Глас Пучин

***

Далеко на юге, посреди бескрайних просторов океана, меж двух континентов раскинулась россыпь островов. Под светом солнца и шумом волн племя, что живет на одном из островов, готовится к своим ежедневным заботам. В домах, стены которых - сплетенные воедино с помощью лоз палки, а крыша - высушенные пальмовые листья, работа не прекращается никогда. Женщины плетут сети из нитей, сделанных из стеблей растений, а мужчины с помощью костяных ножей вырезают деревянные копья из стволов молодых деревьев. Дары моря - пища для племени, а потому каждая сеть и каждое копье применяется для ловли рыбы и подводной охоты. В одной из хижин на берегу семья готовилась к рыбалке. — Улулани, принеси сеть! — громко сказал мужчина дочери. Со двора дома послышалось шуршание песка, и в дом с сетью в руках вошла девочка лет тринадцати. Мужчина, поблагодарив дочь, взял сеть, закидывая её себе за спину. Внезапно две руки обвили его шею сзади, через секунду они отстранились, оставляя висеть на шее мужчины ожерелье с красной жемчужиной, окруженной мелкими шариками, сделанными из синих кораллов. — Кеалоха, возьми это, — нежно сказала его жена. — Красная, — задумчиво произнес мужчина, вертя шарик в пальцах, — впервые вижу такую. — Улулани нашла её, когда ныряла у рифа с подругами, — пояснила женщина. — Она решила, что эта жемчужина идеально подходит для ожерелья Алой Луны, — закончила жена. — «Алая Луна это жемчужина, а маленькие синие кораллы - духи моря?» — подумал Кеалоха. — «С каждым циклом бледной луны племя все больше отдаляется от духов моря, уходя под свет этой “богини”», — с тенью страха отметил мужчина, выделяя последнее, новое для племени слово. Кеалоха был одним из тех, кто все еще не мог принять новую реальность. Ему не было трудно изменить старые устои, он страшился гнева духов. Он боится того, что капризные сущности здешних вод накажут их за предательство. Отбросив мрачные мысли, Кеалоха решил не снимать подарок дочери. — Спасибо, — мягко сказал мужчина, проведя рукой по волосам дочки. — Куда вы поплывете сегодня? — спросила Улулани. — Мы поплывем к Белому острову, стая опакапака уплыла к тамошнему рифу, — ответил отец. — Пусть богиня защитит тебя от морских монстров, — сказала Улулани, прикладывая браслет с покрашенным в алый камнем к сердцу. — И духи, — добавил мужчина. Прошло некоторое время, и когда все приготовления были завершены, Кеалоха вместе с женой вышли из хижины, направляясь к племенным каноэ. Когда до них оставалась пара десятков шагов, мужчина вдруг заговорил. — Леинаала, — привлек внимание жены Кеалоха, — мы не должны позволить Улулани забыть духов, — сказал он. — Как и не можем заставить меньше чтить Алую Луну, — мягко возразила она. — Я понимаю, но ты знаешь, духи капризны, они наказывали племя и за меньшие проступки, — в голосе мужчины чувствовался страх. Женщина резко остановилась, она посмотрела в глаза мужа, затем её взгляд скользнул вниз на его шею. Она осматривала ожерелье, а именно красную жемчужину, мирно покоящуюся на груди мужчины. Леинаала вспоминала рассказы старейшин, истории, которые она, затаив дыхание, слушала еще ребенком, сидя у костра. Истории о гневе духов, которые карали за малейшую провинность. Как за ошибку в ритуале они уводили рыбу, отнимая улов, обрекая племя на голод. Были времена, когда они насылали шторма, низвергая с неба молнии и вздымая волны, обрушивая их на острова, унося десятки жизней. В разуме Леинаалы возникла мысль: «Почему тогда, за семь циклов почитания Алой Луны, нас все еще не наказали?». Протянув руку к красной жемчужине на ожерелье, она решила сказать мужу. — Если они нас еще не наказали, значит что-то их останавливает, — начала она, — то что сильнее их самих. — закончив, она приподняла ожерелье с жемчужиной так, что бы Кеалоха видел её. Почти мгновенно, будто от этого зависела её жизнь, Кеалоха рукой накрыл рукой рот жены. Он бросил испуганный взгляд в сторону морской глади. Когда никакой реакции не последовало, мужчина облегченно выдохнул. Слегка хмурясь, Кеалоха посмотрел на жену, показывая свое неодобрение. — Твои слова опасны, опасны для тебя и племени, — сказал он шепотом. — Пусть накажут, когда недуг мучал племя, нас спасли не духи, — быстро и уверенно произнесла Леинаала. — Ладно-ладно, я понял, но мы не должны лишний раз гневить духов, — успокаивая жену произнес Кеалоха. — Хорошо, я поняла, — спустя пару секунд молчания сказала она. Внезапно их слух уловил мужские голоса. Повернувшись, они оба увидели несколько рыбаков, которые шли в их сторону, увлеченно что-то обсуждая. — Тебе пора идти, надеюсь улов будет большим. — Сказав это, Леинаала поцеловала мужа на удачу. Кеалоха смотрел, как она уходит в сторону хижин, оставляя за собой цепь следов на песке. Когда Леинаала скрылась в одной из хижин, где обычно собирались женщины племени, он наконец повернулся и направился к группе рыбаков. Через пятнадцать шагов Кеалоха приблизился к ним. — Хороший день сегодня, Кеалоха, — будто приветствуя, сказал мужчина по имени Пахоки. — Ты готов к рыбалке? — подхватил другой, которого зовут Налу. — Да, готов, — ответил Кеалоха. — Мы немного задержались, — сказал Налу. — Жрец проводил ритуал, прося богиню о благословении, — закончил он. Однако Кеалоха сохранил молчание, ничего не сказав по этому поводу, лишь продолжая кивками приветствовать других рыбаков. Он неторопливо снял с плеч сеть и копье, готовясь положить их в лодки. У кромки воды, на песке, виднелись четыре каноэ. Три из них были предназначены для гребцов, готовые отправиться в плавание, а четвертое, более крупное каноэ отличалось от остальных. Именно в нем рыбаки собирали пойманную рыбу, и, для того чтобы оно не переворачивалось и сохраняло равновесие, по его бокам были прикреплены два небольших бревна, выполняющих роль поплавков. Наконец, подойдя к каноэ, Кеалоха положил сеть и копье так, чтобы они не мешали ни ему, ни другому гребцу, что будет вместе с ним. Спустя время Пахоки, который сначала занялся лодкой для рыбы, сложил свои вещи в это же каноэ. Затем, приложив силу, они затолкнули свою лодку в воду, быстро запрыгнув в нее следом, и начали грести, следуя за каноэ перед собой. — Надеюсь, улов будет большим, — с жизнерадостно улыбкой произнес Пахоки. — Я тоже, — кратко ответил Кеалоха, продолжая грести. Вокруг раскинулся бескрайний океан, словно гигантское зеркало, отражающее небесную лазурь. Его синяя гладь уходит за горизонт, сливаясь с небом в завораживающую картину. Солнце, пронзая толщу воды, создает игру света и тени, рисуя на дне причудливые узоры, которые меняются с каждым колебанием волн. Четыре каноэ рассекали водную гладь, пока соленый ветер нежно трепал волосы и холодил разгоряченные лица, а волны мерно бились о бока лодок. Прошло некоторое время и группа рыбаков достигла вод у берегов Белого острова. Все с нетерпением начали готовиться к предстоящей рыбалке. Четыре из них должны были забрасывать сети, а