Часть 1

Как часто люди задумываются о значимости одежды? В холод она помогает удержать крохи тепла нашего же тела, а в удушливый зной не даёт рухнуть с солнечным ударом где-нибудь посреди раскаленной дороги и стать пищей для кротокрысов. Одежда служит символом принадлежности к той или иной группировке. В зависимости от того, входишь ли ты на определённую территорию в силовой броне или в шапке из головы выпотрошенного шакала зависит, поприветствуют тебя как дорогого гостя или же расстреляют. Если оказаться в Форте Цезаря с изображением двуглавого медведя на груди — в лучшем случае расстреляют. Особенно, если ты женщина. Определенная одежда используется для проведения тех или иных ритуалов: после того, как цивилизация погибла в ядерном огне, пугающее количество людей вернулось к первобытному образу жизни. Набедренные повязки выдают забывших дарованные технологиями блага дикарей с головой. Ритуальные наряды особенно красочны. Леденящие душу маски глядят пустыми глазницами тебе в душу; шёлковые пёстрые ленты развеваются яркими знаменами, чествующими духов; платья, давящие на плечи сильнее пластин тяжёлой брони, стоят дороже, чем вся деревня. По опрятности костюма составляют мнение о его владельце — зачастую ошибочное, но какая разница, ведь по одёжке встречают? А ещё само её наличие дарит чувство защищенности... Изнывая от зноя, то и дело щупая горячий словно забытая на огне сковородка затылок, Курьер плетётся вдоль испещрённой длинными трещинами дороги. Одетое лишь в нижнее белье и армейские ботинки тело облепили тысячи песчинок. Прилипнув к поту, они превратились во вторую кожу — твёрдую, без жалости трущую беззащитное тело. Стряхивать бесполезно: вместо одних появляются другие, и остаётся лишь стиснуть зубы, на которых скрипит тот же треклятый песок, да идти вперед. И не думать о том, как сильно хочется есть! Игнорировать требовательное бурчание желудка, который можно было бы заполнить, да вот незадача: сухарики остались в куртке, а на человеческой коже карманов для пищи не предусмотрено. Женское тело в одном белье привлекает пристальные взгляды. Бредущий навстречу старый лысый путник, щуря мелкие глазки, пытается заглянуть в декольте, но удар протонным инверсионным топором даёт понять, что так делать не стоит. Мужику несказанно повезло, что не успевшая разозлиться Курьер бьёт лезвием плашмя. Заставив его рвануть прочь угрожающим замахом и показав средний палец улюлюкавшим на посту дозорным НКР, она продолжает путь, пребывая в размышлениях на тему ценности одежды. «В тяжёлые времена даже столетняя, пропитанная вонючим потом кофта — благо, а всё почему?» Курьер проклинает саму себя. Ответ на поставленный вопрос известен, тем более, он и стал первым звеном тянущейся уже больше часа цепочки размышлений об одежде. «Потому что нехрен играть в Караван на шмотки, если правил не знаешь, вот почему!» Вновь выругавшись, Курьер идёт в сторону Гудспрингса: выпрашивать у доктора Митчелла новую одежду.