Глава 8

Айзек с интересом переводил взгляд с маленькой волчицы на своего непутёвого племянника. До того, как он получил протекцию Стоунхёрта и финансирование своих исследований, он мало верил в возможность создать машину, способную забрать у Фран её проклятие. К сожалению, в науке гениальность не была гарантией успеха. Иногда это были жалкие и приземленные деньги на материалы и запчасти. И связи, чтобы их достать. Поэтому всё время, что он не посвящал разработке чертежей, Айзек искал возможность для Хайда избавиться от связи с Мастером любым иным путем. Он изучил все источники, до которых мог добраться. Использовал всё своё очарование, чтобы заставить школьных друзей пригласить его в гости и допустить в семейные библиотеки. Ночевал в архивах. Он подозревал, что глупые слухи о том, что его механическое сердце забрало его способность любить, вызваны именно этим - когда у него появилась возможность построить машину, у него отпала необходимость быть очаровательным и милым с каждым, кто мог обладать хоть каплей информации в старых семейных библиотеках. И все решили, что он изменился из-за протеза. Люди были идиотами. Но тогда он делал всё для добычи информации о Хайдах, которой было ничтожно мало. А о их связи с Мастером - ещё меньше. Единственное, что останавливало его от простого убийства отца - что все немногочисленные источники подтверждали безумие и смерть Хайда после смерти их Мастера. Иронично, но именно в библиотеке Аддамсов он нашёл первое упоминание об успешной смене Хайдом Мастера. С ностальгией, в которой он никогда бы не признался даже себе, он вспомнил лето, когда они с Гомесом сутками сидели в тёмной библиотеке, и Аддамс переводил ему с испанского дневники кого-то из своих предков, пока Фран училась ведьмовским штучкам у мамы Аддамс. Айзек мысленно поморщился, вспомнив всплывшую несколько минут назад информацию, что на счету этой женщины был мертвый Хайд. Если бы он знал это раньше - никогда бы не подпустил к ней сестру. Ему понадобились два года и поездка в Мексику - всё с тем же Гомесом и увязавшимся за ними Фестором - чтобы найти больше деталей. Айзек внезапно задался вопросом, действует ли ещё ордер на их арест, выданный после того, как Фестер взорвал какое-то хранилище в Тихуане, чтобы добраться до спрятанной там древней таблички с информацией. В конце концов они нашли в глубине заповедных джунглей почти на границе с Гватемалой жреца, который, судя по его виду, мог помнить ещё строительство пирамид. И явно не удосужился с тех пор обновить свои знания языка - он не говорил на английском, а когда услышал испанский, внезапно возникший из-за хижины ягуар попытался вырвать Гомесу горло. На адскую тварь почти не действовал даже телекинез, и им пришлось спасаться бегством. Но они вернулись туда на Йолльских каникулах. И на Белтейн. Но даже девчонка-переводчик с чорти, на найм которой он спустил всю свою первую степендию от Стоунхарта - и все свои навыки флирта, но он отказывался вспоминать это, - и которая уговорила старика все-таки поделиться информацией, понимала хорошо, если каждое второе слово. Слишком разошлись языки за это время. Айзек до сих пор не был полностью уверен, что полученная в результате такого опроса информация была полностью корректна, но это было лучшее, что он смог получить. Даже если и совсем не то, на что он надеялся. Звук злорадного квохотания старика, когда тот увидел лицо Айзека после осознания, что он не сможет спасти сестру, ещё долгие годы звучал у него в ушах в кошмарах. Хайд должен бояться своего мастера. Или, по крайней мере, быть уверенным - обоснованно или нет, - что тот был сильнее и опаснее Хайда. Смертельно опасным. Животный страх боли и смерти - вот что привязывало Хайда к их Мастеру. Франсуаза боялась их отца. Этот страх укоренился в ней настолько глубоко, что её Хайд боялась его тоже, даже если физически могла разорвать ублюдка на части не напрягаясь. Айзек мог победить отца и доказать её Хайду, что он сильнее её старого мастера. Он мог победить даже самого Хайда. Но в любой из вселенных его сестра знала, что он никогда не причинит ей вреда. Поэтому её Хайд никогда бы не склонился перед ним. Его безусловная любовь к сестре, то, что должно было её спасти, в итоге стало непреодолимым препятствием для её освобождения. Он почти не помнил весь