Часть 14 - Первый снег

Это был именно тот самый день. День, когда исполнилась самая потаённая его мечта. Если оглянуться назад, перелистать каждую страницу его, как оказалось, только начавшейся с неудач жизни, прочитать её от корки до корки, можно было бы наткнуться на маленькую, хрупкую, увядающую мечту, укрытую толстыми слоями желания перевернуть весь мир вверх тормашками и окунуть всё в кровавую баню. Сердце стучало так быстро, что он с трудом удерживал внимание. Сакура замерла, едва приоткрыв губы, словно не сразу поняла его слова, и только потом огляделась по сторонам: небольшой коридор начинался с низкой ступени у входа и, поднимаясь, переходил в светлую кухню. Дальше открывалась просторная гостиная, а за ней — ещё три светлые деревянные двери, ведущие в остальные комнаты. — Это наш дом? — спросила Сакура, всё ещё не до конца веря.  — Да, — Саске едва заметно опустил голову, и взгляд его, брошенный исподлобья, застыл на ней. Сакура прижала руки к животу и сделала несколько осторожных шагов в сторону гостиной. Комната была пустой: татами на полу, большие раздвижные стеклянные двери, выходящие во двор. Он сделал шаг следом, но она вдруг замерла и быстро вернулась к нему, всё ещё оглядываясь по сторонам. — Но как? Ты говорил, что у тебя нет денег, — удивилась она. — Я продал земли, — ответил он. Сакура непонимающе посмотрела на него. Саске прислонился к кухонной столешнице позади себя и убрал руки в карманы. — Какаши сейчас занимается расширением Конохи. Земли под новые дома не хватает, поэтому он обсуждал со мной возможность передать квартал Учиха под прямое управление деревни — как единственный крупный участок, который до сих пор пустует. — Всё это время эти земли принадлежали только тебе? — голос Сакуры невольно поднялся. — Ты думаешь, почему я там жил один, без соседей? — Саске слегка приподнял брови. Этот вопрос застал Сакуру врасплох. Она растерянно отвела взгляд, перебирая ткань плаща у груди. Затем удивление на её лице сменилось грустью. Сакура подошла ближе и встала рядом с ним. — Потому что люди не хотели заселяться в опустевшем квартале из-за плохой приметы… — сказала она, нащупывая под его плащом его руку и осторожно переплетая свои пальцы с его. — По крайней мере, мы все так думали… Саске уловил в её словах это «мы» и подумал, что она имеет в виду себя и Наруто, а возможно, и остальных ребят из их окружения. В силу возраста никто из детей глубоко не задумывался, почему их одноклассник живёт так далеко от остальных, да ещё и один в опустевшем квартале. А если и задумывались позже, то, возможно, строили разные догадки. В совете обсуждали, не перевести ли его в центр деревни, в новое жильё, но Саске тогда сам для себя решил: если он хочет добиться своей цели, убить брата, он должен каждый день, идя в академию, видеть и помнить, ради чего его оставили жить, и что ему предстоит сделать.  Страшно было остаться единственной живой душой в радиусе километра посреди опустевших домов, но страшнее — не заслужить право жить. Спорить и уговаривать мальчика не стали, его быстро оставили в покое. Огромное наследство было передано ему преждевременно, с малой долей чувств и пояснений как с этим всем обращаться. Единственным якорем, который держал его в настоящем, было ощущение тонких, замёрзших пальцев Сакуры в протезированной руке. Всё остальное — тело, мысли — уже скользило по пустым улицам его района. Он почувствовал тяжесть на плечах. — Это тоже. Ещё тюрьма рядом, — напомнил Саске. Сакура чуть сильнее сжала его руку и прислонила голову к его плечу. Оба вспоминали, как в один из дней, когда она пришла проведать его в тюрьме и заодно обработать культю его руки, он, сам от себя не ожидая, поделился с ней, что в детстве хотел стать полицейским* и сидеть в одном из кабинетов этажом выше. Такой незначительный факт о себе, затерявшийся и забытый с годами, почему-то вспомнился именно в тот момент, когда он сидел запертым прямо под этими кабинетами, давно занятыми людьми из других кланов. — Отчасти даже хорошо, что никто не хотел там жить. В домах было много вещей моих соклановцев. — А сейчас? Почему ты решил всё продать? — Сакура немного склонилась к нему и заглянула ему в лицо. Глядя на неё, он задумался. Наивный мальчишка, который пока ничего не смыслил — ни в том, как быть нежнее с