Глава 4: Страсти накаляются

      В тёмном коридоре фонари горели тусклым жёлтым светом. Шаги эхом отбивались от прочных металлических стен. Сырость помещения настолько въелась в мозг, что неприятный запах, смешанный с химикатами, уже не вызывал тошноты. Что к свету, что к запаху привыкаешь быстро, а вот атмосфера… Тусклость и затхлость меркли по сравнению с общим настроением, витающим в этих коридорах. Они были пропитаны болью и страхом. Шаг влево, шаг вправо и вот ты уже в прочных тисках настоящего Ада. Хочешь ты этого или нет, но на операционном столе в лаборатории всё равно окажешься. За проступок, по расписанию, по чужой прихоти, для эксперимента. Потому что родился…       Здесь было тихо. Очень тихо. Как будто попал в морг и где-то здесь лежат мёртвые. В каждой отдельной комнате обязательно стояли глушители звука, пропускающие наружу крики и голоса, лишь когда открывались двери. В такой тишине ты всегда остаёшься один на один с самим собой. Это самое ужасное. Особенно, если в твоей комнате стоит зеркало. Особенно, если в полный рост. В нём виден каждый шрам, каждый след от укола. А ещё оттуда на тебя смотрит не человек. Забитый зверь. Не в битве или на охоте, а в каком-нибудь плешивом цирке или на чёрном рынке. Взгляд животного, у которого забрали право на жизнь; чьей жизнью распоряжаются, как хотят, игнорируя слово «нет».       Зачем вообще придумали это слово, если его всё равно никто не слушает? Сколько ни кричи, сколько ни умоляй, его пропускают мимо ушей. Можешь добавить к нему «пожалуйста» или «прошу», если хочешь получить ещё и кривую насмешку с наигранной жалостью. Те, у кого есть сила, всегда будут выше слабых. И слово «нет» для них пустой звук. Хоть об стену бейся, до них не достучаться. Таков наш мир.       Герои. Злодеи. Какой в этом смысл? И те, и те всегда были, есть и будут даже без специальных определений. Где гарантия, что врач, который спасает чужие жизни, не может издеваться над своими другими «пациентами»? Где гарантия, что человек, протягивающий руку помощи брошенным детям, не использует их в своих коварных планах? Никто ничего не знает наверняка.       Этим же беднягам забивают голову чушью про общее благо в обмен на их жертву и прекрасное будущее, которое они помогут построить. Дети на то и дети, особенно обиженные на мир и недолюбленные обществом, что ведутся на малейшую ласку. Они готовы выпрашивать эту любовь и не важно, какими способами. Украсть, убить, умереть, стать подопытным кроликом, — лишь бы его любили и не забывали. Дети — лучший объект для манипуляции.       Это тоже часть жизни.       И в этих мрачных коридорах столь простая истина кажется до невозможности прозрачной. Что делать запертой в клетке птице, которой стянули крылья прочными цепями? Их ещё не вырвали, но каждый день готовят к этому. Как выбраться на свободу и забыть ужас, кровь и боль?       — Эй, Нихром. Как думаешь, злой человек может сделать что-то хорошее?       Чей это голос? Кто его зовёт? Почему он не видит лицо? Лишь больничные белые штаны и кофта, натянутые на худощавое тело. Даже кончиков волос не было видно. Просто размытая картинка вместо головы.       — Эй, Нихром. Как думаешь, злой человек…       «Да кто ты вообще такой?»       — Эй, Нихром. Как думаешь…       «Отстань от меня. Я тебя не знаю.»       — Эй, Нихром…