двум другим, по жребию выпала задача нырнуть в воду и собрать морских ежей. По жребию, эта роль сегодня досталась Кеалохе и Пахоки. Оба мужчины не возражали и, прежде чем погрузиться в воду, привязали свое каноэ к другому, чтобы оно не уплыло. Вскоре послышался всплеск, давший понять что Кеалоха и Пахоки уже в воде. Их глазам предстал, привычный, но все также прекрасный подводный мир. Кораллы всевозможных цветов переливались, смешиваясь в чудесную картину, а стайки рыб самых разных форм и размеров мелькали в среди водорослей, отражая своей чешуей солнечные лучи. Понаблюдав пару секунд, Кеалоха начал собирать ежей, высматривая меж камней небольшие черные шары, облепленные длинными иглами. Один за другим он закидывал их в свой мешочек, периодически выныривая, чтобы сделать глоток воздуха. Так продолжалось какое-то время, пока Кеалоха не заметил нечто странное. Два тела, лежащих на песке среди водорослей. Один выглядел как рыбоподобный человек, вместо кожи у него была красная чешуя, между пальцев перепонки, а пасть рыбьей головы украшена рядами острейших зубов. В груди существа зияла дыра. — «Загин!» — с ужасом подумал Кеалоха. — «Что он здесь делает?» — спросил он самого себя в мыслях. Кеалоха тряхнул головой, пытаясь отогнать плохие мысли. Он решил осмотреть другое тело. Первое, что бросилось в глаза, - это многочисленные раны и отсутствующая рука. Перед ним лежала девушка с темно-синими, почти черными волосами, голубой кожей, одетая в одежду из костей морских существ, украшенную ракушками. Тонкие черты лица отражали спокойствие смерти. Но самой отличительной частью были её чуть удлиненные, заостренные уши. — «Что это, впервые вижу такого…человека?» — недоуменно подумал Кеалоха. Оглядевшись, он заметил копье, за древко которого все еще крепко держалась та самая, оторванная рука. Рядом с копьем лежал необычный камень, выточенный в форме диска. Воздух в легких уже заканчивался, поэтому, не мешкая, Кеалоха быстро подплыл и подобрал камень, закинув его в мешок с ежами, чтобы рассмотреть странный предмет дома. Спустя пару десятков ударов сердца он уже был возле лодки, готовый взобраться в нее. — Где ты был, уже пора возвращаться, — моментально перед глазами появился Пахоки. — Я нашел мертвого загина, — сделав вдох сказал Кеалоха. — Загина!? — громко произнес Пахоки, вспоминая нападения этих жестоких существ. — Нужно сообщить вождю и старейшина! — Обязательно, но сначала вернемся в племя. К заходу солнца группа рыбаков уже была на берегу родного острова. Их встретили жёны и дети, готовые помочь перенести пойманную рыбу и собранных морских ежей. Леинаала и Улулани тоже были на берегу. Кеалоха подошел к своей семье, быстро передал жене мешок с каменным диском, веля принести его домой. После быстро направился к племенному костру, желая рассказать о трупе загина у Белого острова. У пламени сидели несколько человек, что-то обсуждавших с главой племени. — Вождь, — привлек внимание Кеалоха, — у меня тревожная новость. Высокий, широкоплечий мужчина поднял голову от костра, посмотрев на Кеалоху своими пронзительными янтарными глазами. Его лицо было отмечено временем, но едва заметные морщины вокруг глаз не портили общего впечатления, а густые черные волосы ниспадали на плечи. — Говори, — произнес вождь своим низким голосом. — У Белого острова я нашел мертвого загина, а также труп странной девушки. У нее была голубая кожа, синие волосы и острые уши. — На одном дыхании произнес Кеалоха, утаив