Часть 1

Воздух в баре был густым и липким, пропитанным запахом дешевого пива и сигарет. Экко откинулся на спинку стула, лениво перекатывая по столу полусодержащий стакан. В меру пьяный, в меру расслабленный. Шрам тащил его сюда отметить свой день рождения, и отказаться не было сил. Но теперь, ближе к часу ночи, веселье друзей стало казаться ему слишком громким и бессмысленным. Его мысли были далеко — в уютной квартирке, заваленной полуготовыми механизмами и банками с краской. С Джинкс. Она была занята — какое-то важное дело с Вай. Сестры, у них всегда свои тайны. Он не стал допытываться. Но сейчас ему до тошноты хотелось домой. К ней. Пальцы сами набрали сообщение: Приезжай за мной? Я скучаю. И я хочу к тебе. Ответ пришел почти мгновенно, заставив его ухмыльнуться. Мой большой малыш напился и не может сам найти дорогу домой? Сиди там, не уходи ни с кем, красавчик. Уже выезжаю. Скучаю <3 Он улыбался своему телефону, этот кусок пластика и стекла вдруг стал самым теплым предметом в этом прокопченном помещении. Улыбка была такой глупой и блаженной, что, видимо, кто-то счел ее приглашением. К нему бесцеремонно подсела какая-то девушка. Яркая, навязчивая. Ее слова расплывались в его сознании в единый гулкий поток. Он поймал что-то про «скучно одной» и «купишь выпить?». Его взгляд машинально скользнул по ее лицу, а затем упал на собственные пальцы, обвивающие стакан. На ободок черного металла с аккуратной гравировкой на безымянном. Казалось бы, все очевидно. Но девушке, видимо, было плевать. — Извини, — его голос прозвучал хрипло, и он прочистил горло. — Меня это не интересует. Он поднялся, пошатываясь лишь слегка, и двинулся к выходу, на свежий воздух, подальше от этого гула и назойливого внимания. Но она не отставала. Ее шаги нервно цокали за ним по полу. — Эй, красавчик, не торопись так! Может, передумаешь? Раздражение, острое и колючее, подступило к горлу. Он стиснул зубы и решил просто игнорировать. Вышел на улицу, уперся руками в перила и замер в ожидании. Прохладный ночной воздух начал понемногу протрезвлять. Ее рука коснулась его плеча — настойчиво, фамильярно. Этого было достаточно. Он резко дернулся, отстраняясь, и обернулся, чтобы наконец рявкнуть что-то резкое и недвусмысленное. Но слова застряли в глотке. Их обоих буквально пронзил оглушительный, двойной гудок. Не просто сигнал, а залихватский, издевательский вой, больше похожий на вызов. На дороге, вразрез ко всем правилам и стилю Зауна, стояло нечто невероятное. Машина без верха, вся испещренная безумными граффити в кислотно-розовых, ядовито-зеленых и фиолетовых тонах. Их рисунки. Их безумие, запечатленное на металле. За рулем, откинувшись в кресле, сидела Джинкс. На ней были темные очки, отражавшие тусклый свет уличных фонарей, и ее обычный безумный наряд — короткий топ и рваные штаны. Один локоть она вальяжно положила на дверцу, пальцы отбивали ритм под оглушительную музыку, лившуюся из динамиков. — Эй, парень! — ее голос прозвучал весело и вызывающе, перекрывая и музыку, и все звуки ночного города. — Мой малыш заказывал автомобиль для поездки к самой прекрасной девушке в этом или любом другом мире? Она слегка опустила очки на кончик носа, и из-под них появились ее бездонные голубые глаза, сверкающие озорной, ревнивой ухмылкой. Взгляд ее скользнул по нему, оценивающе, ласково, а затем перешел на девушку, застывшую рядом с ним. И в этом взгляде не было ни капли веселья. Экко выдохнул с облегчением, которого сам не ожидал. Он не стал ничего говорить, просто открыл дверцу, плюхнулся на пассажирское сиденье и потянулся к ней, прижав свои губы к ее губам. Она ответила на поцелуй, но лишь на секунду. Ее глаза все еще были прикованы к той, на тротуаре. Джинкс медленно, с преувеличенной театральностью, подняла руку и показала незадачливой незнакомке изящный, но совершенно недвусмысленный жест — средний палец. Затем она втопила педаль газа, и машина рванула с места с визгом шин. Ветер трепал его дреды, музыка оглушала, а городские огни сливались в разноцветные полосы. Экко повернулся к ней. — Ты же знаешь, я бы никогда... — начал он, едва не крича, чтобы перекрыть шум ветра и музыки. — Я знаю, глупый, — перебила его Джинкс, одним стремительным движением снимая очки и забрасывая их на торпедо. Она на секунду отпустила руль и запустила пальцы в его волосы, нежно растрепывая дреды. Ее взгляд смягчился, ухмылка сменилась теплой, понимающей улыбкой. — Просто мне нравится иногда напоминать им, что ты мой. И только мой. Она снова положила руку ему на затыток, и он почувствовал, как все напряжение вечера окончательно уходит. Он был дома.