девочками, откуда берутся дети и как становиться главой целого клана, — мечтал, чтобы опустевший район Учиха каким-то волшебным образом вновь наполнился гулом голосов, запахами еды и светом в окнах. Наивность прошла, но мечта, обозванная для внешнего мира целью, всё ещё хотела быть исполненной. На этом далёком острове, в этом пустом доме, где они стояли на кухне только вдвоём, сможет ли он позволить себе сделать то, чего никогда раньше не делал? Ведь никто не увидит, кроме неё? Значит, это увидит только она. Саске позволил себе залиться в широкой и тёплой улыбке, и уголки глаз мягко изогнулись, от чего у Сакуры перехватило дыхание. — Ради вас, — признался он. — Я не хочу, чтобы моя дочь жила там, где всех убили. Это не то место, где должен расти ребёнок. Слеза так внезапно скользнула по щеке Сакуры, что его улыбка тут же исчезла. Он на мгновение замешкался, не зная, что сказать или сделать. Сакура шагнула к нему ближе, встав прямо перед ним, и, пока его голова ещё была склонена, легко коснулась своим лбом его. В нос ударил запах озона и пыли с её дорожного плаща, смешиваясь с цветочным ароматом её волос.  Он осторожно положил обе руки ей на живот, и она накрыла их своими. На бежевой ткани плаща, облегающей его, одна за другой проступили тёмные влажные пятна. — Получается, мой муж всё это время был самым крупным землевладельцем в Конохе? — она попыталась пошутить сквозь слёзы, но голос всё равно сорвался. Саске коротко выдохнул через нос, с лёгкой ухмылкой. — Был. Я взял часть денег, которые мне передал Какаши, и выкупил этот дом. Я рассчитывал на большую сумму, но за такой квартал больше не дадут**. Она шмыгнула носом, понимающе кивнула, и её волосы мягко защекотали его лоб. — Если ты купил этот дом, значит, мы здесь надолго? — После разговора с Мизукаге я ещё больше убедился, что эта миссия может затянуться. Я принял это решение, чтобы было угодно и тебе, и мне, — он отстранился и взглянул на покрасневшие глаза жены. — Ты сказала, что с рождением ребёнка выпадешь из своей обычной жизни. Значит, сейчас возвращаться в деревню не нужно. Сакура опустила взгляд, на секунду сжала губы, словно обдумывая его слова, и тихо выдохнула. — Скажи честно. Ты ведь не хочешь возвращаться в Коноху? Саске тут же выпрямился и сжал кулаки. — Я не имею права жаловаться, Сакура. Я сделал слишком много плохого, чтобы меня жалели. Если я начну говорить о своих лишениях, мне тут же предъявят не меньше. Он обошёл её и вошёл в гостиную, остановившись в центре и опустив голову. За его спиной тихо послышались шаги, Сакура вошла следом. — И всё же… мне до сих пор горько за свой клан, — сквозь сжатые зубы продолжил он. — Думаешь, кто-то сейчас в Конохе поставит памятник моему брату и посадит оставшихся двоих старейшин? И всё равно я поклялся защищать деревню, ради которой Итачи всем пожертвовал… и вот чем я сейчас занимаюсь. Он не дал ей прямого ответа, но Сакура всё равно его поняла. Он услышал, как она разрыдалась и, всхлипывая, сказала: — Я даже не знаю, что сказать, чтобы утешить тебя. Мне просто больно за тебя, и я не знаю, что могу для тебя сделать… Как она может не знать, что может для него сделать? Разве не она сама, когда им было по тринадцать лет, предложила решение его одиночеству? Остаться с ней, и он не будет жалеть ни дня. Что не даст ему грустить и сделает его счастливым. Что даже поможет ему с местью, как бы наивно и по-детски это ни звучало. А если не может остаться, то взять её с собой. Он резко повернулся и в этот раз подошёл не со спины, пряча глаза, а остановился прямо перед ней и почти умоляюще сказал: — Просто будьте здесь. Этого достаточно. Сакура на секунду снова задержала дыхание, глядя на его нахмуренные брови и сбившееся дыхание, затем вытерла ладонью слёзы и наконец улыбнулась. — Тебе нравится здесь? — спросила она дрожащим голосом. Саске коротко выдохнул с тихим смешком. Какая разница, нравится ему или нет — этот вопрос должен задавать он. — А тебе? Она ещё раз внимательно осмотрелась вокруг, медленно направляясь к стеклянным дверям, ведущим во внутренний двор. — Я даже не знаю, что чувствовать. Это так неожиданно. Этот дом такой… я не знаю, здесь столько места. Даже двор большой… а рядом море? — Да, — ответил Саске, чувствуя тихую гордость от того, что смог выкупить дом у моря, и что, скорее