ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Гул коридоров Невермора сопровождал Альму постоянным эхом. Юная Аддамс ходила между учениками твёрдыми шагами, но в её голове стоял шум, более раздражающий, чем любой разговор. Письмо! Этот клочок бумаги, появившийся на её кровати словно из ниоткуда, без отправителя, без имени, без следа. Она перечитывала его несколько раз с прошлой ночи, пытаясь найти в чернилах какую-нибудь скрытую подсказку, другой штрих, скрытое намерение, но... ничего. Тайна привлекала её так же сильно, как и раздражала. И, как будто этого было мало, ей приходилось терпеть, как её брат Гомес без устали говорил о Мортише. «Мортиша другая, Альма, у неё есть способ смотреть на тебя так, как не каждый день увидишь…» Или сама Мортиша, тихо вздыхающая, когда думала, что Альма не слушает: «У твоего брата странное обаяние, я не могу его объяснить…» Альма фыркнула, вспоминая это. Если бы могла, она бы отравила эти слова прежде, чем они достигли её ушей. *** Она распахнула дверь класса и вошла. Анатомический класс был пропитан безошибочным запахом формалина. Банки с образцами плавали на стеклянных полках; некоторые студенты уже сидели за партами, неловко ёрзая, глядя на мёртвое животное, разложенное на препаровальном подносе. Это зрелище вызвало на лице Альмы лёгкую улыбку. Такие занятия были ей по душе. Она спокойно подошла, и когда она была готова сесть, кто-то занял место рядом с ней. Мальчик с каштановыми волосами, взъерошенными, словно только что спасшийся от бури, с улыбкой опустился на стул. «Надеюсь, вы не против, что я здесь посижу», — чётко сказал он. Альма оглядела его с ног до головы, прежде чем ответить: «Это зависит от обстоятельств. Вы по натуре раздражительный?» Мальчик тихо рассмеялся, возможно, привыкший к подобным комментариям. «Винсент Торп», – представился он, протягивая руку. Альма подержала её всего секунду, холодно и легко, прежде чем отпустить. «Альма Аддамс». «Я так и думал», – ответил он, слегка наклонив голову. – «Фамилия тебя выдаёт». «Надеюсь, это не будет вызывать у тебя кошмаров». «Не больше, чем у меня», – пошутил Винсент, устраиваясь поудобнее в кресле. Она приподняла бровь, заинтересованная, но не показывающая виду. Вокруг них другие студенты перешёптывались, отвлечённые лёгким разговором перед приходом профессора. Альма проигнорировала его. Или, по крайней мере, попыталась, потому что за одним из столов в глубине класса Айзек Найт поднял взгляд от своих записей, и его взгляд на мгновение встретился с её. Он ничего не сказал. Он просто посмотрел на неё с этим нейтральным, непроницаемым выражением лица, прежде чем вернуться к статье. Но проблеск был: искра узнавания, оценки и, возможно, чего-то большего. Альма отвела взгляд с едва заметной улыбкой. Затем вошёл профессор – высокий мужчина в круглых очках и кожаных перчатках, от которых сильно пахло дезинфицирующим средством. «Добро пожаловать на курс прикладной анатомии. Сегодня мы будем работать с образцами животных, чтобы закрепить знания о внутренних системах». – Его голос был сухим, резким. – «Надеюсь, все примут участие». Студенты обменялись нервными взглядами. Никто казалось, не был в восторге от идеи вскрыть труп прямо перед ними. Никто, кроме Альмы, чья улыбка стала шире, когда она ловко взяла скальпель. Животное, серый кролик, лежало на металлическом подносе. Его тусклые глаза отражали тусклый свет в классе. Винсент сглотнул, поправляя перчатки. – «Если хочешь, я могу это сделать», — сказал он скорее из вежливости, чем из убеждения. «И лишить себя возможности узнать, что внутри него?» — ответила Альма, наклонив голову. «Вообще-то… я не уверен, что хочу так подробно изучать это». Она тихо и мрачно рассмеялась: «Тогда смотри и учись». – Без лишних слов она вонзила скальпель в кожу животного чётким, решительным движением. Резрез легко раскрылся, и небольшая струйка крови брызнула ей на щеку. По комнате пробежал шепот.. некоторые ученики отвернулись, другие побледнели. Альма же не дрогнула. Она поднесла руку к лицу и провела пальцем по красной капле, с интересом посмотрев на неё, а затем вытерла её чёрным платком. Винсент попытался вмешаться, вытащив из кармана белый платок. «Позволь мне». – Он наклонился к ней, словно собираясь стереть след с её кожи, но Альма