Гран прошелся по кабинету и выглянул в сад. — Я навещал могилу матери. — Зачем? — Подумал, что это придаст мне сил в столь непростое время. — Он помолчал, а потом обернулся к отцу. — Какой она была? Ты никогда не рассказывал. Кесарь поднял свой темный взгляд и тихо проговорил: — Она была красива. Не будь я Кесарем, она бы на меня даже не взглянула. Когда я приезжал домой, будучи неофитом, я всегда находил повод встретиться с ней. Она не обращала на меня ни малейшего внимания, но мне было достаточно лишь наблюдать. Ты, кстати, очень на нее похож. — И вот ты стал Кесарем… — Я стал Кесарем, и одного моего желания было достаточно, чтобы женить ее на себе. Я прибыл к ее отцу и потребовал руку дочери. Отказать он не осмелился. Через месяц мы поженились. — А что она? — Она… она не любила меня. Смотрела с отвращением. Я, скажу честно, разочаровался. Думал, она сможет полюбить меня. — Кесарь сделал неловкую паузу. — Вскоре она забеременела. А потом умерла в родах. Но это ты и сам знаешь. Гран молчал. Он словил в отражении окна свой взгляд и представил маму. Такой она была? С такой же ненавистью смотрела на своего мужа? А смогла бы она полюбить ребенка, рожденного в принуждении? Вряд ли. От этого стало в разы больнее. — Уже поздно. Я отправлюсь к себе, — проговорил он и направился к выходу. — Я зайду за тобой утром.

***

Утром Гран ждал отца. Он притаился в дальней части комнаты, сидел за столом, накинув капюшон плаща на голову. Пальцы медленно постукивали по дереву, отбивая тяжелый ритм. Вскоре послышался шум открывающейся двери. — Ты уже встал? Гран ничего не ответил, заставляя Кесаря зайти внутрь. — Ты там уснул, что ли? — Мужчина подошел к сыну и сорвал капюшон с головы. Гран повернул лицо к нему. — Снова испытываешь мое терпение? — Доброе утро, папочка. — Он посмотрел на него таким взглядом, что у Кесаря невольно пробежали мурашки по спине. — В чем дело? Ты как будто привидение увидел? На мгновение ему так и показалось. Будто перед ним не Гран, а покойная супруга. Взгляд полный безграничной ненависти и боли. — Хватит. Нам пора. — Кесарь дернул головой. — У меня к тебе есть одно дело. — В этот момент Гран встал из-за стола. — Советник Ион просил привести… Кесарь не смог договорить. Горло пронзила боль. Он не смог сделать вдох, лишь захрипел и стал захлебываться горячей кровью. Взгляд полный непонимания обратился к сыну, вместо которого он снова видел призрак прошлого. Руки Грана задрожали, но вопреки — на лице расплылась улыбка. Ядовитый оскал, который так давно мечтал вырваться наружу. Так давно сам Гран мечтал пролить кровь своего отца, и теперь его нельзя было остановить. Особенно тогда, когда он узнал правду. Парень ударил Кесаря ногой в грудь, и тот повалился на пол изрядно залитый свежей кровью. — Это мое правосудие, отец. Ты лжец, садист и убийца. Ты заслуживаешь испытать то, что испытала она. Не раздумывая ни минуты Гран снова крепко сжал кинжал в руке, склонился над отцом и вспорол его брюхо. Он действовал медленно, наслаждаясь каждым мгновением боли и ужаса на лице единственного родителя. Кровь пульсировала, обжигала пальцы, а внутренности выперли наружу. Гран даже глазом не моргнул — сунул руку в брюшину и стал потрошить содержимое. Кесарь бился в агонии, хрипел и тянулся одной рукой к сыну. А сын не думал о пощаде. Все уже было решено. Дело сделано. Смерть Кесаря неизбежна. Значит — неизбежно и Искупление. В пустых глазах не осталось и искры жизни. Тело в самом безобразном состоянии лежало посреди комнаты. Седые волосы окрасились багровым, слиплись комками. Вырванные внутренности были разбросаны по всей комнате, будто расправился с ним не человек, а дикий зверь. Только сейчас Гран задышал. Только сейчас его руки, испачканные по самые плечи кровью, стали свободны от оков. Он засмеялся. С легкостью и небольшой дрожью в голосе. К горлу подступил комок и в голове закружилось. Он снова окинул взглядом изувеченный труп отца. — Ты это заслужил. За то, что сделал с ней. За то, что сделал со мной. Перед глазами снова все поплыло, и Гран подскочил, бросился к термам, чтобы смыть с себя кровь, усталость и омерзение. Если он прав, то Искупление начнется в ближайшие часы. А значит, у него совсем не осталось времени. Нужно спешить.