вечер после возвращения из той хижины - Айзек тогда в первый и последний раз в жизни напился. Кажется, он пытался призвать кого-то из древних богов и высказать им свои претензии. Он проснулся уже после полудня следующего дня, с огромным похмельем, опаленными ресницами и сгоревшими почти полностью бровями, а также огромным закопченным пятном на потолке номера. Фестер приветствовал его на завтраке поднятыми большими пальцами. Найт до сих пор не знал, взорвался ли ритуал ему в лицо, или он все-таки вызвал кого-то и призванный оскорбился его состоянием или словами. Учитывая, как закончилась его жизнь - он не удивился бы, если второй вариант был верен, и Айзек тогда схлопотал какое-нибудь смертельное проклятие. Но он оправился от неудачи и, стоило им вернуться, ринулся с головой в изучение оборотней. Это была его последняя зацепка. Старик что-то говорил о них, но переводчица не смогла извлечь многое из его слов. Более менее она была уверена только в том, что жрец утверждал, что оборотень - лучший его вариант. И по здравому - и трезвому - размышлению это имело смысл. Мало кто мог бы сравниться в бою с Хайдом. Поймать его человеческими силами было почти невозможно, только убить. Даже из изгоев мало кто мог бы сравниться с Хайдом в бою. И оборотни были теми немногими, кто теретически мог бы. Проблемой оказалось то, что почти все виды оборотней бились только насмерть. Видимо, шейпшифтеры не приемлили полумер. Зашедший на волчью территорию в полнолуние чужак, например, по умолчанию считался ими врагом, и расправлялись с ним быстро и без сожаления. Это был тупик. Волки без стаи были слишком слабы, чтобы драться с Хайдом. Три безымянные могилы в лесу у их старого дома это подтверждали. Да и редко какой волк оставался без стаи по причине того, что они были хорошими людьми. Он не собирался передавать сестру от одного морального урода другому. Найти оборотней других видов было сложнее, и они тем более не пошли бы на такой риск добровольно, даже за деньги. Как и волк из стаи - те тоже вряд ли рискнули бы собой, и уж точно не пошли бы на подобное в одиночку. И хотя в стае они точно могли бы справиться с Хайдом, в случае победы они убили бы его сестру. Это была их природа - жертва охоты должны была быть убита. И в стае этот инстинкт становился только сильнее - что-то вроде массовой истерии. Никто из них физически не смог бы остановиться, пока противник был жив. Кроме того, даже если бы он нашёл способ сохранить Фран жизнь - кто бы из волков стаи стал её Мастером? Была бы она обязана подчиняться всем победителям? Он мог связать клятвой или постоянно опаивать зельями одного человека, но не целую толпу. Оно не стоило такого риска. Это был тот момент, когда Айзек бросил любые попытки сохранить изгойскую сущность сестры и сосредоточился на её уничтожении. Благо, Стоунхерт не жалел денег и сил на помощь в исследованиях. И вот перед ним был пример, упрямо утверждавший, что на свете существовал кто-то, способный и желающий в одиночку сразиться с Хайдом, выйти победителем и сохранить противнику жизнь. Малышка собрала то комбо, которое, по всем известным Айзеку законам Вселенной, собрать было невозможно. Внутри Айзек умирал от чувства вины перед сестрой, но ещё больше - от любопытства. - Всего лишь на два? - из размышлений его вывел голос Энид. Удивительно, но любопытства в голосе девчонки было больше, чем подозрения и неприязни. На секунду она до боли напомнила Айзеку Фран - такой, какой та была в детстве, до того, как их отец, её проклятье, а потом и годы в заточении надломили её. - Всего лишь на два, - передразнил он. Из-за невовремя нахлынувших воспоминаний вышло менее ядовито, чем он хотел. - Ты сражалась с ним одна? - Да. Почти. В один из моментов его отвлек шериф. Но в остальном да, одна, - Айзек не отводил от неё глаз, надеясь заметить какие-то признаки вранья, но их не было. Волк-одиночка, победивший Хайда один на один? В другом случае Айзек сделал бы скидку на то, что мальчишка ещё не был взрослым и только недавно начал обращаться, но она сама тоже была ещё ребёнком! Так как она это сделала? И что не менее важно... - Как ты его не убила? - он не хотел тратить свой второй вопрос на это, но не смог сдержаться. - Что? - она недоуменно подняла брови и беспомощно оглянулась на Аддамс. - Почему я должна