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      — Нихром! НИХРОМ!       Зелёные глаза резко распахнулись, а рот жадно хватал воздух. Солнечный свет ударил в глаза, заставляя парня поморщится. Он потёр их и огляделся. Его комната: те же стол и шкаф, брошенный в углу рюкзак, сложенные на полках учебники.       Возле кровати, уперев руки в бока, стояла Рейко. На её плече неизменно висело кухонное полотенце, а волосы были заплетены в небрежный пучок. Нихром уже не помнит, когда в последний раз видел женщину при параде. С её работой по клубам уж точно не подходишь, времени совсем нет. Выражение лица матери было сердитым. Нихром понял это по сомкнутым в полоску губам и нахмуренным бровям. На лбу из-за этого залегли морщины.       — В школу опоздаешь, — с упрёком сказала она. — Одевайся и иди завтракать. И учти, я всё ещё жду, когда ты в подробностях расскажешь про вчерашнее.       Рейко вышла из комнаты. Нихром запустил руки в волосы, прикрыл глаза и издал вымученный стон. Каждому родителю сообщили о случившемся, но Незу лично обещал взять дело в свои руки. Вернее, лапы. Такого больше не повторится. Не должно, просто не может повториться!       События вчерашней бойни ярко вспыхивали в голове. Тёмный портал. Зверь. Всемогущий. Кровь. Томура… В конечном итоге он вернулся почти к самому началу. Как сказать об этом матери? Нужно аккуратно, деликатно, постепенно, чтобы она не испугалась; чтобы не волновалась за него в академии и на будущей практике; чтобы не оборачивалась по сторонам на каждый шорох, возвращаясь вечером, а порой и ночью, с работы. Нужно всё взвесить и…       — Это были Шигараки Томура и Курогири.       Рейко наливала чай, который стал переливаться из чашки. Её губы застыли в растерянной улыбке, а глаза были широко распахнуты. Руки задрожали и вместе с ними чашка и чайник, из которого продолжал выливаться чай, заляпавший пол и белые носки женщины.       Не умел Нихром аккуратно. Всегда всё в лоб. По-другому его просто не научили, а когда мать пыталась, ничего не выходило. То, что крепко засело ещё в детстве, сложно изменить.       — К…как?       Нихром не ответил. Он подошёл к Рейко, забирая у неё приборы, и посадил за стол. Мать напоминала сейчас тряпичную куклу. Сломанную куклу. Парень вытер коричневое пятно на полу и налил Рейко новый чай. Зелёный с мятой, вроде как, успокаивает. Сам же ограничился газировкой из холодильника, садясь напротив.       — Мам, — тихо позвал Нихром. — Всё нормально.       — Они узнали тебя?       Парень прикусил губу и отвёл взгляд в сторону. Если признается, то мама потеряет много нервов. Даже врач не может оставаться хладнокровным, когда речь заходит о собственном ребёнке. Но он никогда не врал ей. Они всегда были вместе. Были одной командой. Если он соврёт, то чем будет лучше того, кто столько лет обманывал и издевался над ними?       — Да.       — Мы не можем здесь оставаться.       — Мам, нет. Успокойся, всё нормально. Я уже не ребёнок.       — Тебе всего шестнадцать.       — Шестнадцать, мам! Не шесть, не восемь и не десять. Я могу сам за себя постоять.       Нихром сжал кулаки. Страшно ему было не меньше, чем матери, но разве он мог показывать это? Нет. Она всю жизнь защищала его. Негоже будущему герою прятаться за хрупкой женской спиной.       — И всё же…       — Понимаю, — Нихром ответил прежде, чем Рейко успела закончить мысль. — Они хотели убить Всемогущего. Это настоящее объявление войны. Я обещаю быть очень осторожным.       Женщина поджала губы и опустила взгляд в чашку. Знай она раньше, ни за что бы не покинула Америку… Но тогда зачем затеяла это? Возвращение в любом случае грозило бы встречей с прошлым. Раз уж рискнула, нужно держаться.       — Мам. — Нихром потянулся через стол и накрыл ладонь матери своей. Она дрожала, но была очень тёплой. Его же пальцы чаще всего холодные. — Всё. Будет. Хорошо.       Они будто поменялись ролями. Как Рейко шесть лет назад успокаивала сына, пока они бежали в ливень по тёмным закоулкам, так и Нихром сейчас успокаивал её саму. В последнее время она стала слишком нервной. Ещё не до конца устроилась на новой работе, может, из-за этого. Или из-за плохого предчувствия, которое уже несколько дней гложило и вот дало плоды. Сын часто усаживал её за стол или на диван, наливал чай и что-то рассказывал, чтобы отвлечь. Рейко было так стыдно перед ним. Это ведь она родитель, а не наоборот. В подобные моменты Нихром казался таким взрослым и одновременно с этим в голове вырисовывался образ десятилетнего мальчика. Вот и сейчас он успокаивал её, говорил, что всё в порядке, и она верит ему. Верит, потому что больше не кому. Рейко молча кивает и наконец делает глоток чая.       — Томура… Это тот мальчик?       — Угу.       — Как они вообще пробрались в USJ? Разве оно не строго охраняется?       Прямо в цель. Нихром и сам хотел знать ответ на этот вопрос. Действительно, полигон под сильной системой безопасности, но она не сработала. Её кто-то отключил, но кто? Кто мог знать, что они поедут в USJ и уж тем более знать, что там будет Всемогущий? Вероятнее всего, систему отключили изнутри, причём незаметно. Кто-то, кому не нужны ни консоль управления, ни провода. Кто же?       По телу будто пробежали электрические разряды. В здании были только его одноклассники и Айзава с Тринадцатым. Про то, что на тренировке будет Всемогущий, они тоже знали и вряд ли бы стали распространяться… Хотя.       Всего одно «хотя» заставило содрогнуться. Суть в том, что о самой поездке в USJ знали только одноклассники, учителя и директор. Никому из последних нет смысла сотрудничать с Лигой, а вот первые двадцать человек… Нихром никогда не считал себя параноиком или тем, кто будет подозревать из-за одной случайности, но это был случай из ряда вон. Слишком много совпадений и ограничений, которые сужают круг подозреваемых.       Но ведь есть ещё геройские классы. Они тоже должны проводить тренировки в USJ и на них тоже будет Всемогущий. Почему же они выбрали именно класс А? Они могли взять любой другой, в котором не будет такой проблемы, как Айзава. Не значит ли это, что они знали дату тренировки только их класса? И вот снова вопрос: от кого? Как бы ни было противно от самого себя, но подозрения в сторону одноклассников становились всё обоснованнее. Но кто? У кого может быть стимул? Кто может сотрудничать со злодеями? Шантаж? Сделка? Собственное желание? Слишком много вопросов и круглый ноль ответов.       — Я не знаю. Думаю, им просто повезло. Может, система безопасности была неисправна.       — Может и да, — покачала головой Рейко. — В любом случае, даже не думай вступать в открытую конфронтацию с ними! Ты всегда можешь рассказать мне, если что-то случится. Или учителям.       — Ага.       Ага, как же. Конечно, она сказала это из добрых побуждений и опасений, но что и как он расскажет в академии, если прижмут к стенке? Как на него тогда посмотрят?       — Учителям не нужно знать.       — Если тебя начнут преследовать, ты можешь попросить у них защиту.       — А если спросят, почему за мной слежка? А они спросят. «Взбесил в USJ. Решили ликвидировать» звучит не очень убедительно, — парировал Нихром. — Мам, не волнуйся. Всё окей. Я напишу тебе, как доберусь до школы, договорились?       Рейко, почти не моргая, смотрела на сына. Губы сжались в тонкую полоску, ладони крепко сжали чашку. Как же он не любил, когда мама на него так смотрела. Это означало, что она либо не одобряет затею и запретит, либо также не одобряет, но, скрипя сердцем, смирится.       — Держи ухо востро и смотри в оба, — сдалась женщина.       Нихром по-доброму усмехнулся и залпом осушил банку. Попрощавшись с матерью, он поспешил на остановку. Пока он добирался до школы, начался дождь. Сперва мелкий, и парень думал, что успеет добраться на укрытия, но у погоды были другие планы. Всего за несколько минут лёгкий дождик превратился в ливень. И как назло он не взял зонт. Нихром поднял над головой рюкзак, чтобы хоть чем-то прикрыть голову, и ускорился, переходя на бег. До школы оставалось пройти пару улиц, но на повороте у светофора кто-то резко вышел из-за угла. Нихром не удержался, с грохотом падая на мокрый асфальт.       — Аущ, — прошипел шатен, поднимая голову. — Э? Каминари?       