всего, Сакуре он нравится. Она повернулась и встала рядом с ним. Он заметил, как в её глазах постепенно появляется изумление. Затем она вернулась на кухню, и начала по одному открывать верхние шкафчики гарнитуры. — Кухня светлая, и тут столько полок. Гостиная… — зайдя обратно, она подошла к одной из дверей. — А здесь что? Ванная? Ей открылась небольшая, аккуратная ванная комната, выложенная мелким белым кафелем. В глубине стояла большая глубокая ванна, в которую могли бы поместиться сразу двое взрослых. Над ней была маленькая форточка, из которой падал солнечный свет. Днём можно было не включать свет. Саске последовал за ней и толкнул две соседние двери рядом с ванной. — Здесь спальни, — сказал он, кивком предлагая Сакуре заглянуть внутрь. Сакура с заметным воодушевлением приподняла брови, глубоко вдохнула и подошла к нему. За дверями оказались комнаты с белыми стенами, одна немного больше другой. Из меньшей комнаты через большие раздвижные окна открывался вид на ворота, через которые они только что вошли. — Наша дочь увидит тебя раньше меня, если ты вернёшься домой, — со смехом заметила Сакура. — Хм, — согласился Саске. Маленькую комнату стоило обустроить под детскую, а большую занять самим, в ней с одной стороны были большие встроенные шкафы. — Почему ты выбрал это место? — спросила она, повернувшись к нему, затем покачала головой, не понимая. — Когда ты успел купить дом? Ты же всё время был рядом со мной. — Я познакомился с прежним хозяином этого дома, когда в прошлый раз прибыл в Страну Воды и не смог туда попасть. Связался с ним через ястреба и предложил продать дом, — признался Саске монотонно, а следующие слова произнёс уже серьёзнее. — Это не скрытая деревня. Здесь ничего не знают ни о нас, ни о войне на материке. Мне будет спокойнее, если вы будете здесь, пока я ищу след Кагуи.  Сакура кивнула на его объяснение, затем расстегнула ворот плаща, собираясь снять его, но дом давно не отапливался, и внутри было даже холоднее, чем на улице. По её телу пробежала дрожь, она поспешно застегнула плащ обратно и, задумчиво, прошла через всю гостиную к стеклянным дверям. За ними открывался небольшой внутренний двор с редкой травой и тёмными участками перекопанной земли вдоль невысокого деревянного забора. В углу была узкая калитка. — Сакура, — вкратчиво произнес Саске имя своей жены, но в этот момент она задала ему неожиданный вопрос. — Что ты почувствовал, когда исполнилась твоя меч… — она на секунду замешкалась и поправила: — когда достиг своей цели? «Опустошение», — хотел ответить Саске, но Сакура продолжила: — Это мечта любой девочки — выйти замуж и жить в своём доме с любимым мужем и детьми. Это было и моей мечтой. А затем столько всего случилось, что я спрятала это желание далеко: нужно было стать сильнее, выжить, попытаться тебя… — она замолчала, посмотрела вдаль, и коснулась пальцами стекла. — Я не верила, что такой счастливый момент в моей жизни наступит, да ещё так скоро. И что это будет возможно именно с тобой… Это слишком смело и нереалистично, чтобы быть правдой. Саске наблюдал за её спиной и медленно подошёл ближе. Сакура провела пальцами по стеклу, оставляя на нём отпечатки. — Но когда моя мечта сбылась, да ещё была исполнена именно тобой, я не знаю… я почувствовала столько эмоций одновременно, что растерялась и не дала должной реакции на твой подарок… Саске подошёл к ней вплотную и остановился за её спиной. Его пристальный взгляд не упустил лёгкую дрожь в её плечах, когда приблизился. Сакура, слегка повернув голову в его сторону, произнесла: — Тебе не нужно оправдываться передо мной, почему мы сейчас не можем вернуться в Коноху. Мне хорошо в любом месте, где я могу быть с тобой. Разве не это должны чувствовать супруги? Саске почувствовал, как по телу разлились облегчение и благодарность. Сакура хотела было что-то ещё сказать, но он перебил её: поднял руку рядом с её головой, опёрся ладонью о край двери и раздвинул створки во двор. В дом тут же потянуло прохладным ноябрьским ветром, всколыхнувшим пряди её волос. — Хочешь посмотреть на море? — спросил Саске.  — Хочу, — ответила Сакура улыбнувшись и воодушевленно кивнув. Под босыми ногами тихо шуршала влажная от морского бриза трава, пока они шли к калитке. За ней вниз по каменному склону тянулась деревянная лестница, уводившая к почти неподвижному морю. Низкое пасмурное небо уже начинало темнеть к вечеру, и тусклый закат растекался по облакам холодными серебристо-персиковыми полосами. Сакура ахнула и первой побежала вперёд, ногами утопая в сером песке. Почти добежав до воды, она остановилась у самых волн. Ледяное море коснулось её ступней, оставив после себя тонкую линию белой пены и мелкие камушки, осевшие между пальцами ног. — Дорогой, подойди сюда! — она помахала Саске, который только неспешно спустился с последней ступени лестницы. — Обойдусь, — буркнул он, не желая мочить ноги. Ему и без того не нравилось ощущение мокрого песка, прилипавшего к ступням. Он уже хотел возразить, что она простудится, но Сакура лишь рассмеялась, отошла от воды и вприпрыжку побежала дальше по пляжу, крича ему через плечо: — Здесь так красиво! Значит, у нас дом у моря? Я никогда о таком не мечтала! Когда потеплеет, мы сможем устраивать здесь пикники! — она повернулась к нему, продолжая идти спиной вперёд. — А когда родится наша девочка, она сможет строить здесь песочные замки и купаться каждый день! Саске задержал дыхание, представляя это. О таком он раньше не думал, но если помимо миссии у него будет время… почему бы и нет. Он неспешно шёл по пляжу следом за ней, опустив взгляд, и вдруг вспомнил, как год назад так же гулял по этому пляжу в одиночестве, когда ястреб из Конохи принёс ему письмо от Наруто. Разобрать его почерк было непросто, но в нём говорилось, что Сакура рассказала о его детской мечте работать в полиции и что сейчас он точь-в-точь похож на полицейского. Эти строки заставили его вспомнить другие давно забытые мечты. И тогда он решил, что пора наконец вернуться в деревню. За Сакурой. — А ещё, Саске-кун, ты любишь арбузы? Голос Сакуры, прозвучавший совсем рядом, вытащив его из раздумий. — Ты мне не рассказывал! Если летом полить арбуз холодной водой из-под шланга и оставить ненадолго, он будет таким вкусным, — она приложила палец к губам и задумчиво посмотрела в сторону домов. — А здесь растут арбузы? Надо будет потом спросить у соседей. — Спроси, — ухмыльнулся Саске. Сакура поравнялась с ним, но всё ещё продолжала пятиться спиной вперёд. Она заворожённо смотрела на него и никак не могла перестать задавать вопросы. — Послушай, Саске-кун, а где мы сегодня будем спать? Кажется, в доме ничего нет. — Пока постелим спальные мешки в гостиной. — Ещё в доме холодно. Мы даже не посмотрели, как его отапливать. — Я разожгу котёл. — А где мы сегодня будем есть? Я бы сейчас съела огромную порцию жареной рыбы. — Поищем что-нибудь в порту. — Пол всё равно будет холодным, мне кажется. Надо купить домашние тапочки. Тебе нравится синий? — Купим, — обещал Саске. В следующее мгновение его носа коснулось что-то холодное и мокрое. Он с лёгким недоумением вытер его пальцами и понял, что это была вода. Подняв взгляд к пасмурному небу, Саске заметил, как оттуда одна за другой начали падать снежинки. В этом году зима наступила чуть раньше обычного. Сакура вслед за ним тоже подняла голову, а затем вытянула руку. На её кожаной перчатке задержалась снежинка и медленно растаяла. После этого она снова отошла вперёд, продолжая с любопытством осматривать пляж. В тот зимний день несколько лет назад, когда так же пошёл первый снег, они едва не ранили друг другу сердца слишком глубоко. Позже Сакура извинилась в письме за своё намерение, но он ответил, что тогда был слеп и глазами, и душой. А если он ничего не видел, значит, ничего того и не было. Тем более она не знала правду о резне клана. Тем более он ошибался и в ней, и в самом себе, когда решил, что они стоят по разные стороны жизненного пути. И вообще, извиняться не должна была она. Просить прощения должен был только он. В этом союзе плохим и недостойным считал он лишь себя. Каждый из них судил другого по поступкам, но самих себя они судили по намерениям. Море было тихим. Серые волны медленно накатывали на берег, оставляя на мокром песке тонкие полосы пены. Сквозь тяжёлые облака всё ещё пробивался закат, окрашивая небо приглушённым золотом. Снег падал медленно и почти невесомо, оседая на их дорожных плащах. — Это так странно, Саске-кун! Снег идёт на пляже! У меня в голове не укладывается! — восторженно воскликнула Сакура и тут же побежала к нему в объятия. Да, она ему не противоречила.