была его убить? Теперь недоуменно на неё смотрел уже сам Айзек. - Ты же не дралась с ним в человеческом обличии, верно? - с облегчением увидив кивок, он продолжил. - Так как ты смогла заставить своего волка оставить его в живых? Девушка выглядела всё такой же недоумевающей и растерянной. Нервно заправив розовую прядь за ухо, она пожала плечами. - Да я и не заставляла. Я хотела защитить Уэнсдей, а не убить его. Так что, когда Тайлер вырубился, я оставила его с шерифом и побежала за ней. Правда, из-за заклинаний вокруг так и не смогла войти и бродила вокруг, ища другой вход - она бросила на подругу виноватый взгляд. Айзек почувствовал, как нервный злой смех пытается вырваться из его горла. Вот так вот просто. "Она и не хотела его убить". Мало того, что у неё было достаточно сил, чтобы в одиночку победить Хайда, она ещё и "просто не хотела его убивать". Какого хрена тут происходило? - Ты что, ничего не знаешь о своём собственном виде? - он выплюнул это так ядовито, что даже сам поразился. - Эй! - Синклер возмущённо вскочила на ноги и нависла над ним. - А может это тебе не стоит верить всяким ксенофобным сказкам? Вот только это не были сказки. Это были факты, подтвержденные исследованиями и примерами. Именно поэтому оборотней в Неверморе запирали в полнолуние - каждый ученик так или иначе считал школу своей территорией. А стаей, кто бы из профессоров что не говорил, каждый из пушистиков считал лишь своих друзей. Никому не нужно было, чтобы разные группы учеников-оборотней начали истреблять друг друга на газоне перед центральным входом. Это плохо влияло на спонсоров. Что приводило к вопросу, как волчица, достаточно сильная, чтобы сразиться с Хайдом, вообще оказалась на улице в это время. Только если... Никто не ожидал, что она превратится? Не обращая внимания на фоновое бурчание девчонки, Айзек быстро начал подсчитывать дни за прошедшие с его смерти годы. И да. Кровавая луна. Первое обращение довольно взрослой девицы в кровавую луну. Способность не следовать основным инстинктам своего вида. Сила, намного превосходящая обычного оборотня-одиночку. Если он был прав, отродье нормиса умудрился вытащить счастливый билет, выпадающий одному из миллионов. Вот уж правда - дуракам везёт. - Ты Альфа, - от его неверящего шепота Энид осеклась и побледнела. Это был такой же чёткий ответ, как если бы она прокричала "Да" ему в лицо. Альфы оборотней были почти как единороги. Ещё более редкие чем Хайды. С ещё более малым процентом выживаемости. Официальные источники и оборотническая пропаганда ссылались на убийства Альф как на способ остановить обезумевших монстров. Но Хайды были подвидом шейпшифтеров, поэтому в своих поисках информации о них, Айзек наткнулся на более интересную версию. Стаи не любили тех, кто мог сопротивляться стайным инстинктам. Та же случайность или дар, которые позволяли Альфам перебарывать силу Луны, позволял им при желании перебороть практически каждый волчий инстинкт. Он не нашёл информации, почему они могли это сделать, но знал, что для стай это было неприемлемо. Ведь если Альфа может перебороть даже зов Луны, сам решая, когда оборачивается, как можно гарантировать их верность? Кто даст гарантии, что для них будет что-то значить зов их стаи? Хотя лично Айзек всегда думал, что этот конкретный лозунг про отсутствие верности стае распространяют вожаки. Ведь если Альфа может перебороть зов Луны, он легко может перебороть приказ вожака. А учитывая мощь Альф, просто заставить их делать что-то силой было почти невозможно в одиночку. И если вожак хотел бы заставить Альфу под своим началом следовать своим приказам или наказать за их неисполнение, он оказывался перед дилеммой: позволить вытереть собой пол в драке и потерять статус вожака или признать перед всеми, что неспособен справиться в одиночку, и привлечь стаю. Каким унижением и подрывом авторитета это должно было бы быть для тех, кто управлял их своим собственным маленьким волчим царством! И это не вспоминая о том, что Альфы были невероятным активом в любой битве за территорию - это сейчас в основном всеми этими вопросами занимались адвокаты. А ещё лет за 20 до рождения Айзека, жертвами войн стай при переделе территорий пестрели все газеты. Что уж говорить о более древних временах. Такое идеальное оружие пытались бы переманить все конкурирующие