найденный им камень, считая его лишь интересной безделушкой. Вождь нахмурился, обдумывая услышанное. Спустя несколько ударов сердца он ответил. — Я обсужу это со старейшинами, а также предупрежу воинов и соплеменников, а теперь иди домой. Кеалоха ушел быстро, не желая надоедать вождю. Он шел через деревню, подняв взгляд вверх, разглядывая окруженные звездами луны в небесах. Путь от племенного костра к дому был недолог, и перед глазами мужчины предстал порог его дома, где уже суетились жена и дочь. — Папа, что это? — показывая мешок с каменный диском, спросила Улулани у отца, как только он вошел в хижину. — Сейчас попробуем узнать, давай осмотрим его вместе? — ответил Кеалоха, взяв мешок из рук дочери и достав оттуда камень. Теперь уже он мог тщательно и спокойно рассмотреть его. Глазам Кеалохи и Улулани предстал каменный диск длиной и высотой чуть меньше половины локтя. На одной из сторон был высечен странный барельеф. Это было изображение свернувшегося в кольца червеподобного существа, пасть которого в самом сердце камня раскрылась вокруг высеченной звезды. Однако, в точке пересечения лучей звезды, где ожидалось увидеть продолжение узора, находилось отчетливое круглое углубление. — Посмотрите на бок диска, — сказала тихо подошедшая сзади Леинаала, отчего Кеалоха и Улулани слегка вздрогнули. Перевернув диск на бок, все трое увидели непонятные знаки. Они не были высечены, а будто сделаны из странного камня цвета солнца. — Хм, что это значит, — задумчиво произнесла Улулани. — А что с другой стороны? Кеалоха повернул диск, однако на другой стороне ничего не было. — Ничего… — слегка расстроенно сказала девочка. Кеалоха вместе с женой и дочерью долго пытались понять предназначение таинственного диска, но так и не смогли ни к чему прийти. Оставив попытки, семья насладилась ужином из фруктов и жареной рыбы, а затем отправились спать. Кеалоха очутился в неизвестном месте, под толщей воды, куда едва проникали слабые лучи лунного света, создавая призрачное освещение. Не зная зачем, он плыл над безжизненным дном. Вскоре впереди начали вырисовываться очертания чего-то грандиозного. Это были исполинские столбы, исписанные теми же знаками, что и каменный диск, но теперь они сияли таинственным бледно-желтым светом. Столбы эти, словно стражи, были построены вокруг гигантской, наполовину уходящей в песчаное дно черной сферы, на которой зияла тонкая трещина. Она необъяснимо притягивала к себе, так и маня заглянуть внутрь, и Кеалоха не отверг это желание. Он подплыл еще ближе, минуя сияющие столбы, оказавшись возле сферы, готовясь заглянуть вовнутрь и раскрыть манящую тайну. Внезапно, внутри трещины открылся огромный глаз, сияющий зловещим красно-оранжевым светом. То, что скрывалось внутри, устремило свой взгляд на Кеалоху. И взгляд этот был ужасен. Разум мужчины содрогнулся из-за невыносимой, всепоглощающей боли, от которой хотелось вопить. Затем, словно из глубины веков, раздался голос. — 𒄑𒉈𒀭𒈠, — раздался звук, похожий на смех, — 𒉈 𒀭𒈨𒌦𒁲 𒀭𒈠𒉡𒀭𒈠𒉡 𒁹𒉡𒀭𒊏 𒈠𒉡𒀭𒈾 𒅴𒀭𒈾 𒀭𒈨𒌦𒁲 — С каждым звуком, произнесенным существом, разум Кеалохи разрывало на куски, а толща воды заглушала крики. — 𒀭𒈨𒌦𒀭𒈨𒌦 𒄑𒉈𒀭𒊏𒀭𒊏 𒀭𒊏𒁲 𒉈𒀭𒊏𒁲 𒈗𒆠𒉡𒀭𒈠 𒅆𒉈 𒅴𒀭𒈠𒉡, — вновь произнес голос древнего существа, отчего в разуме Кеалохи вновь будто взорвалась звезда. Из ушей не прекращая лилась кровь, но он все равно слышал слова. — 𒁹𒉡𒀭𒈠𒉡… Внезапно один из столбов засиял ослепительным золотым светом, не давая твари произнести ни звука, выбрасывая