Жёлтая макушка была не настолько мокрой, как у Аоки. Сбоку от парня Нихром заметил яркий солнечный зонт.       — О, Аоки! — Денки улыбнулся во все зубы и быстро поднялся на ноги, подхватывая зонт и протягивая руку однокласснику. — Ты что, где-то здесь живёшь?       Шатен схватился за протянутую руку и рывком поднялся с земли. Штаны были полностью мокрые. Ладно, в школе высушит.       — Да, через пару улиц. Решил пешком пойти, а тут дождь.       Каминари хмыкнул и подошёл ближе, поднимая зонт над головами.       — Я тоже недалеко живу.       — Спасибо, — сказал Нихром, глядя на жёлтое пятно. — А ты подготовился. Под дождём любишь гулять?       Губы Денки, расплывшиеся в улыбке, на секунду дрогнули. Нихром чуть прищурился, обескураженный странным поведением электрического парня.       — Нет, терпеть его не могу, — его голос звучал обыденно, но тонкие нотки злобы в нём всё равно прослеживались.       Аоки не придал этому значения. Ну, не любит человек дождь и что? Он тоже много чего не любит.       — Пошли уже, опаздываем.       Парни быстрым шагом двинулись к академии. На удивление, Каминари молчал, хотя шатен уже окрестил его неисправимым болтуном. Даже как-то не по себе стало. Хотя, возможно, это из-за вчерашней битвы и промозглой погоды. По академии уже должны были расползались слухи про USJ. Вряд ли им сегодня предстоит спокойный день.       — О, Аоки, — окликнул Каминари, кивая в сторону ларька. — Будешь кофе?       Вдоль улицы стоял небольшой коричневый киоск. На окне с внутренней стороны висело меню, в котором были разные варианты кофейных напитков, мороженое и вафли.       Фантомный запах кофе внезапно возник в воздухе, заставляя поморщиться. Нихром потёр указательным пальцем под носом, чтобы перестать его чувствовать.       — Нет. Не люблю кофе.       — О, правда? — удивился Каминари. — Редко встречаю тех, кто его не любит.       — Тошнит от него, — сухо ответил парень.       — Ну, а я вот куплю стаканчик. Холодно.       Парни подошли к ларьку и постучали в окошко. Им открыла миловидная девушка, сразу спрашивая, что они хотят. Каминари заказал латте с карамельным сиропом и попросил ещё горячий шоколад.       Нихром приподнял бровь, думая, не лопнет ли одноклассник от сладкого. Впрочем, как будто, у таких людей, как Каминари, на генетическом уровне заложена любовь к сладкому. Напитки приготовили быстро и, расплатившись, Денки протянул шоколад Нихрому. Тот, не колеблясь, взял его, ведь Денки не сможет не нести и зонт, и два стакана.       — Чего не пьёшь? — спросил электрический.       Шатен моргнул.       — А?       — Ты же сказал, что не любишь кофе. Вот я и взял шоколад. Холодно ведь.       Аоки переводил взгляд со стаканчика на одноклассника, не совсем понимая такого порыва щедрости. Они и знакомы всего пару дней, а Каминари уже купил ему что-то, как друг закадычный.       — Спасибо. Я верну деньги.       — Эй, даже не думай! Уже и друга угостить нельзя?       — Д-друга?       — Ну да. Нам учиться вместе ещё три года и я не думаю, что после выпуска наши пути уж слишком сильно разойдутся. Всем нужны друзья.       «Друзья.»       Нихром смотрел на стаканчик. Горячий напиток согревал руку и, парень был уверен, был очень вкусным. Совпадение это или просто удача, но Денки попал в яблочко. Нихром обожал шоколад в любом его проявлении. Медленно поднеся стакан к губам, он сделал глоток. Горячий напиток приятно обжёг горло и начал согревать всё изнутри.       — Спасибо.       — Вот так бы сразу, — усмехнулся Каминари, отпивая латте.       Впереди уже виднелось здание школы. Внутри парни переобулись, Денки сложил зонт в шкафчик, а Нихром высушил волосы и одежду лёгким ветром.       — Удобно, — отозвался одноклассник. — Моя причуда лишь поджарит меня, если использую её мокрым.       — Электричество, а ты как хотел? — на сей раз усмехнулся уже шатен.       