Глава 37: Все или ничего

      В общежитии 1-А стояла оглушительная тишина вот уже целых три дня. Навещающие их Айзава, Большая Тройка и Шинсо никак не могли поверить, что перед ними тот самый шумный и неусидчивый класс «А». Все ходили понуро, на уроках сидели молча и отвечали только по делу. Даже учителям было некомфортно проводить занятия, но никто ничего не говорил.       Известия проходили ужасной чередой. Будь они где-то в средних веках, гонцов плохих вестей незамедлительно бы казнили и класс значительно бы уменьшился. Киришима, Тодороки и Бакуго сообщили о похищении Аоки; Мидория, Киришима, Бакуго и Мирио сообщили о появлении Араси; учитель Айзава сообщил диагноз одноклассника. Отрубленная нога не сулила ничего хорошего и, даже учитывая высокий уровень нынешних протезов, страшно было подумать, в каком сейчас состоянии Нихром.       Четверка студентов, навестивших агентство Ястреба, смогла настоять на участии в штурме логова Все-За-Одного. Выбора у героев уже не было, как и времени. Киришима и Мидория в тот день с трудом сдерживали разъяренного Бакуго, который вечно пытался подорвать предателя. Араси к началу операции уже шарахался от любого шороха, ожидая увидеть перед собой красные глаза и блондинистую макушку.       Как только началась бойня со злодеями, студентов немедленно переместили в более безопасное место, откуда уже, под гневные крики Кацуки, вернули обратно в академию. И вот прошло три дня, но ничего нового они так и не узнали. По несколько раз на дню подростки пытались выбраться за ворота, чтобы навестить больницу, но их останавливали. Сейчас запрещалось выходить без надобности, а то, что ученики волновались о друге, казалось, никого не интересовало.       — Я подорву здесь скоро все к чертям! — кричал Бакуго, пуская мелкие взрывы по первому этажу. Пожалуй, он был единственным нарушителем тишины, чему впервые все так радовались.       — Бакуго, прошу тебя, успокойся! — пытался угомонить его староста, но делал это больше не автомате. Он бы тоже не хотел, чтобы блондин замолкал. Так хоть немного жизни было в этом общежитии, которое последние три дня больше напоминало морг.       — А не пойти бы тебе в задницу, Иида?!       — Да хватит уже, — чуть не всхлипывая сказала Джиро, закрывая уши руками. Ее слух был куда более восприимчивым, чем у остальных, и из-за этого начинала болеть голова.       Девушка редко выходила за прошедшее время из комнаты, если не считать уроков и тренировок, а еще почти не ела. Она страшно переживала за Нихрома, а потом новость о Рюу добила ее окончательно. Хотелось увидеть его и поговорить, ударить, накричать, чтобы у него голова раскалывалась, как и у нее сейчас, но кто ее пустит? Даже за пределы академии не выпускают, в тюрьму уж точно ей путь заказан.       Поэтому она молчала. Пыталась делать вид, что ее заботит только Аоки, но сердце разрывалось от мысли о некогда солнечном парне, который всегда веселил ее. Та их внезапная встреча во время стажировки не раз снилась ей и каждый сон заканчивался тем, что парень убегал все дальше, а саму Джиро постепенно охватывала темнота и она с криком просыпалась. Невыносимое чувство.       Больше никто не говорил, даже Бакуго. Все лишь с сочувствием смотрели на бедную одноклассницу, которой явно было хуже, чем всем им. Многие видели странные переглядки Джиро и Каминари Араси, поэтому не удивлялись поведению Кёки.       Про Рюу думала не только девушка. Мидория каждый день прокручивал в голове сцену его возвращения и все больше понимал, что это не фарс. Будь это ловушкой, они бы не проникли так легко в логово и точно не забрали бы Аоки. Да, многие герои пострадали и очень даже серьезно, но это и близко не было похоже на западню. Злодеи действовали сами по себе, без какого-либо четкого плана, а, значит, их резко вызвали на место битвы, не дав подготовиться. Некоторых удалось поймать, но их на пальцах пересчитать можно. Вдвое больше героев сейчас прикованы к больничным койкам, да и Старатель снова загремел в больницу. Даже суток с битвы в Хосу не прошло, как он получил новость о штурме базы Лиги Злодеев и он наотрез отказывался оставаться в безопасном месте, вот и усугубил и без того тяжкие повреждения.       «Араси…», — задумчиво произнес в голове Деку. Тот взгляд — умоляющий, полный раскаяния, страха и горечи взгляд — Мидория не забудет никогда. Человек, желающий обмануть, даже если по чужой прихоти, не стал бы так смотреть. Говорят, что глаза — это зеркало души. Если так и есть, то душа Араси давно погрязла в страданиях и боли.       — Я тут подумал, — начал Изуку, привлекая к себе внимание одноклассников. — Подумал, что теперь мы можем верить Ками… Араси. Понимаю, это будет нелегко, но…       — Деку, — низкий и голос Бакуго заставил парня вздрогнуть и повернуть голову. — Хватит чушь нести.       — Но ты же видел его!       — Я видел жалкую крысу, которая бежала с тонущего корабля! Если бы не он, ветроголовый сейчас сидел бы здесь с целыми конечностями!       Мидория замолчал и опустил взгляд, сжимая кулаки. Не согласиться с Кацуки было трудно. Никто не знал, зачем Рюу понадобилось приходить на фестиваль и мысли закрадывались не самые лучшие.       — Знаете, а я согласен с Мидорией, — сказал Киришима, почесывая затылок. Поймав на себе разъяренный взгляд блондина, он лишь усмехнулся. — Да ладно тебе, Баку-бро. Как будто он мог врать в той ситуации. Ты же видел его. Он даже скрутивших его героев не пытался спихнуть и, как сказал учитель Айзава, не сопротивлялся, когда его в тюрьму увозили. И сбежать в том хаосе не пытался, вроде как, даже пару злодеев уложил! Я уверен, что он все осознал! Он же сам говорил, что у него не было выбора!       Бакуго открыл было рот, чтобы снова огрызнуться, но замолчал, услышав скрип открывающихся дверей. На пороге стоял Сотриголова и выглядел он еще более уставшим, чем обычно.       Студенты соскочили со своих мест и окружили мужчину у входа, но молчали. Девятнадцать пар глаз выжидающе смотрели на него и ждали, когда он скажет хоть слово. За эти три дня он навестил их лишь раз — после битвы — и больше нигде, кроме занятий, не появлялся.       Айзава устало вздохнул и потер двумя пальцами пересохшие и красные глаза. Круги под ними стали намного заметнее, а волосы растрепались и запутались. В целом вид учителя оставлял желать лучшего.       — Он очнулся.       Два слова и на лицах подростков заиграли улыбки. Они смотрели друг на друга, обнимались и даже слезы пускать начали.       — Мы можем его увидеть? — спросила Джиро, сцепляя руки на груди в замок. Айзава различил в этом жесте не столько волнение, сколько мольбу.       — Нет, — отрезал Шота и теплая атмосфера тут же сменилась холодом. Недолго они радовались.       — Но почему? — выкрикнул Киришима.       — Мы волнуемся и хотим знать, что с ним! — вторил ему Иида.       — Учитель Айзава, это нечестно! — протестовала Ашидо.       — Я сказал нет! — строго и громко произнес Сотриголова, активируя причуду. Глаза загорелись, как красные лампочки, а волосы взлетели вверх. Как он и считал, хороший способ угомонить кого-либо. В гостиной сразу стало тише и он отключил причуду. — Я говорил ему, что вы его обязательно навестите…       — Тогда в чем, блять, проблема?! — Бакуго уже не выдерживал.       На нецензурную лексику учитель ничего не сказал. Уже привык, да и в этой ситуации как-то плевать было, что и как ему говорят, главное, чтобы не орали. Он снова потер глаза и, окинув учеников привычным хмурым взглядом, ответил:       — Аоки не хочет никого из вас видеть.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Шигараки медленно открывал глаза, перед которыми был расплывчатый темный потолок. Кажется, он был каким-то неровным, но Томура не мог определить точно. Голова кружилась и это ощущалось даже лежа. Лежал он тоже на чем-то твердом и холодном, хотя под голову явно подложили что-то мягкое. А еще мутило, скорее всего, от голода.       