Глава 55: Высокое синее небо

Неделю спустя

      Занавески больничной палаты плавно развевались на ветру. Из открытого окна доносилось щебетание птиц, а лучи солнца ярко освещали белоснежную комнату. Запах медикаментов успел немного выветриться, что не могло не радовать самого большого не любителя больниц.       Частыми звуками с улицы — с раннего утра и до позднего вечера — были шум стройки и десятки голосов. Город медленно восстанавливался. В лесу, где проходило сражение, также вели работы специалисты. Разгром герои учинили не маленький. И все же, все хорошо, что хорошо кончается.       Хотя с последним можно еще поспорить.       Ястреб сидел в кровати, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы ненароком не выдернуть катетеры. Так уже было несколько раз и медсестры с каждым новым происшествием становились менее дружелюбными и даже фирменные улыбочки и подмигивания не помогали. Для человека, не привыкшего сидеть слишком долго на одном месте, больницы — самая настоящая пытка. Каждый день он просыпался с желанием выпрыгнуть из окна, расправить крылья и кружить над городом.       Теперь это навсегда останется лишь в мечтах.       — Так, значит, все? — прозвучал рядом неуверенный голос.       Кейго отвернулся от окна, смотря на стоящую рядом с кроватью Хариэр. Многочисленные ранения, после которых точно останутся шрамы, и ожоги скрывали длинные рукава больничной одежды и бинты. Она держалась за капельницу, смотря в пол и прикусив губу. Смотреть на Ястреба давалось очень тяжело.       — Босс, ты уверен?       Таками натянуто улыбнулся и посмеялся:       — Я больше не твой босс.       Хариэр мотнула головой, делая шаг к кровати, и сильнее сжала кулаки.       — Но как же…       — Кора, — твердо произнес Ястреб. — Я уже все решил. К тому же, мне предложили хорошую должность. Можешь поздравить, после выписки я стану директором Комиссии по общественной безопасности.       Он говорил непринужденно, с легкостью, присущей в таких ситуация только ему, но Кора видела, с каким отчаянием он смотрел в окно, за которым маняще расстилалось чистое синее небо.       — Почему ты не сказал Нихрому о причуде?       — Он бы беспокоился, а тогда ему это было ни к чему, — выдохнул Ястреб, откидываясь на подушки. — Как он?       — Сложно сказать. Все-За-Одного нанес ему ужасные ранения и он потерял сознание. Чудо, что он вообще жив. Врачи говорят, что это из-за клеток ному и все же…       — И все же?       — Они также не могут понять, что с ним происходит и как вывести его из комы. Организм истощился настолько, что просто не может нормально функционировать, при этом внутри него постоянно происходят какие-то мутации. Регенерация как будто его собирает, но не справляется до конца и все распадается, затем начинается заново.       Таками представил Аоки, лежащего на больничной койке, с десятками трубок, катетеров и кучей медицинских приборов и экранов вокруг. Весь этот писк, шуршание, копошащиеся рядом врачи и медсестры. Ястреб, как никто другой, понимал Нихрома — такого же свободолюбивого и полного жизни парня, как и он сам, и, представляя его таким тихим, скорее почти мертвым, Кейго не мог смириться. Он все думал, что скоро выйдет из больницы, будет ходить по городу, работать, продолжать жить дальше, пусть и придется ко многому привыкать, а Нихром продолжит лежать в этих стенах… Сколько? Неделю? Месяц? Год? Может, еще больше?       Ему уже докладывали, что полиция нашла Гараки и арестовала его, но на все вопросы про сыворотку он отвечал, что понятия не имеет, как она может повести себя после такой убийственной битвы. Хотелось заявиться в Тартар и врезать ему по самодовольному лицу, избить так, чтобы стекла от очков впились в глаза.       — Навещу его, как выпишут.       — Навестим вместе, — сказала Кора. — Путь до Мусутафу для тебя теперь не будет таким близким, уж прости, а мне пока запрещено пользоваться причудой.       Снова Ястреб усмехнулся.       — Так что, ты согласна?       — Ты ведь все равно уже подписал все бумаги и договорился с кем нужно, я права?       — Читаешь меня, как открытую книгу. Ты права, поэтому готовься заступать на пост начальника. Геройское агентство Ястреба теперь будет называться агентством Хариэр.       — Всегда мечтала открыть свое, но… не так же.       — Эй, я запрещаю вешать нос! — заворчал Ястреб, чем вызвал улыбку девушки. — Вот так-то лучше. А что с Лигой?       — Все нормально. Они в больнице, как и все герои. Шигар… Шимура недавно спрашивал, что там насчет договора?       — А, это. — Ястреб задумался, глядя в потолок. По договору они должны были предоставить Лиге новые документы и перевезти их в другую страну, а потом забыть, как страшный сон. Да уж, задачка не из легких. — И куда они хотят?       — Сказали, что без разницы.       — Тогда выбери сама. Они были под моей опекой, так что даю тебе добро.       — Есть у меня одна идейка, — хитро улыбнулась Хариэр.       — Валяй.       Заулыбавшись еще шире, она попрощалась с Ястребом и поспешила вернуться к себе. Как раз должна была успеть к визиту врача.       Стоило двери захлопнуться, как улыбка сошла с лица Ястреба. Его взгляд затуманился, а выражение лица стало каменным, будто он был печальной статуей. Лежать на кровати было странно. Он привык всегда устраиваться на боку из-за крыльев и осознание того, что теперь он может лежать, сидеть и вообще все делать, не опираясь на них, вводило в ступор.       Но хуже всего, конечно, это чертово небо, на котором со дня битвы ни одна тучка не пролетела, только белоснежные облака, которые манили к себе еще больше. Теперь он уже никогда не пролетит сквозь них, не почувствует обжигающе-холодного ветра на своем лице, не сможет смотреть на город, как на миниатюрную модель. Скованный долгом перед Комиссией и обществом, только в небе он ощущал себя свободным и полноценным.       Немного полежав, он потянулся к телефону на тумбе и быстро набрал номер. Послышались гудки, а через несколько секунд на той стороне подняли трубку.       — Да, я, — отозвался Таками. — Хотел сказать, что собираюсь внести сильные изменения в работу Комиссии. Особенно в обучение специальных героев.       Собеседник сперва помолчал, а затем уточнил, что именно хотел изменить Таками. Недолго думая, вернее, не думая совсем, Кейго решительно ответил:       — Я отменяю вербовку детей и их подготовку по спец-программе.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Писк приборов стоял круглосуточно, заполняя палату хоть какими-то звуками. Только они и доказывали, что есть в комнате кто-то живой.       Тенко сидел на стуле перед койкой, смотря на медленно поднимающуюся грудь и постоянно запотевшую маску. Его уже готовили к выписке со дня на день. Спиннера, Компресса и Твайса выписали еще вчера. Тоге и Даби нужно было еще полежать. Курогири даже не находился в больнице толком, вернее, не находился как пациент, но все равно был здесь круглые сутки.       А вот пребывавшего в коме Нихрома черт знает когда выпишут. Тенко приходил в его палату каждый день, как только разрешили вставать. А это последние пять дней, между прочим. Он подолгу мог сидеть перед ним совершенно молча, смотря на его закрытые глаза, и ждать, когда он проснется.       Позади медленно открылась дверь. К Нихрому часто приходили одноклассники и обычно Шимура сразу вставал и уходил, но и узнавал он их сразу. Школьников было слышно еще в коридоре, а этот гость подкрался совершенно бесшумно. И все же Тенко знал и его. Она тоже каждый день приходила в палату и ему приходилось ретироваться. Несколько раз она звала его, но Тенко ни разу не остановился, даже не обернулся. О чем с ней было говорить?       — Я всегда ненавидел его.       Рейко вздрогнула, услышав сиплый голос. Разговора с ним она всегда страшилась, хоть и в тайне надеялась на него. После перемирия это стало навязчивым, но странным и необъяснимым желанием, появление которого сама Рейко не могла понять.       Она тихо переступила порог, закрывая дверь, и подошла ближе.       — Знаю, — сказала она, смотря на сгорбленную спину. Чуть было по привычке она не велела ему выпрямиться, как всегда говорила сыну, но вовремя прикусила язык.       — Я радовался, когда его наказывали. Радовался, когда он страдал, когда видел его избитым и сожалел, что избил не я. Первое, о чем я подумал, когда увидел его в USJ, было убийство. Я хотел убить его, чтобы он перестал докучать Все-За-Одного. Чтобы Все-За-Одного больше не вспоминал о нем. Мне была ненавистна сама мысль о том, что он думал о сыне все это время, хотя я был рядом. Я был готов на все ради него, но стоило Нихрому появиться, как все внимание снова перешло на него.       Рейко держала руки перед собой и крепко сцепила их в замок, надавливая на костяшки. В голосе Тенко она слышала столько скрытой боли, столько злости. Слегка повернув голову, она наконец увидела бледное лицо с темными кругами под глазами и там же парой царапин. Пересохшие губы покрылись трещинами, в некоторых местах была содрана кожица. Ее же губы сжались в тонкую полоску. От нерешительности она ляпнула первое, что пришло в голову:       — Я не держу на тебя зла. — Удивительно, что ее голос не дрожал. — Ты был ребенком. Кроме Все-За-Одного у тебя никого не было, а тут появился еще один сын. Это была обычная детская ревность.       — Оправдываете мою ненависть к вашему сыну?       Тихий выдох сорвался с ее губ и Рейко повернулась вполоборота к парню. Услышав шелест одежды, Тенко поднял голову, сталкиваясь со взглядом, заставившим его остолбенеть. Рейко грустно улыбалась, а ее глаза заметно намокли.       — Я хотела тебя возненавидеть после USJ. Пыталась после вашей стычки на крыше. И после лагеря тоже, но не смогла. Возможно, все это перекрывал страх, кто его знает? — она усмехнулась. — Я хочу сказать, что твою ревность просто подпитывали всю жизнь, превращая в ненависть, хотя не думаю, что она была настоящей.       Шимура еще какое-то время смотрел ей в глаза, а затем повернулся к койке.       — Возможно, — согласился он и ему мгновенно стало легче. Будто тяжелый камень, мешающий дышать, скинули с груди. — Когда я стал ненавидеть Все-За-Одно, это ощущалось по-другому. Никогда я не испытывал такой глубокой злобы к Нихрому, так что… — Тенко снова посмотрел на нее. — Думаю, вы правы. Я просто завидовал, а Все-За-Одного этим воспользовался.       — Понять собственные чувства порой намного сложнее, чем чужие. Я рада, что ты наконец разобрался со своими. А еще больше рада, что вы поладили. И Нихром, уверена, тоже. Вот проснется и наговоритесь вдоволь, вам есть о чем.       На последних словах ее голос стал выше, но звучал, как натянутая струна. Она и заговорила быстрее, а губы ее задрожали. А еще Рейко повернулась к окну, чуть приподняв голову, шире натягивая улыбку.       Тенко же снова отвернулся.       — Вы ведь понимаете, что этого не будет, — отрезал он.       Послышался смешок. Таким обычно заглушали истерику.       — Я уйду, если хотите.       — Нет-нет, что ты? — затараторила Рейко, быстро вытирая глаза рукавом. — Я рада, что мы наконец можем поговорить.       — Вы многому рады для человека, который вот-вот разрыдается, — Тенко сказал это без злобы или сарказма, скорее с непониманием, ведь это он и испытывал. Не понимал, как эта женщина может быть рада разговору с ним, еще и поддерживать его.       И снова она посмеялась, но уже спокойнее и искренне.       — Знаешь, а в этом вы похожи. Нихром тоже говорит первое, что придет в голову.       — И потом огребает за это, – на сей раз усмехнулся уже Шимура.       — И то верно, — посмеялась женщина и бегло пробежалась взглядом по Тенко, внимательно смотря на его руки. — У тебя бинты ослабли. Дай-ка.       Она присела на кровать, придвигаясь ближе к парню, и осторожно взяла его за руку. Ближе к запястью между бинтами проглядывала кожа, покрытая коркой во многих местах. Рейко достала из прикроватной тумбочки небольшой рулон и положила себе на колени.       Тенко с интересом наблюдал, как она разматывала и снимала бинт, как накладывала новую повязку, как с помощью маленького, но быстрого ветерка отрезала нужную длину. Раньше его лечением и перевязками занимался Гараки, хотя теперь Тенко понимал, что лечением это не назвать. Кюдай просто делал все, чтобы он не сдох, но никогда не заботился о его здоровье по-настоящему. Рейко же меняла повязки с непривычной для него трепетностью.       — Чесать нельзя, — ее голос вывел Шимуру из мыслей. — Понял?       Он не ответил. Отвел взгляд в сторону, прикусил губу и промычал под нос, но даже не кивнул. Терпеть чесотку всегда была сложно, поэтому он и не старался избавиться от этой привычки.       Взглянув из-под челки на женщину, Тенко удивился тому, как изменилось ее выражение лица. Из доброго оно стало требовательным, пусть и не хмурым, но серьезным и парень понял, что отказы она слушать не станет, поэтому ответил:       — Постараюсь.       — Не «постараюсь»! — Рейко дала ему легкий щелбан в лоб. — А «я вас понял»!       — Мы, вроде, не на фронте.       — Тенко, — отчеканила Аоки. — Будешь сильно чесать, могут разойтись швы или сдерется корка с царапин. Твой организм сейчас сильно ослаб и я не допущу даже малейшего шанса попадания инфекции внутрь. Понадобится, попрошу смирительную рубашку для тебя.       Шимура захлопал глазами. Конечно, его очень покоробило то, что ему приказывали так открыто, но больше всего поразило то, с какой легкостью Рейко с ним разговаривала. Будто мать отчитывает сына.       — И если ты думаешь, что у меня к тебе предвзятое отношение, спешу огорчить. Нихром за этот год услышал от меня больше угроз быть запертым в палате и связанным, чем за всю жизнь. Так что никаких чесаний, терпи. Я понятно объясняю?       — П… Предельно.       — Вот и славно! — строгое выражение лица сменилось довольной улыбкой, еще больше вводя парня в ступор.       Рейко поднялась с кровати и, положив руки в карманы халата, пошла в сторону двери.       — Спасибо, — прилетело ей в спину, когда она прошла мимо пациента. — И простите.       Она обернулась и, поддавшись внезапному порыву, протянула руку к Тенко. Тонкие пальцы зарылись в непослушные волосы, вызывая мурашки по телу их хозяина. Рейко слегка растребушила их, как всегда делала Нихрому, и быстро вынула руку.       — И тебе спасибо, — сказала она, разворачиваясь к двери.       Тенко будто оказался в странном пространстве, в которое не попадали звуки снаружи. Перед глазами все поплыло и сперва он решил, что это головокружение, но потом мокрая дорожка скатилась по щеке. Он провел пальцем по щеке, чувствуя мокрый след, а затем потер глаза. Подушечки пальцев блестели на свету от влаги.       Повернувшись к Рейко, которая уже стояла в дверях, он неожиданно сказал:       — Сильно не волнуйтесь за него и не работайте много. — Женщина замерла. Она вопросительно посмотрела на парня, ожидая продолжения, а Тенко быстро отвернулся, чувствуя странное покалывание на щеках. — Вы же беременны, да?       Рейко так и остолбенела. Глупая и неловкая улыбка растянулась на ее лице и она робко спросила:       — С чего ты взял?       — Вы в коридорах часто останавливаетесь и дух переводите. А еще я несколько раз видел, как вы срывались с места и бежали в сторону туалета.       Его голос был ровным, могло даже показаться, безразличным, но на самом деле Тенко было очень неловко говорить о подобном, будто он следил за ней, чтобы лишний раз упрекнуть. По крайне мере, он считал, что так могло показаться сейчас Рейко, поэтому он и не смотрел на нее. Настолько ушел в себя от стеснения, что не услышал приближающиеся шаги. Тонкие руки обняли его со спины, прижимая к груди. Его глаза расширились, сердце забилось быстрее. Последний раз его также нежно обнимала мама много-много лет назад. Тогда же и в целом его обнимали последний раз. Тога часто пыталась это сделать, но он грозился распылить ее, если хоть пальцем притронется. Раньше он бы с яростью скинул чужие руки, но сейчас внутри него разливалось тепло.       — Спасибо за беспокойство, — прошептала Рейко над его головой и плавно отстранилась. — Слышала, вы скоро покинете страну. Береги себя, Тенко.       Она еще раз потрепала голубые волосы и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Кровь стучала в ушах парня, а каждый стук сердца, казалось, оглушал его. Он взглянул на мирно спящего парня широко раскрытыми глазами, а через мгновение на его лице возникла теплая улыбка.       — А ты счастливчик, — произнес Тенко, переводя взгляд на прекрасное небо, по которому рассыпались редкие облака. — Не заставляй ее долго ждать, придурок.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      — Наконец-то, — выдохнул Даби.       Тишина, возникшая в палате, ощущалась настоящим блаженством после получаса щебетания Тоги, которой стало скучно одной в палате. Вместо того, чтобы пойти доставать лягушку или девчонку с гравитацией, раз уж Шигараки Шимуру она в палате не застала, Химико решила заявиться к Даби, забраться на койку с ногами и без умолку тараторить о всяких бесполезных вещах. Половины Даби уже не помнил, другую половину пропустил мимо ушей. В итоге Химико не принесла своим приходом ничего, кроме головной боли. Хотя кое-что он все же запомнил.       Удивительно, что такая психопатка, как Химико Тога, смогла повлиять на еще большего психа Кацуки Бакуго. Даби находил это смешным. Тога рассказала ему, каким видела взрывного парня в укрытии медиков. Сказала, что мурашки бегали по всему ее телу, стоило увидеть, в каком он был состоянии. Но еще больше Даби поразило, что Тога его отчитала. Она! Сумасшедшая и истеричная убийца!       Даби посмеялся над Бакуго. Сказал, что у того кишка тонка, раз так отреагировал на случайное убийство. Именно случайное, потому что так оно и было — этого Даби не отрицал. Будь он на месте Кацуки, даже в ступор бы не вошел, а сразу принялся бы нещадно палить огнем по Все-За-Одного, а не предаваться унынию и не впал бы в депрессию. И вот за это Даби получил от Тоги! Смех да и только! Сказала, что это разные ситуации, потому что они — Лига Злодеев, а Бакуго — герой. И что? Как будто герои не убивают! Даби ей так и сказал, а что? Что в этом такого? Шла война, что угодно могло произойти. Раз Бакуго не смог держать эмоции и чувства под контролем, то он еще больший дурак, чем кажется! И за такие слова Химико его также отругала.       — Ну и что, что он стал таким?! — бросила она тогда, сдерживая слезы. — Конечно, ему было тяжело осознать случившееся. Он ведь понимал, что, в какой-то степени, это не случайность, а результат его молчания. Да, он тоже не знал, что Все-За-Одного воспользуется этим, но на его месте я бы… Не знаю, но, возможно, я бы тоже так вела себя. Если бы не видела никого, а в итоге убила бы Очако или Тсую, или Твайса, или Спиннера, Компресса, Том… Тенко, тебя! А ты бы не грустил?!       Даби тогда ничего не ответил и Тога ушла, сказав, что ей казалось, будто Даби изменился после разговоров с Корой. А что Даби? Даби лишь усмехнулся. Пусть его мнение насчет героев и поменялось немного, тут ситуация иная, не требующая разделения на героев и злодеев. Тут, скорее, про силу характера. Бакуго Даби всегда казался неуравновешенным подростком, но при этом злодей не отрицал его силу, как физическую и причудную, так и силу духа, поэтому его несколько покоробило поведение парня после того случая.       Перед выпиской к нему заглядывал Компресс и рассказал, что мимоходом видел Бакуго в коридоре:       — Он совсем не такой, как обычно. Тихий, спокойный, хотя я бы сказал — убитый.       «Убитый», — снова пронеслось в голове Даби и он вымученно простонал.       — Да не понимаю я! — раскинув руки в стороны, прокричал он в потолок.       В дверь постучали и она тихо приоткрылась. Кто там пришел, парень не смотрел — ему и дела особо не было. Кто еще это мог быть, кроме врача или медсестры?       Незваный гость остановился возле кровати. На тумбу что-то поставили со звоном и, кажется, забулькала вода. Вроде еще не время обеда. Даби приподнял голову, видя лишь больничный халат и женскую фигуру, и сразу посмотрел в сторону, игнорируя гостя. От непонимания нахмурились брови — на тумбе стояла маленькая стеклянная ваза, в которую поместили букетик голубых незабудок.       Даби медленно поднял взгляд выше, скользя по телу женщины, и замер, дойдя до плеч. Кончики белоснежных волос заставили его затаить дыхание. Сглотнув, он посмотрел выше, сталкиваясь со знакомыми до боли серыми глазами.       — Как ты себя чувствуешь? — прозвучал нежный голос.       Рей возвышалась над ним без тени улыбки, с печалью во взгляде смотря на сына. Даби, вернув себе самообладание, фыркнул и повернул голову, вновь смотря в потолок.       — Как пациент. Ты другое ожидала услышать? — презрительно бросил он. — Зачем пришла?       — Проведать тебя.       — Не ври.       Рей открыла рот и тут же сомкнула губы в тонкую полоску. Она крепко вцепилась в юбку ладонями.       — Если это все, то можешь идти.       — Тойя, — на выдохе произнесла женщина. Даби заметно вздрогнул и тут же выругался про себя. — Я пришла сказать, что твой отец ушел с поста героя.       — Поделом ему. И он не мой отец, — огрызнулся парень. — А про пост и так понятно было. Куда ему геройствовать без причуды?       Даби чувствовал, как скобы на щеках натягиваются. Улыбка сама появилась на его лице, а в душе начал разгораться пожар. В палате сперва послышались тихие смешки, с каждой секундой становившиеся громче, пока Даби не стал выгибаться на кровати от хохота.       — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Так ему и надо! Пусть теперь захлебнется в слезах! Нет, все же есть карма и бумеранг в этом мире! Ха-ха-ха-ха-ха! Спасибо, что повеселила меня, мама!       Рей с трудом сдерживала слезы. Нацуо и Фуюми предупреждали, что это уже давно не тот Тойя, которого они помнили, но материнское сердце это отрицало. Про злодеяния Даби она была хорошо наслышана, но до последнего верила, что это было вынужденно, ради выживания. Сейчас же перед ней лежал безумец, который благодарил за плохие новости. И все же она не винила его. Рей прекрасно понимала причину истерики своего сына, в какой-то степени, даже разделяла ее, так что просто стояла молча, ожидая окончания.       — Шото рассказывал, как вы бились, — сказала она, когда Даби успокоился. — Я была рада услышать, что вы прикрывали друг друга.       — Будь моя воля, поджарил бы и его. Что-то еще?       Снова Рей открыла рот и тут же его закрыла. Слова, которые, казалось, вот-вот сорвутся с языка, вылетали из головы за секунду до их озвучивания. Ей было что сказать. Ей хотелось сказать очень-очень многое, но язык будто онемел, не в силах произнести и звука. Она хотела сказать, что скучала, что любит его; хотела извиниться, но не могла.       — Ничего, — наконец ответила она.       — Тогда, будь добра, закрой дверь с другой стороны, — сквозь зубы проговорил Даби, четко выделяя каждое слово.       