Часть 34

Утро началось спокойно. На кухне пахло свежим кофе и поджаренными гренками. Соня сидела за столом и перебирала учебники, как будто собиралась в экспедицию, а не в школу. Но взгляд её всё время убегал к окну, и улыбка то и дело пробегала по лицу. Ирина заметила это. — О чём думаешь, доченька? Соня чуть замялась, но потом собралась с духом. — Мам… Егор сказал, что хочет познакомиться с вами. Ну… с тобой и папой. Женщина удивлённо подняла брови. В её сердце кольнуло волнение: встреча с другом дочери, который, по её ощущениям, был вовсе не просто другом. — Вот как? — тихо сказала она, чтобы не выдать своей растерянности. — И что ты на это ответила? — Сказала, что подумаю, — призналась девочка, краснея. — Мам, можно пригласить его к нам на ужин? Я… я очень хочу, чтобы вы его узнали. Блондинка на секунду замолчала. В памяти всплыли собственные студенческие годы: первые свидания, робкие разговоры, ощущение, что сердце готово выпрыгнуть из груди от любого взгляда. Она улыбнулась и кивнула. — Конечно, можно. Соня радостно вскочила, чмокнула мать в щёку и вихрем вылетела из кухни собираться в школу. Ирина осталась стоять у стола, слегка растерянная, но с улыбкой. В этот момент в кухню вошёл Геннадий. Он выглядел довольным, подтянутым, хотя в глазах ещё читалась усталость после вчерашнего дня. Он молча подошёл к Ирине, обнял её за талию и поцеловал в губы. — Доброе утро, красавица, — сказал он с лукавой улыбкой. — Я краем уха слышал… Наша дочь сияет, как фонарик. Кажется, этот Егор — не просто одноклассник. Женщина вздохнула, но улыбка осталась. — Да, похоже, что так. Знаешь, я сама не ожидала. Она так серьёзно к этому отнеслась. Мужчина тихо рассмеялся, отстранился чуть-чуть, глядя ей в глаза. — Ну, у кого она такая? Вспомни себя. Разве ты не сияла, когда мы с тобой встречались в институте? Ирина улыбнулась, качнула головой. — Сияла? Я, скорее, прятала глаза, чтобы никто не догадался. — А я всё равно видел, — мягко сказал Кривицкий. — Каждое твоё смущение, каждый жест. И именно поэтому я полюбил тебя ещё сильнее. Он прижал её к себе, а Ирина закрыла глаза и позволила себе на минуту вернуться в те времена, когда они были юными студентами, мечтали о будущем и не знали, какие испытания ждут впереди. — Всё повторяется, — сказала она тихо. — Только теперь это уже наша дочь. — Значит, у неё впереди самые прекрасные годы, — ответил Геннадий. — А мы будем рядом. Завтрак прошёл почти молча. Соня что-то весело рассказывала о школе, но Ирина и Геннадий больше слушали её, чем говорили сами. В воздухе висело напряжение: каждый думал о предстоящем визите к кардиологу. Когда Соня ушла, Ирина, убирая со стола, тихо сказала: — Сегодня у нас приём у кардиолога. Ты не забыл? Геннадий кивнул, но в его голосе прозвучала едва уловимая усталость. — Помню. Через час они уже сидели в коридоре, ожидая вызова. Белые стены, мягкий запах лекарств и тихие шаги медсестёр создавали тягостную атмосферу. Геннадий старался держаться бодро, даже пошутил, но его рука нервно сжимала край папки с документами. Ирина твёрдо настояла: они пойдут вместе. В кабинете их встретил седовласый врач средних лет. Он внимательно просмотрел историю болезни, результаты анализов и кардиограммы. После осмотра он снял очки, положил их на стол и посмотрел на Геннадия и Ирину. — Ситуация серьёзная, — сказал он спокойно, но твёрдо. — У вас есть постинфарктные изменения миокарда, сердечная мышца ослаблена. Риск повторного инфаркта очень высок. Сейчас мы ещё можем поддерживать вас лекарственно, но нужно понимать: без более радикального вмешательства