Где он и как тут оказался, разумеется, он не знал. В висках вспыхнула боль, вынуждая его простонать, и тут же пронеслись воспоминания: Рюу, фотографии, комната, гостиная, портал, учитель и темнота.       — Шигараки, ты как?       Томура повернул голову, чуть шире приоткрывая глаза, которые все еще не могли сфокусироваться. Он видел перед собой что-то зеленое и с губ сорвалось тихое:       — Спиннер?       — Да, это я. Как ты себя чувствуешь?       — Шигараки, — это был Курогири, чей голос лидер тут же узнал. Туман стоял за спиной ящера и смотрел на парня своими желтыми глазами. — Тебе нужно попить. Поесть тоже не помешает.       Пока ному куда-то отошел, Спиннер помог Томуре сесть, придерживая того за спину. Зрение понемногу возвращалось и злодей увидел перед собой стены пещеры. Источником света служил вход, из которого были видны деревья и голубое небо. Повернув голову, он понял, что мягкую подушку ему соорудили из пальто Компресса, а на коленях лежала темная ткань, которой, видимо, он был укрыт. В ней он признал плащ Даби.       — Проснулся наконец, — прозвучал хрипловатый голос в другом углу пещеры.       — Где мы?       — Без понятия, — усмехнулся Даби, поднимаясь на ноги. Он отряхнул штаны и подошел к лидеру, забирая свою вещь назад и сразу накидывая на плечи.       — Спасибо, — произнес Томура.       — А? Мне не послышалось? Ты благодарить умеешь?       — Даби, хватит паясничать. — В этом голосе лидер признал Компресса.       — Да угараю я, — отмахнулся огневик и посмотрел на Шигараки более серьезным взглядом. — Но что, лидер? Куда и как? А главное, зачем?       Парень хотел ответить и набрал побольше воздуха, но лишь громко закашлял. В горле была настоящая пустыня. Спиннер, все еще придерживающий его за спину, похлопал по ней, а Курогири наконец подошел с фляжкой воды и яблоком.       Пока Шигараки жадно поглощал воду, ному принялся объяснять текущее положение дел, которое было отнюдь не таким, как они себе представляли:       — Логово разрушено. Все-За-Одного и Гараки смогли скрыться. И еще…       — Где мелкий? — перебил его лидер. Он уже успел немного прийти в себя и осмотреться, замечая сидящих напротив Тогу и Твайса. Все были здесь, кроме одного.       — Об этом и я хотел сказать, — тяжело вздохнул туман, забирая фляжку и протягивая яблоко. — Он у героев.       Томура только хотел откусить кусочек, как фрукт замер в сантиметре от его рта. Рука медленно опустилась и повисла, лежа на колене. Он не мог поверить в услышанное. Герои никак не смогли бы найти базу, так еще и их отпустить на все четыре стороны. Не могли, если только не…       — Хосу, — вырвалось у Томуры. — В Хосу агентство Ястреба.       Курогири кивнул, Спиннер покачал головой, а Даби цокнул. Остальные трое сидели молча. Томура сразу заметил, как тихо себя вели Твайс и Тога, которых обычно не заткнешь. От этого стало еще хуже.       — Зачем?       — Придурок он, — сквозь зубы шикнул Даби. Он пытался оставаться невозмутимым, но руки в карманах сами сжимались в кулаки, а желваки ходили из стороны в сторону. Этот мелкий паршивец сейчас мог подвергаться не меньшему насилию от праведных героев, чем от Гараки. Даби не выносил, когда его защищали, а сейчас это делает шестнадцатилетний пацан.       — Ты ведь тоже волнуешься, Даби! Хватит строить из себя ледышку! — выкрикнул Твайс, показывая на товарища пальцем. — Шигараки, поддержи меня!       Томура ничего не ответил. Сидел, как каменная статуя. Обычно у него всегда был готов план, даже несколько, но только теперь он понял, что планы были у учителя; запасные ходы были у учителя; все было у учителя! А у него ничего. Даже имя — Шигараки Томура — ему не принадлежало. Все-За-Одного стер все, что хоть немного напоминало бы мальчику о семье, и нарек своей фамилией, как какой-то трофей. Омерзительно.       Свободная рука задрожала и потянулась к шее. До чего же хотелось ее почесать. Это поможет успокоиться. Всегда помогало ведь.       