стаи. Поэтому было легче убивать Альф самим, чем бояться, что однажды те уйдут к конкурентам. В своём роде, Альфы были практически противоположностью Хайдам. Если Хайду жизненно необходимо было, чтобы их контролировали, то Альфу, из того, что нашёл когда-то Айзек, не мог контролировать никто, кроме них самих. - Почему ты задал именно эти вопросы? - монотонный голос Уэнсдей прервал паническую тишину. Вздохнув, Айзек начал объяснять основные моменты своих размышлений. Только выложив всё и замолчав, он понял, что слишком легко выболтал нехарактерно много чересчур правдивой информации. - Что ты сделала? - он дернулся, и покрывало затрещало ещё сильнее, чем раньше. Ни Синклер, ни его племянник на этот раз не отреагировали, сидя с идиотскими выражениями лиц и пытаясь переварить информацию. Уэнсдей в ответ подняла свой талмуд и издевательски помахала им. - Я обещала тебя не изгонять. Но жрецам, помимо изгнания мертвых, были нередко нужны и ответы от них. Так что они изобрели одно маленькое, но очень полезное заклинание, чтобы заставить призванную их кровью нежить отвечать им правду, - она нарочито спокойно продемонстрировала ему разворот книги, почти ткнув им в его лицо, и продолжила. - Тебя оживил мой брат, кровь от крови моей. Ты был обязан ответить на мой вопрос. Айзек выругался себе под нос. Он так и знал, что она что-то задумала - девчонка была нехарактерно тихой и не лезла в их с волчицей разговор. - Этого не может быть, - Айзек закатил глаза на глупое отрицание реальности Синклер. - Прикажи ему что-нибудь и посмотрим, - Тайлер с девушкой панически переглянулись. - Ну, давай! Если ты уверена, что этого не может быть. - Я могу приказать ему ударить тебя, - она зло уставилась на него, напоминая скорее разозленную кошку, чем волка Тайлер фыркнул, снова привлекая к себе её внимание. - Я не думаю, что приказать мне что-то, что я и так хочу сделать девяносто процентов времени - это хорошая проверка. Я мог бы просто использовать это как оправдание, - Найт не отводил от волчицы глаз, поэтому заметил, как её губы чуть изогнулись, когда она не смогла полностью подавить улыбку. - В любом случае, я не собираюсь участвовать в ваших БДСМ-играх. Хотя я даже не уверена, что, окажись я и правда твоим Мастером... И для протокола - я определённо не твой Мастер! Так вот. Даже окажить я твоим Мастером, это точно не было бы добровольно с твоей стороны, поэтому это даже БДСМ не назвать! И я точно не собираюсь участвовать в изнасиловании! Даже моральном. Айзек поморщился, пытаясь вычленить из того, что тараторила девчонка какой-то смысл. БДСМ... Это было что-то знакомое... - Недобровольно с моей стороны? То есть сама ты была бы не против? - его племянник похабнейше улыбнулся, заставив Синклер залиться краской и с возмущеным визгом метнуть в него подушку. В разуме Айзек зародились подозрения. - Что такое БДСМ? - Синклер с широко раскрытыми от паники глазами оторвалась от попыток задушить Тайлера. Секунду назад насмехавшийся над девушкой Хайд после вопроса Айзека внезапно приобрёл интересный салатовый оттенок. - Он мой дядя. Думаю, я достаточно травмирован, чтобы не объяснять ему ничего о птичках и пчёлках. - Тайлер физически сделал шаг назад, словно подумывал спастись бегством. - Ну, я точно не собираюсь рассказывать про них взрослому мужику! Он старше твоей мамы! - Синклер осуждающе ткнула в направлении Айзека пальцем, словно его возраст был его виной. Он лишь закатил глаза в ответ. - Он не сильно старше нас! Он умер в восемнадцать, поэтому ему всегда восемнадцать! - Житие у них тогда, в восемнадцать, было тяжёлое... - Айзек заметил, что Аддамс взглянула на подругу с тем же недоумением, что и он сам, а вот Тайлер громко фыркнул, а потом абсолютно неприлично заржал. - Это из фильма, - Синклер попыталась объяснить подруге, но махнула рукой, явно поняв, что это бесполезно. - В любом случае, я не собираюсь этого делать. - Я могу это сделать, - вмешалась Аддамс, прокрутив между пальцами неизвестно откуда взявшийся нож-бабочку и маньячно сверкнув глазами. - Нет, не можешь! - в один голос завопили Энид и Тайлер. Айзек побился головой о подушку, пытаясь понять, за какие прегрешения его так наказывает судьба. Он не был таким уж плохим человеком, его убийства можно было пересчитать по пальцам всего лишь двух рук!