Скулы и щеки все еще побаливали после смеха. Слыша удалающиеся шаги, он выпустил вздох облегчения, но в животе начал стягиваться комок. Даби впился пальцами в простыни, поворачивая голову и смотря матери в спину. Даже спустя столько лет и всего пережитого ее спина осталась прямой, только плечи, прежде всегда расправленные, были опущены. Ее шаги были такими же тихими и осторожными, какими их запомнил Даби. Комок стянулся сильнее, будто кто-то собрал все внутренности в кучу и прокрутил их в блендере.       Как она вообще смогла прийти после всего? Почему пришла, зная, что Даби ее прогонит? Зная, как он разговаривал с Нацуо и как выводил из себя Шото? На что она надеялась?       Даби тонул и задыхался в этих вопросах, наблюдая, как Рей становится все ближе к двери. Он понимал, что больше она не придет к нему, если не остановить ее, и должен быть счастлив. Отец лишился мечты, мать и сестра перестанут докучать своей липовой заботой, братья и вовсе ненавидят и даже смотреть на него не желают — все прекрасно! Все, как он и хотел, как мечтал! Да, он желал лично разобраться со Старателем, но в сложившихся обстоятельствах и такой исход его вполне устраивал. Так почему он не чувствует ебаного облегчения? Почему вместо долгожданной радости у него внутри все горит адским пламенем и разрывает на части?       Он вспомнил, как проснулся после своей смерти. Чего же он тогда хотел? Разве всего этого? Было кое-что, что он очень сильно хотел сделать и почему понесся домой, но ненависть давно выжгла это воспоминание. Как бы Даби ни напрягался, вспомнить не получалось.       Рей уже взялась за ручку, когда Даби взглянул на букетик незабудок. Ему всегда нравились эти цветы в детстве. Он даже посадил несколько клумб, а Рей и Фуюми помогали ему ухаживать за ними. Ком подкатил к горлу и он открыл рот, только сейчас замечая, как же сильно саднит горло.       — Мама, — позвал он хриплым дрожащим голосом. — Прости меня.       Он не видел, но глаза Рей медленно расширились, а ладонь на ручке задрожала. Она повернула голову и теперь распахнулись глаза Даби. Рей нежно улыбалась ему, как когда-то в детстве, и от этого закололо сердце.       — Прости и ты меня, — ответила она. — Отдыхай.       Женщина покинула палату также бесшумно, как и вошла.       Даби еще немного бездумно смотрел на закрытую дверь, а затем рухнул на подушку, закрывая глаза рукой. Он снова начал смеяться. Его грудь тряслась от тихого смеха, а лежащая на лице рука пропиталась кровью.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

Несколько дней спустя. Аэропорт Мусутафу

      Лига Злодеев в полном составе стояла у перехода ко взлетной полосе, в сопровождении одной героини. Они ошарашенно смотрели на билеты, а если точнее — на название страны, куда герои потрудились достать им личный самолет. С посадкой не торопили и уже хорошо, но вот место… Выбор их нового места жительства был весьма интересным.       — Бразилия? Серьезно?! — выкрикнул Даби.       — А что? — широко улыбалась Хариэр, явно гордая своей работой.       — Это ты выбрала! — Даби ткнул в нее пальцем.       — Эй, я вас на свою родину отправляю, в чем проблемы? Ты представь, насколько я вам доверяю и верю, что вы больше убивать не будете! — Кора сложила руки на груди и также недовольно посмотрела на Даби. — Мог бы и поблагодарить.       — А мне нравится! — крикнула Тога.       Кора тут же перевела нее взгляд и улыбнулась.       — Помнишь, что я тебе обещала?       Химико приложила палец к губам и задумчиво покосила взгляд.       — О! Ты про врача?       — Нашла тут одного, кто согласился поработать с тобой. Как обустроитесь, позвони.       Кора протянула ей визитку, которую Химико быстро выхватила, рассматривая под лампой.       — Не уверен, что ей поможет, — пробубнил Даби.       — Что за пессимизм? — бодрый голос с конца коридора привлек внимание.       К их компании вальяжно шагал Ястреб в черном костюме и рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Кора не сдержала удивленного «ого», впервые видя бывшего начальника в классике. Заставить Ястреба надеть костюм! Да это уму непостижимо!       Позади него шли еще трое героев, только вот на одном из них — вернее, на одной — также был классический костюм, а не геройский. К Сотриголове и Сущему Мику тут же подошел Курогири, а Полночь кокетливо помахала всем рукой.       — Как делишки?       — Полночь?! — глаза Хариэр разбегались в разные стороны. — Вы! Вы! Почему вы?...       — Вот у него спроси, — кивнула она в сторону Таками. — Я теперь такой же член Комиссии. Из меня получится сексуальная секретарша, скажи?       