остановила его жестом, едва отодвинув платок. «В этом нет необходимости» — спокойно сказала она, смотря на него глазами, которые, казалось, пронзали его душу. – «Я к этому привыкла». Винсент отдернул руку, испытывая неловкость, хотя он и пытался скрыть это доброй улыбкой. Издалека Айзек наблюдал за происходящим. Его губы слегка изогнулись, словно он наблюдал за зрелищем, понятным только ему. Образ Альмы, улыбающейся с кровью на коже, был чем-то, неизбежно интригующим для него. И хотя он едва знал Винсента, их близость вызывала странную боль. Не откровенную ревность, а тихую неловкость. Альма продолжала препарирование, аккуратно разделяя ткани, тихо описывая увиденное, словно наслаждаясь личным ритуалом. Винсент наблюдал за ней, разрываясь между дискомфортом и восхищением, не в силах решить, вмешаться или позволить ей сделать всё самой. Профессор прошёл мимо их стола, одобрительно кивая. – «Точно, мисс Аддамс. Чистый, прямой срез. Безупречная техника». Альма гордо улыбнулась, когда неодобрительный ропот остальных нарастал. Айзек, находясь в глубине класса, не отрывал от нее глаз. В этой сцене было что-то забавляющее и одновременно тревожащее его. Альма Аддамс была не такой, как другие, он уже это знал, но вид её естественного поведения перед трупом подтверждал, что каким-то образом они жили в мире, отличном от остальных. Винсент, пытаясь разрядить обстановку, пробормотал: «Ты удивляешь, Альма». Она взглянула на него, улыбаясь с оттенком, граничащим со зловещим. – «Обычно это эвфемизм для слова «ужасающая».» Винсент нервно рассмеялся. Айзек, сидя за столом, что-то записал в блокнот, хотя улыбка на его губах задержалась ещё на мгновение. Занятие продолжалось под ропот, порезы и обнажённые внутренности. Для многих это было неприятным испытанием. Однако для Альмы это стало маленьким интеллектуальным пиршеством. *** Альма шла одна по саду Невермора. Солнце едва пробивалось сквозь верхушки деревьев, отбрасывая длинные тени, которые, казалось, тянулись по траве, словно костлявые пальцы. Воздух был свежим, насыщенным запахом влажной земли и свежесрезанных листьев. Она только что закончила один из своих самых нудных уроков и как всегда, предпочла уйти от толпы. Она опустилась на один из железных стульев в саду, держа письмо. Нахмурившись, она глядела на него, словно пыталась выжать из него какой-то секрет. Её завораживали загадки, интриги и тайны, но больше всего её раздражало отсутствие ответов. Она ненавидела, когда не могла контролировать ход игры. Она провела пальцем по краю листа, словно могла порезаться только ради удовольствия прикоснуться к нему. Она читала его так много раз, что слова, казалось, повторялись у неё в голове. Мрачно, двусмысленно. Восхищение или угроза – она не знала. И это приводило её в отчаяние больше всего. Шаги нарушили тишину в саду. Альма даже не подняла глаз.. она слишком привыкла к тому, что кто-то подходит к ней поговорить. «Клянусь, если ты ещё раз упомянешь о своей любви к Мартише, я дам тебе крысиный яд вместо закуски…» – сказала она с тяжёлым вздохом, не поднимая глаз. Затем она добавила с лёгкой улыбкой: «Или, может, я его приму, в зависимости от того, насколько ты будешь вести себя слащаво». «Альма Аддамс». Женский голос не принадлежал ни Мартише, ни Гомесу. Альма подняла взгляд, выгнув бровь. Перед ней стояла Лариса Уимс, блондинка с безупречной осанкой, с той уверенностью, которая, казалось, раздражала и смешила в равной степени. В её пристальном взгляде был проблеск веселья, расчётливый блеск, который заставлял большинство студентов чувствовать себя неловко. Альма же, напротив, тут же улыбнулась, склонив голову, словно увидев достойного противника. «Уимс». «Я тебя искала», — буднично заявила Лариса, скрестив руки.