Запястье резко схватила большая ладонь со скобами и Томура поднял глаза. Даби пришлось чуть нагнуться, чтобы дотянуться до его руки, и сейчас яркая бирюза, светящаяся в темноте пещеры, смотрела на него с немым укором.       — Хватит, — строго сказал огневик, но приказа в его тоне не было. Скорее скрытое беспокойство, которое он, впрочем, он очень-то хорошо и скрывал, раз все захлопали глазами и стали переглядываться. — Выступит кровь, занесешь заразу в этом гадюшнике, а что потом? У нас даже лекарств нет, так что подумай дважды, прежде чем тянуть свои грабли к шее. Нам нужен лидер, а не зараженный труп.       Шигараки, как завороженный, смотрел в глубокую бирюзу глаз и видел в них призыв к действию. Словно они говорили: вставай, Шигараки Томура, и покажи всем, кто ты такой! Никто и никогда не говорил ему то, что сейчас сказал Даби. Не Курогири, не Спиннер или Компресс, не Тога или Твайс, а именно холодный, неприступный, вечный одиночка Даби.       — Я тебя понял, штопаный, — сухо ответил Шигараки и его рука была свободна. Он тут же опустил ее на колено и сильно сжал его, а второй рукой сжал яблоко. — Так что там с мелким?       Даби отошел на пару шагов и начал рассказывать, попутно потирая заднюю часть шеи, которая изрядно затекла:       — Ну, он привел с собой, как мы поняли по взрывам, ораву героев. Удрал от них, нашел нас в каких-то капсулах на складе ному и освободил. Ты не просыпался. Курогири перенес нас в эту пещеру. Кстати, а где мы? — вдруг решил спросить злодей. — Три дня прошло, а мы знать не знаем, что это за глушь.       — Не прям глушь, — ответил Курогири. — Мы на пике Секото. Нашел тут пещеру уже давно. Людей тут все равно почти не бывает.       Даби встрепенулся, стоило услышать название местности. За три дня никто из них не выходил из пещеры, опасаясь встретить случайных прохожих. Бирюзовые глаза расширились, смотря в сторону выхода.       «Я сын своего отца!»       «Смотри на меня, Старатель.»       «Приходи на пик Секото.»       «Ты будешь рад, что у вас родился я!»       Сперва вырвался смешок. Такой странный, будто вымученный, а следом был тихий смех. Даби прикрыл лицо растопыренной ладонью и смеялся. С каждой секундой смех становился все громче и вот он запрокинул голову. Безумный и истеричный хохот заполнил пещеру, эхом отбиваясь от стен.       Все смотрели на него, как на умалишенного. Не то чтобы в Лиге все считали себя нормальными, но такое даже они видят не часто, а тут еще и Даби — самый черствый и скупой на настоящие эмоции член их группировки.       — Какая ирония, — голос огневика надрывался от истерики и он мог бы продолжать нести бред, если бы не Компресс.       Мужчина достал из кармана небольшой шарик и, подкинув его вверх, поймал на лету трость. Он подошел к Даби и сперва ударил его по голове — тот тут же замолчал, а затем согнулся пополам и осел на пол от удара кончиком палки в живот.       — Даби! Что с тобой?!       Парень снова коротко посмеялся.       — Какая же все-таки судьба сука, — с улыбкой протянул он. — На пике Секото и умер Тодороки Тойя.       И снова смех огласил темный стены. Даже Тоге стало не по себе от такого Даби. Компресс тихо выругался, благо, под маской это никто не услышал и снова стукнул истерично смеющегося парня по голове.       — Я могу еще пару раз для профилактики ударить.       Смех прекратился и Даби схватил трость за противоположный конец.       — Не строй из себя дохуя взрослого, — огрызнулся штопаный. Былое веселье как рукой сняло.       — Мне тридцать два, — известил его фокусник.       — Возрастом решил помериться?       — Заткнитесь оба, — шикнул на них Шигараки. — Я так и не получил нормальный ответ. Где, мать его, Араси?       Компресс и Даби переглянулись и старший потянул трость, поднимая второго с земли. Спиннер, как последний видевший Рюу, решил, что именно он должен рассказать, что случилось и что ему сказал парень.       — Видишь ли, Шигараки, — начал ящер. Он присел на камень, служивший Томуре кроватью, и опустил голову в пол. — Рюу привел героев, но они были слишком заняты Все-За-Одного и поисками Нихрома, поэтому мы успели сбежать. Только вот он отказался идти. Сказал, что устал врать и убегать; что он всю жизнь только и делает, что убегает. А еще сказал, что хочет спасти того парня и толкнул меня в портал. Я лишь успел увидеть грустную улыбку на его лице и услышать тихое «прости». Он просил, чтобы мы обязательно выжили и позаботились о тебе.       Рассказ подошел к концу. Эта тема не поднималась, все дожидались пробуждения лидера, и слышать о подобных откровениях их младшего товарища было ужасно. Не потому что он буквально продался героям или что он там вообще сделал? А потому что сидел сейчас, черт знает где, и никто не знал, жив ли он вообще! Что если он погиб в той битве от рук какого-нибудь приспешника Все-За-Одного или его подстрелил какой-нибудь герой, решивший избавиться от мусора. Среди них ведь полно уродов.       — Что нам делать, Томура? — шмыгнув носом, спросила Тога и притянула колени к груди, зарываясь в них лицом.       «Что нам делать, Томура?», — повторилось в его мыслях. Хотел бы он знать ответ на этот вопрос. Что делать? Что делать? Что делать? Что делать? Что им, блять, делать?! Шигараки был готов рвать на себе волосы, чтобы от боли мозги соображали быстрее, но вряд-ли это понравится остальным. Если первый раз Даби обошелся простым предупреждением, то во второй раз точно подпалит лидера.       Мысли создали в голове настоящий хаос, вызывая очередной приступ мигрени. В висках пульсировало неимоверно. Будь его воля, взял бы чертову палку Компресса и проткнул себе бошку.       Раздался взрыв. Он был далеко, но яркая вспышка и грохот были заметны даже на таком расстоянии. Твайс и Тога наконец вскочили на ноги и понеслись к выходу из пещеры, выглядывая наружу.       — Это в городе! — крикнул Джин.       — Курогири, можешь тихо узнать, что там? — спросил Компресс и туман тут же испарился.       Этот взрыв будто стал той самой мухой, которая ударяется в лампочку во всяких анимациях, заставляя ее зажечься. Глаза Шигараки наконец раскрылись и перед ними пронеслись события детства, когда у него проявилась причуда: сперва в пыль превратилась любимая собака, а потом уже каждый из семьи. А ведь это даже не его причуда. Проклятая замена его настоящей силы, подмена которой была спланирована тем, кого он называл учителем и считал отцом. Отвратительно.       Томура поднялся на ноги. Бросив в руки Компресса его пальто, он, слегка пошатываясь, подошел к выходу и вдохнул свежий воздух. Ветер тут же растрепал отросшие волосы, а взгляд зацепился за место взрыва, где клубился дым.       — Там полчище ному. — Курогири возник рядом, сообщая об увиденном. — Должно быть, Все-За-Одного отправил их, чтобы не дать героям восстановиться. Вопросом остается лишь почему он сам не пришел.       — Плевать, — Томура выплюнул это слово, как нечто сгнившее и невкусное. — Впервые я надеюсь на то, что герои его изрядно потрепали и он просто встать самостоятельно не может.       — Шигараки? — покосился на него Спиннер.       Томура стоял к ним спиной и никто не видел улыбки на его губах. Он глянул на своих людей через плечо, сверкая красными глазами. Даби первым вышел из замешательства и хищно ухмыльнулся в ответ.       — Больше героев я ненавижу лишь предателей, — сказал Томура. — А еще терпеть не могу быть у кого-то в долгу. Пора бы вернуть героям этот должок, а заодно забрать нашу ходячую проблему. Гражданских не трогать. Только тварей учит… Все-За-Одного.       А вот это уже удивило не на шутку.       — Мы что, типа, героями станем? — недоумевал Твайс.       — Меня сейчас стошнит, — усмехнулся Шигараки. — Я готов пойти на компромисс с героями, чтобы отомстить этой подлой твари. Наши сведения для них полезнее самого сильного оружия. Им придется с нами считаться. А когда все закончится, свалим куда-нибудь незаметно и начнем все с начала.       — С начала? — переспросил Компресс.       — Лига Злодеев — символ разрушения и ради этого разрушения я готов перетерпеть некоторые неудобства, если они помогут справиться с преградой на пути. Не хочу признавать, но сами мы Все-За-Одного не одолеем. — Он полностью повернулся к ним и сложил руки в карманы. — Вы со мной?       Злодеи начали переглядываться. Тога вытащила нож и, покрутив его в руках, провела лезвием по пальцу, проверяя его остроту. Спиннер и Даби усмехнулись себе под нос и молча кивнули. Твайс вторил им, только кивал быстро, много и активно. Компресс же снял свою маску. Остальные смотрели на него с нескрываемым интересом. Он никогда не показывал своего лица. Следом за маской пошла балаклава и вот он предстал перед товарищами истинным лицом: весьма привлекательный мужчина с бледной кожей, карими глазами и темными растрепанными волосами. Тога протянула восхищенное «вау».       Компресс посмотрел на лидера и на его лице заиграла хитрая улыбка. Он театрально, уже по привычке, поклонился ему и сказал:       — За тобой хоть в Ад.       Томура пораженно смотрел на него. Кажется, за сегодня Лига увидела больше эмоций на его лице, чем за все прошедшее время. Но и это замешательство быстро сменила улыбка, напоминающая оскал.       — Туда мы отправимся, — сказал Шигараки, поворачиваясь к городу. — Прямо в Ад.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Араси сидел в камере, как вдруг все резко затряслось и свет начал мигать. Он всполошился и подбежал к двери, начиная колотить ее и кричать:       — Эй! Есть кто-нибудь? Что происходит?!       Тишина. Даже его жандармов на этаже не было. Видимо, что-то серьезное. Тряска прекратилась, но через несколько секунд повторилась. Араси бывал в разного рода ситуациях и сразу понял, что это взрыв, причем где-то поблизости, раз его так качает.       — Здесь есть хоть кто-нибудь?!       — Горло надорвешь, — раздался за дверью низкий голос со знакомой хрипотцой и усталостью.       — Учит… Сотриголова! Это взрыв? Все-За-Одного напал? Что вы тут вообще делаете?!       — Араси, хватит кричать, ради всего святого, — по голосу было понятно, что герой раздражен, еще и дико устал впридачу. — Я только приехал.       — Сотриголова! — с другого конца к камере бежал полицейский. — Ному! Они взорвали парк неподалеку и теперь в районе настоящий хаос.       — Черт, — выругался герой, потирая глаза. — Присмотри за ним.       — Стойте! Дайте мне помочь! Я тоже могу сражаться!       Айзава бросил заинтересованный взгляд на дверь. Окошко располагалось довольно высоко, почти под самым потолком, поэтому он не видел заключенного, как Рюу не видел его. Дать ему помочь — это добровольно повесить на плечи еще несколько проблем. Комиссия обязательно спросит с него за то, что самовольно выпустил заключенного, но был ли у него выбор?       Трель мобильного прервала размышления. Быстро прочитав имя, мужчина принял звонок.       — Ястреб?       — Сотриголова, ты у Араси?       — Да. И он просится помочь. Комиссия так просто это не оставит.       — Черт с ней, с комиссией! У нас катастрофическая нехватка боеспособных героев! Я уже отправил запрос во все геройские академии, чтобы они отправили студентов третьих курсов. Выпускай, все проблемы оставь на меня.       Звонок сбросился. Сотриголова тяжело вздохнул и убрал телефон обратно. Он мотнул на дверь и злобно зыркнул на полицейского, мол, живо открывай. Тот затрясся, как осиновый лист, но приказ выполнил.       Рюу сразу отошел на пару шагов, когда услышал звук открывающейся двери. Он схватился рукой за дверной косяк и с опаской посмотрел на Айзаву. Тот окинул юношу с ног до головы и мотнул в его сторону, смотря уже на полицейского. Быстро сообразив, мужчина мигом снял наручники и по телу Араси пробежал приятный ток. Он пощелкал пальцами, вызывая небольшие электрические искры, и довольно усмехнулся.       — Не отставай, — сказал ему Шота и пулей помчался по коридору, уводя за собой Рюу.       Чтобы не ждало его за пределами тюрьмы, он со всем справится. Должен был справиться. Иначе просто нельзя.