Кора пыталась переварить информацию, быстро хлопая глазами. Полночь была одной из тех, кого лишили причуды, и Хариэр сильно переживала за нее, но, судя по всему, все сложилось куда лучше, чем она представляла.       — Шучу, — смеясь, сказала Полночь, чем еще больше вогнала девушку в ступор. — Ястреб правда предлагал мне место в Комиссии, но Незу разрешил мне остаться в UA. Учить ребятишек куда забавнее, чем разбирать бумажки.       — Вот уж… сюрприз, — с натянутой улыбкой, отвечала Хариэр.       — А вот тебя я поздравляю! Из тебя выйдет прекрасный начальник.       Кора принялась смущаться, говоря, что это благодаря Ястребу, как в разговор влезла Химико, нетерпеливо спрашивая, о чем это Полночь.       — Ты им не сказала? — удивилась героиня. Получив скомканный ответ, она решила рассказать сама. — Ястреб отдал свое агентство Хариэр, так что теперь босс она.       — Ого! — протянула Тога. — Поздравляю!       — Спасибо, — еще больше засмущалась Кора.       Ястреб отошел перекинуться парой слов с Шимурой. Хотел убедиться, что хотя бы в ближайшее время они не услышат новостей, как Лига Злодеев разносит Бразилию. Он вообще надеялся, что они завяжут со всем, но про это решил не упоминать.       Кора в это время прислонилась к стене, наблюдая за всеми. Полночь о чем-то разговаривала с Тогой, остальные слушали Ястреба. Рядом с девушкой кто-то также оперся о стену.       — Рад, что уезжаешь?       — Да как сказать, — замялся Даби. — Вроде да. А почему Бразилия все же?       — Ловко тему перевел, — прошептала девушка, но Даби это услышал, за что потрепал ее по голове. Кора тут же вспыхнула от раздражения, грозясь, что сейчас он не в самолете полетит, а на ее ветрах. — Вообще, я долго думала куда, когда Ястреб дал добро выбрать самой. Ну, мы с вами поладили, так что я спросила у родителей, можно ли куда-нибудь вас поселить.       Даби подавился воздухом и зашелся кашлем. Он бил себя кулаком в грудь, не замечая, что все уже давно прервали свои беседы и смотрят на них.       — Совсем ебанутая?       — А что? Эй, я вам, между прочим, дом нашла! Только там надо будет навести уборку и сделать ремонт, а после он ваш.       — Серьезно?! — чуть не подавился Спиннер.       — Эта дура про нас родителям рассказала!       — Сам ты дурак! Зато вам помогут с ремонтом, причем бесплатно, и кормить будут, но вы будете помогать. У моей семьи сельское хозяйство, а папа так и вовсе недавно ранчо купил. Там тоже руки не помешают. И зарплата будет, и жилье, еще и свежий воздух, лошади…       — Навоз, вонь и грязь, — перебил ее Даби.       — Нашелся мне, нежный, — усмехнулся Тенко. — Не сахарный, не растаешь.       Казалось, что Даби сейчас покраснеет от злости, но он лишь сделал глубокие вдох и выдох. Он терпеть не мог возиться с животными, о чем и сказал вслух.       — Тогда будешь помогать в поле и огороде, — твердо сказала Кора. — Без дела никто сидеть не будет. Да и вообще, это временно. Понравится — останетесь, нет — найдете что-нибудь другое.       Окончательно остыв, Даби сдался и не стал спорить. Но вот «спасибо» все равно не сказал. В отличие от него, Тога светилась от счастья, предвкушая, как увидит милых зверьков. Компресс тут же сказал, что резать их нельзя, на что Химико в шутку обиделась, говоря, что он совсем за монстра ее считает. Коридор огласил общий смех.       С Ястребом связался пилот самолета и пришла пора прощаться. Герои проводили их до самого выхода, где их уже ждал транспорт, но стоило открыть дверь, как их окликнули:       — Стойте! Подождите!       Со всех ног к ним несся Каминари. Айзава стукнул себя ладонью по лбу, а лицо его исказилось унылой гримасой, на которой так и читалось: за что мне это все?       — Ты должен быть на занятиях! Я прогулы закрывать не буду! — крикнул ему Шота.       Добежав, Денки согнулся пополам, упираясь вспотевшими ладонями в колени, и тяжело дышал после бега. Капли пота стекали по его лицу и капали на пол. Подумав, что лучше было бы оставить пиджак в кабинете, он выпрямился, все еще делая шумные вздохи.       — Я пришел попрощаться, — слегка запинаясь, быстро сказал он.       — Прощались уже, — отрезал Даби, небрежно махнув ему рукой.       Тога, окончательно потеряв самообладание, заплакала и подбежала к Каминари, вешаясь ему на шею.       — Я буду скуча-а-а-ать! Ты должен приехать! Пообещай, что приедешь! И Очако, и Тсую, и Изуку тоже должны! Почему они не пришли?       — Потому что я сбежал с уроков и никому не сказал, — похлопывая девушку по спине, ответил Денки. Да уж, признаваться в этом в присутствии трех учителей было вдвойне неловко.       