прогноз неблагоприятный. Ирина крепко сжала руку Геннадия. Врач объяснил, что в перспективе может потребоваться трансплантация сердца и что они должны начать готовиться. Кривицкий чуть усмехнулся, но в его глазах промелькнула тревога. — То есть моё сердце уже списали со счетов? — Не списали, — мягко сказал врач. — Но оно работает на пределе. Мы должны думать о будущем заранее. Главный совет доктора был: строго соблюдать режим и не перегружать сердце. Никаких лишних нагрузок. Они вышли из кабинета молча. В коридоре Ирина остановилась, не в силах сделать шаг дальше. Геннадий посмотрел на неё и попытался улыбнуться: — Ну вот, теперь ты всё знаешь. Она не выдержала и прижалась к нему, пряча лицо у него на груди. Её сердце билось так, будто хотело заменить его сердце своим. В машине царила тяжёлая тишина. Ирина крепко держала руль, глаза её были сосредоточены на дороге, но мысли возвращались к словам врача. — Геннадий Ильич, — резко заговорила она, голос её был твёрдым, почти командным. — Мы едем домой. Ты немедленно берёшь отпуск. Он удивлённо посмотрел на неё. — Ир… подожди, так сразу нельзя… — Можно, — перебила она, стукнув пальцами по рулю. — Ты слышал врача? Отпуск. Никаких операций. Никаких перегрузок. Я не собираюсь рисковать тобой. Твоё сердце должно отдохнуть. А мы должны научиться жить медленно и спокойно. Он отвернулся к окну, сжал губы в тонкую линию, но не спорил, чувствуя её решимость. — Ладно, — выдохнул он. — Хорошо. Отпуск. Но что мы будем делать дома? Я сойду с ума от безделья, Ир. Женщина посмотрела на него — усталого, бледного, но в этот момент невероятно любимого. — Мы не будем бездельничать, — ответила она мягче. — Мы будем жить. Они подъехали к дому, и тут блондинка увидела во дворе Соню. Девочка вернулась из школы, но не спешила заходить, она сидела на скамейке и отправляла кому-то сообщение, улыбаясь своему телефону. В этот момент в голове Ирины всё встало на свои места. Не нужно откладывать жизнь, нужно её просто изменить. — Знаешь что? — сказала она, выключая зажигание. — Врач сказал: никаких нагрузок. Но он не запрещал радоваться жизни. Геннадий вопросительно поднял брови. — У нас сегодня семейный совет, — объявила Ирина. — Мы все трое — ты, я и Соня — собираемся, надеваем удобную обувь и идём гулять в осенний парк. Без целей, без спешки, без мыслей о работе. Просто три часа тишины, золотых листьев и воздуха. Это будет твой первый шаг к новому, спокойному режиму. Начнём прямо сейчас. Мужчина смотрел на неё, на хрупкость её лица, на решительный блеск в глазах. Он понял, что это не просто прогулка — это её способ справиться с только что услышанным, её способ спасти его. Он протянул руку и накрыл её ладонь на руле. — Хорошо, капитан, — сказал он, пытаясь улыбнуться. — Семейная прогулка. Мне это нравится. Они вышли из машины и направились к дочери. Соня отложила телефон и подняла на родителей сияющие глаза. — Мам, пап! Вы уже… — Соня, — перебила Ирина с неожиданной лёгкостью, — Мы только что приняли очень важное решение. Сегодня у нас день тишины. Быстро переодевайся. Мы втроём идём гулять в парк. Прямо сейчас. Соня сначала удивилась, но, увидев спокойные, но твёрдые лица родителей, поняла, что спорить бесполезно. Идея ей понравилась. — Круто! — сказала она, вскакивая со скамейки. — Я только куртку… Она убежала в дом. Геннадий и Ирина переглянулись. Между ними всё ещё висела невидимая стена страха, но теперь на ней появилась трещина — трещина, через которую проникал осенний свет и ощущение семьи. Они стояли у крыльца, держась за руки, и ждали, пока их дочь соберётся...