– «Насчёт моего предложения». Альма слегка закатила глаза. Конечно, она забыла об этом. Она на мгновение задумалась, теребя бумагу пальцами, но сохранила улыбку, которая всегда скрывала любое колебание. «Не думаю, что смогу». «Нет?» — удивлённо переспросила Лариса. – «Но если подумать, ты могла бы…» «Мои зелья нужны для изобретения и создания…» – Альма перебила её, торжественно подняв палец: «Может быть, немного, чтобы отравить, — добавила она с той самой тёмной искоркой, которая её характеризовала, — но не так, чтобы исцелить». Лариса прищурилась, словно не зная, серьёзна ли Альма или просто хочет спровоцировать её. «Значит, ты отказываешься присоединиться?» «Верно». – Альма встала, всё ещё держа письмо в руке. – «И если ты меня простишь, я должна раскрыть своего убийцу, преследователя или тайного поклонника». «Преследователя или убийцу?» – переспросила Лариса, выгнув бровь. Она была сбита с толку, заинтригована, а может, и то, и другое. Но Альма уже отвернулась. Она смотрела, как та уходит. Было что-то гипнотическое в том, как Альма шла уверенной походкой – её волнистые чёрные волосы мягко колыхались, словно тень, обладающая собственной волей. Ей не нужны были широкие жесты, чтобы оставить свой след: достаточно было её присутствия, взгляда, улыбки, которая всегда намекала на большее, чем говорила. Альма свернула за угол, собираясь войти сбоку здания, когда наткнулась на что-то твёрдое. Вернее, на кого-то. Она отшатнулась назад, почти ударившись спиной о кирпичную стену, однако твёрдая рука удержала её за запястье, предотвратив удар. Удар был не резким, но достаточно сильным, чтобы отметить контраст между самообладанием и осторожностью. Она даже не заметила, как письмо выскользнуло из её руки и упало на пол. «Я думал, ты всегда осторожна». Альма подняла глаза. Её взгляд встретился с взглядом Айзека, так близко, что она увидела тени на его лице, отбрасываемые светом. Глаза были не совсем на одной линии, но разница в росте была очевидна. Альме, даже в ботильонах, пришлось слегка приподнять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Она быстро пришла в себя. Её первоначальное удивление, как всегда, превратилось в лукавую улыбку. «Да», — ответила она, дёрнув запястьем, чтобы вырваться. – «Я просто не ждала тебя. Но в следующий раз я отомщу». Айзек ослабил хватку и отпустил, позволяя ей вернуться на своё место. Он не потерял самообладания, но лёгкая улыбка расплылась по его лицу. Однако его взгляд опустился на пол. Вот оно: письмо, прямо у её ног. Альма тоже увидела его, но прежде чем она успела наклониться, Айзек уже поднял его. Он держал его в руках, с интересом разглядывая конверт. «Письмо?» — спросил он, приподняв бровь. «Любовное письмо?» Альма коротко рассмеялась, выхватывая у него письмо. «Я бы сказала, скорее, от преследователя-убийцы, — легко поправила она. — «Это захватывающе. Хотя подозреваемых немного». «Мало подозреваемых?» — переспросил Айзек, с интересом наблюдая за ней. «О, успокойся». – Альма улыбнулась, словно ей нравилось видеть его сомнения. – «Ты один из них». Айзек приподнял бровь ещё выше, словно решая, стоит ли воспринимать это всерьёз. – «А меня это должно волновать?» «У меня уже есть идеальный способ, как пытками выбить признание из виновного». Блеск в глазах Альмы был таким искренним, что Айзек почувствовал лёгкий холодок. Не потому, что он сомневался в её преувеличении, а потому, что, будучи потомком семьи Аддамс, он не понимал, где здесь шутка, а где факты. «Есть ещё подозреваемые, или только я?» — спросил он полушутя, полулюбопытно. Альма задумчиво приложила палец к губам. – «Вообще-то, у меня есть список…» «А как же Винсент Торп?» — перебил Айзек, не отрывая от неё глаз. Альма тихонько усмехнулась. «Винсент, – повторила она, словно смакуя имя, – «не думаю. Он едва не упал в обморок, когда я разделывала это животное на уроке биологии». «Но вы, кажется, ладили», – заметил Айзек, словно делая язвительное замечание. «Приятно узнавать людей, – сказала Альма естественно – «знаешь, со временем становишься друзьями. А потом можешь использовать их на своих гильотинах». Тон, которым она это сказала, был таким весёлым, таким искренне весёлым, что Айзек не знал, смеяться ему или беспокоиться. «Конечно…» – пробормотал он с лёгкой улыбкой. Альма сунула письмо под подмышку, словно это защитит его от дальнейших любопытных взглядов. Она сделала пару шагов к входу в здание, но, перед тем как уйти, слегка повернулась, ровно настолько, чтобы послать последний взгляд, полный злорадства. «Не старайся так невинно выглядеть, Айзек.. Это всегда вызывает у меня подозрения». И с этой кривоватой улыбкой, которая, казалось, подчёркивала каждое её слово, Альма ушла, войдя в здание. Её шаги эхом разносились по ступеням, пока не затерялись. Айзек остался неподвижен, провожая её взглядом.