Когда Тога наконец разжала крепкие объятия, в которых чуть ли не душила друга, к нему подошел Тенко. Он тяжело вздохнул, мол, каков идиот, и потрепал младшего по голове.       — Береги себя. И не используй причуду слишком сильно.       Денки пытался поправить непослушные волосы, которые теперь еще сильнее смотрели в разные стороны, больше напоминания птичье гнездо.       — Ага, обещаю, — кивнул он. — Мне в целом запретили ей пользоваться даже на сорок процентов, пока в норму не приду.       — И правильно, — хмыкнул Спиннер, складывая руки на груди. — В сгоревшую котлету еще превратишься, нам такого счастья не надо.       Шимура тихо усмехнулся себе под нос, а Каминари широко улыбнулся и отсалютовал ящеру:       — Обещаю быть очень осторожным!       — Так мы тебе и поверили, — хмыкнул Даби.       Каминари хотел возмутиться, так сказать, вступить в словесную перепалку на прощание, как вдруг ему протянули листок. Похлопав глазами, он принял его из рук Тенко, продолжая вопросительно разглядывать.       — Мой номер телефона, — пояснил Шимура. Каминари уже успел забыть, что Ястреб выдал им всем мобильные. — Позвони, если с тем придурком что-нибудь случится. Хорошее или плохое.       Каминари крепко сжал бумажку.       — Ты будешь первым, кому я скажу.       Улыбнувшись, он протянул раскрытую ладонь. Немного постояв, Тенко крепко сжал ее и Денки пустил легкий ток.       — Эй!       — Знаешь, я впервые тебе руку пожал. Не смог удержаться.       Шимура смотрел на эту по-детски глупую и широкую улыбку и наконец улыбнулся сам. Не так ярко, как Денки, но в его улыбке можно было рассмотреть окутавшее парня тепло, а также благодарность. Тенко уже давно нужно было сказать.       — Спасибо тебе.       Спасибо, что стал смотреть шире и увидел истину. Спасибо, что засомневался во Все-За-Одного. Спасибо, что пошел к Ястребу. Спасибо, что вернулся за нами. Спасибо, что помог случиться этому странному перемирию. Спасибо за то, что спас жизнь. За многое он хотел сказать спасибо, но при таком количестве людей язык не поворачивался, поэтому в столь короткую благодарность он попытался вложить все, что чувствовал. И, кажется, ему это удалось — в глазах Каминари блеснул огонек и он молча кивнул.       Каминари смотрел им вслед, пока не закрылась дверь самолета и он не взлетел, оставляя за собой белый след на синем небе. Не верилось, что это правда. Окрыляющее чувство накрыло с головой, но лишь один неоспоримый факт прибивал обратно к земле — Нихром. Денки был уверен, что, не будь он в коме, сбежал бы с уроков вместе с ним. Он бы не упустил возможность проводить Лигу, особенно Тенко.       Когда Каминари узнал о коме, то пообещал навещать Нихрома каждый день. Даже если со временем это будет надоедать или не влезать в график, он обязательно найдет лишний час для него. А еще пообещал помогать госпоже Рейко. Недавно он узнал, что она беременна и чуть со стула не упал в тот момент. Денки решил для себя, что, если уж и ждать Нихрома, то хотя бы с пользой. К тому же, он все еще чувствовал себя виноватым перед Рейко за все, что произошло, так что этот выбор настиг его очень быстро.       — Ну что, подбросить в школу? — окликнула его Хариэр и тут же нагнулась к его уху. — Подброшу быстрее, чем доберутся учителя.       Денки прыснул в кулак.       — Я тебя сейчас, — Айзава не успел возмутиться.       Поднялся ветер и подхватил Каминари, поднимая его над землей, а Хариэр понеслась следом, спеша быстрее доставить студента в школу. Шота смотрел на них с убитым выражением лица, а Мик смеялся во все горло:       — Он удрал, Шота!       — И без тебя вижу.       — Пора возвращаться. Незу отпустил ненадолго, — напомнила Полночь.       — Вас подбросить? — спросил Ястреб, крутя в руках ключи от машины.       Кейго еще раз посмотрел на след самолета, который уже начал расплываться по небу. Удивительно, но он был спокоен, отпуская Лигу на другой континент. Возможно, Кора права в своем доверии и плохих вестей про эту компанию они больше не услышат. Сейчас Ястреб верил в это также искренне, как и в то, что рано или поздно услышит ворчание своего подопечного, а до того времени ему предстоит провести огромную работу. Планы на геройское общество у него были большие, а Старатель с Всемогущим обещали во многом помогать, так что за будущее он спокоен. По крайне мере, пока не вылезет очередной Все-За-Одного, что мало вероятно. В ближайшие поколения уж точно.       Усмехнувшись и отсалютовав белому следу, директор Комиссии по общественной безопасности повел преподавателей к машине. В школе их уже заждались.