Оба рассмеялись и поднялись в класс. Все уже были на местах. Бакуго сидел с кислой миной, а Киришима что-то оживлённо ему рассказывал; Джиро и Яойрозу болтали на задних партах; Мидория, Иида и Урарака что-то бурно обсуждали. Остальные тоже были заняты своими делами.       Парни прошли на свои места и стали готовиться к уроку. Из шума в классе стало понятно, что все обсуждали вчерашнюю битву. Нихром поджал губы и нервно барабанил пальцами по столу. Ему вспомнился сон. Мрачные коридоры, затхлый запах, крики. Мурашки пробежали по телу, заставляя дёрнуться.       — Эй, ветроголовый!       В классе всё стихло. Нихром закатил глаза и повернул голову. Бакуго закинув локоть на спинку стула, а другую руку на парту, сверкал красными глазами. Вчера им пришлось биться вместе, ещё и Кацуки спас Нихрома. Да уж, испытывать благодарность к такому отморозку очень странно.       — Для недалёких, у меня имя есть.       — Слышь ты, хорош умничать. Нахрена бурю вчера поднял? Глаза из-за сраного песка ещё весь день болели! — кричал Бакуго, тыча пальцем в сторону новенького.       Внимание девятнадцати пар глаз было приковано к ним. Все видели ту бурю, а некоторые и сам бой. Никто не мог не согласиться, что навыки нового одноклассника во многом превосходили их.       Разумеется, что отвечать на вопрос взрывного Нихром не знал. Он даже не мог понять причину наезда. Ну, болели глаза и что? И всех что-то болело после битвы. И чего этот белобрысый вообще прицепился?       Через толпу пробрались трое: Минета, Мидория и Асуи. Они стояли перед партой новенького и как-то неловко переглядывались.       — Эм, Аоки, — начал Мидория, почёсывая затылок. — Спасибо тебе.       — Да, ты нас спас! — воскликнул Минета.       — Спасибо тебе, ква. — Асуи слегка поклонилась.       — Да не стоит, — замялся Аоки. — Я ведь ничего такого не сделал.       — Научись принимать благодарность! — Каминари слегка толкнул его сзади в плечо.       — Эй, вы все! Помолчите! — закричал Бакуго. — А ты, ветроголовый, слушай внимательно. В следующий раз выпутываться из передряги будешь сам! Дрожал, как осиновый лист, стоило появиться злодеям. Думаешь, я не видел?!       Нихром прикусил губу. Бакуго прав. Ему стоило немалых усилий, чтобы прийти в себя и начать действовать решительно. Контролировать собственную причуду было тяжело. Если бы он сорвался и запаниковал, то мог подняться настоящий торнадо, который превратил бы USJ в развалины. Нельзя давать волю эмоциям во время битвы.       — Я не просил помогать, — грубо ответил Нихром, отворачиваясь к окну и подпирая ладонью щёку. — Но всё равно спасибо. Я в долгу.       — Засунь свой долг знаешь куда!       — Успокойся, Бакуго! — пытался утихомирить его Иида.       — Чего разорались?       Дверь резко распахнулась. На пороге стоял профессиональный герой, которого никто не ожидал увидеть.       — Учитель Айзава! — разом воскликнули ученики.       Аоки вздрогнул и обернулся. Сотриголова был весь в бинтах, даже лицо полностью в них, а руки загипсованы. Как он вообще смог подняться на ноги после вчерашнего? Нихром полагал, что ему потребуется минимум несколько дней на восстановление.       — Учитель, вы как? — спросил Кода.       — Нормально. Исцеляющая девочка подлатала, осталось дело за малым.       С выражением лиц «охотно верим», студенты следили за учителем. Айзава остановился у своего стола, смотря на класс. Ну, делал вид, что смотрим. Через бинты он вряд ли что-то видит.       — Итак, новость о вчерашнем происшествии уже разлетелась по школе, так что либо сидите в классе, либо будьте готовы к давке в коридоре, — без особого беспокойства сказал мужчина. — Но сейчас поговорим не об этом.       Одноклассники начали переглядываться и шептаться. О чём их классный руководитель хотел поговорить? Может, обсудить вчерашнее нападение? Их сильные и слабые стороны в стрессовой ситуации? Конечно, поступив на первый курс, никто не ожидал, что встретится со злодеями так скоро.       — Скоро начнётся важное событие академии, где вы все должны выложиться на максимум, — Айзава говорил медленно, оттягивая момент истины. Многие уже напряглись, вжимаясь в стулья и стискивая кулаки так, что белели костяшки. — Спортивный фестиваль UA.       Кабинет огласил радостный крик. Ученики подпрыгивали на местах, поворачивались друг к другу, громко разговаривали, будто ещё минуту назад не стрессовали. Про раненного учителя все забыли, отдаваясь новому увлечению.       Спортивный фестиваль UA — известное событие, на котором студенты геройского, общеобразовательного и факультета поддержки соревнуются друг с другом за лидерство. Стадион обычно полон людей, а трансляция идёт по всей стране. Для начинающих героев это отличный шанс показать себя профи, чтобы их запомнили.       Только есть одно «но»…       — Учитель, разве не опасно проводить фестиваль после вчерашнего? — спросила Ашидо.       — Не беспокойтесь. Фестиваль будет хорошо охраняться. Я слышал, что полиции будет в пять раз больше, чем в прошлом году. К тому же на трибунах будут многие профи. Злодеи не настолько глупы, чтобы соваться в самое пекло. Ваша основная задача, как я и сказал, — выложиться на максимум. — Лица учеников мгновенно стали более серьёзными. Все знали, что это не обычный школьный фестиваль. — Если вас заметят профи, то светлое будущее обеспечено. Впереди ждут практики и стажировки. Хотите получить личные приглашения? Тогда покажите, на что способны.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Уроки медленно, но верно подходили к концу. Класс 1-А старался сосредоточиться, но все мысли были направлены на грядущее мероприятие. Какие будут испытания в этом году? Насколько сильные противники их ждут?       Нихром, выросший на другом континенте, не часто интересовался чем-то, кроме героев своей родины, поэтому фестиваль смотрел всего пару раз. И этих пары раз вполне хватало, чтобы осознать масштаб мероприятия. И вправду новые Олимпийские игры.       Последний урок подошёл к концу и все начали собираться домой. Дождь закончился, предоставляя место весеннему солнцу. Лужи на асфальте мерцали в его лучах, а из открытых окон дул приятный ветерок, занося в кабинет запах мокрой листвы.       — Что происходит? — судя по писклявому голосу, это Минета.       Аоки обернулся на источник звука. Дверь была открыта и в коридоре столпились десятки, а то и сотни учеников. Начался настоящий галдёж: они что-то кричали, перебивали друг друга, толкались, пытаясь протиснуться к кабинету 1-А.       — Им интересно посмотреть на тех, кто сразился со злодеями, — подходя к двери, сказал Бакуго. — Хотят понять, с кем придётся иметь дело на фестивале. Ясно тебе, карлик фиолетовый?       Он остановился в нескольких шагах от порога, держа руки в карманах. Раздражение так и читалось в его глазах.       — Всё равно вы проиграете! Так что, может, рассосётесть уже?!       Каминари и Киришима, скрипя зубами, покачали головами. Аоки стукнул себя ладонью по лицу.       «Какой придурок.»       — Бакуго, прекрати! — Иида, как обычно, размахивал руками, призывая к порядку.       — Не думал, что вы окажетесь такими высокомерными, — спокойный, как холодная водная гладь, голос принёс с собой тишину. — На факультете героев только такие водятся?       — Чё? — на лбу Бакуго вздулась вена.       Из толпы вышел фиолетоволосый парень. Под такого же цвета глазами залегли тёмный круги, а взъерошенные волосы добавляли жуткой нотки его образу. Студенты расступались перед ним, поглядывая со страхом.       — Я даже разочарован. — Парень остановился напротив Бакуго. — Многие заканчивают UA на общеобразовательном, потому что не смогли поступить на геройский. Знали об этом? — герои стали переглядываться, пытаясь понять, что от них хотел этот тип. — И исходя из результатов фестиваля, они могут быть зачислены на факультет героев. В обратную сторону это тоже работает. — Он чуть сощурился. Казалось, что сам воздух потяжелел от его взгляда. — Интересно посмотреть? Понять, с кем придётся иметь дело? Лично я, будучи студентом общеобразовательного, подумал: а почему бы мне не спустить этих ребят с небес на землю, пока они ещё наслаждаются победой? Считайте это объявлением войны.       «Смелое заявление», — пронеслось в голове Аоки.       Атмосфера накалялась с бешеной скоростью. Шёпот в коридоре превращался в настоящую какофонию, привлекая всё больше лишних глаз и ушей. Сейчас даже выйти из кабинета было непосильной задачей: сначала попробуй прорваться через эту любознательную толпу, а потом ещё и убежать от тех, кто погонится следом, а такие точно будут.       — Эй, я из класса Б! — из толпы выпрыгивал какой-то сереброволосый парень. — Так это вы уделали злодеев? Я пришёл, чтобы спросить всё лично. Даже не думайте опозорить нас на всю страну!       Судя по тому, как нервно у Бакуго дёрнулась в сторону голова, терпение его иссякло. Вытащив одну руку из кармана, он схватился за дверной косяк и высунулся в коридор, крича собравшимся, чтобы те «катились нахрен отсюда». Да, именно так он и сказал. Некоторые оказались слишком впечатлительными и народу слегка поубавилось, но напряжение от такой агрессии никуда не ушло.       — Эй, нас теперь вся академия ненавидеть будет! — негодовал Киришима.       — Плевать.       — Что?!       — Всё это не будет иметь значения, когда мы станем лучшими.              «Станем лучшими», — слова отозвались неприятным покалыванием в области сердца. Нихром сжал в этом месте пиджак, смотря на широкую и прямую спину Бакуго.       — Как же это мужественно! — чуть ли не со слезами на глазах, воскликнул Киришима.       — А в этом что-то есть, — вторил ему Сато.       — Вы больные?! Не слушайте этого придурка! Он лишь превратил наш класс в общий объект ненависти всей школы! — кричал на них Каминари. — Аоки, согласись! Аоки?       Но Аоки не слушал. Всё внимание было приковано к взрывному блондину. Грубый, нахальный, просто до неприличия невозможный парень сейчас казался кем-то иным. Как и вчера в USJ. Бакуго, как и другие одноклассники с Всемогущим, не видели, куда именно он делся, но Кацуки всё равно спас его. Ему ничего не оставалось, кроме как искать Аоки в том диком ветре. Конечно, он мог просто преследовать цель одолеть главного злодея и забрать все лавры, но ведь не бросил в беде. Напротив, Бакуго не продолжил бой, он остался с одноклассником и привёл его в чувства. Вот и сейчас он в одиночку отстаивал честь класса, прогоняя любопытных ворон, что столпились у входа, подобно гиенам. Пусть и таким грубым методом, зато действенным.       «Как думаешь, злой человек может сделать что-то хорошее?», — слова из недавнего сновидения вспыхнули в голове, подобно искрам. Это ли не ответ на вопрос? Дело не в характере, а в намерениях человека. В его принципах, ценностях и поступках. Кто-то может улыбаться, как Шигараки, и при этом убивать. Когда ному проткнул Всемогущего, тот точно улыбался. Рта не было видно, но глаза его светились от счастья. А кто-то, как Бакуго, может орать на всех без причины, но в трудную минуту прийти на помощь. Конечно, это не оправдывает его отвратительный характер, из-за которого с ним иной раз даже общаться не хочется, но положиться на него можно.       — Может, — прошептал Нихром ответ на вопрос.       — М? Ты что-то сказал? — переспросил Каминари.       — Да так, мысли вслух. — Уголки губ шатена слегка приподнялись. Закинув на плечо сумку, он поднялся с места и пошёл к выходу. — Ну что, готовы показать им, где раки зимуют?       Обернувшись к одноклассникам, его лицо озарила яркая улыбка, полная азарта и предвкушения грядущих соревнований.