Кеалоху из жуткого сна. — Проснись, проснись! — будто сквозь воду услышал он крики жены. Сквозь красную пелену, Кеалоха увидел испуганные, наполненные слезами глаза жены и дочери. — Улулани, позови жреца! — быстро сказала Леинаала. Мгновенье спустя девочка уже выбежала из дома. Кеалоха попытался приподняться, но резкая, пронзительная боль сковала его тело. Из глаз, ушей и носа тонкими струйками стекала кровь, а в голове все еще назойливо отдавалось эхо чудовищного голоса. Поднеся руку к глазам, чтобы стереть кровь, он заметил, что кончики его пальцев почернели. — Что это? — хрипло сказал Кеалоха, будто он реально сорвал его в крике. Снаружи послышался быстрый топот, и через секунду в хижину вбежало четверо людей. Это были вождь Калани, жрец Алой Луны Макаи, старейшина Ноэя и Улулани. Увидев состояние Кеалохи, трое новоприбывших на мгновение замерли. Затем жрец быстро подбежал к мужчине, положив руки ему на голову. Из его ладоней начал исходить алый свет, и кровь перестала течь, слух и зрение восстановились, но чернота с рук так и не сошла. — Что произошло? — первой спросила старейшина Ноэя. — Не знаю, внезапно Кеалоха начал кричать и дергаться, а потом из его глаз потекла кровь, — едва успокоившись пояснила Леинаала. — Говори, — сурово приказал вождь, посмотрев на мужчину. Кеалоха рассказал все, от находки странного каменного диска, до случившегося во сне. — Я думал это просто интересный камень, — закончил он свой рассказ. — Где он? — спросил вождь. Улулани сразу принесла каменный диск и передала его старейшине. Ноэя начала разглядывать странный предмет, пытаясь что-то понять. — Могут ли червь на камне и чудовище из сна быть одним существом? — предположила она, проводя пальцами по вырезанному на диске барельефу. — Ты понял что-нибудь из того, что оно пыталось сказать? — Нет, — ответил Кеалоха. —Я заберу камень, — произнес вождь, забирая его из рук старейшины. — Я исцелил его, но чернота на пальцах осталась, — подал голос юный жрец. От последних слов у Леинаалы пробежала по спине дрожь и холодок. Страх сжал её сердце. — Алая Луна может исцелить это? — спросила она. — Я… попробую помолиться ей, — неоднозначно ответил жрец. Спустя пару минут вождь, жрец и старейшина покинули хижину, оставив семью наедине. Кеалоха разглядывал свои руки, пытаясь понять, изменилось ли что-то еще, кроме цвета. — Вроде всё нормально, никакой боли или чего-то странного, кроме цвета, все остальное не изменилось, — сообщил Кеалоха жене и дочери, пытаясь успокоить их. — Вдруг это проклятье? — Все еще волнуясь произнесла Леинаала. — Если это проклятье просто делает руки черными как ночь, то оно не такое и страшное, — пошутил Кеалоха, вставая с циновки. — Давайте лучше пойдем соберем фрукты, — предложил он жене и дочери. — Хорошо, — согласись обе. Кеалоха взял две плетеные корзины, ощущая их вес в руках. Леинаала и Улулани, каждая с одной корзинкой, уже ждали у выхода из хижины. Они вышли на залитый светом берег, направляясь к лесу. Солнце, уже поднявшееся над горизонтом, рассыпало по воде мириады бликов. Осколки света танцевали на морской глади, создавая причудливые, постоянно меняющиеся узоры. Шум прибоя успокаивал, пока волны мерно накатывали на берег. Семья шла вдоль берега, мимо хижин других жителей острова. Некоторые люди разглядывали их, пытаясь понять, зачем вождь, старейшина и жрец прибежали в их дом. Кто-то, заметив почерневшие пальцы Кеалохи, испугавшись, отвел от него взгляд. Подобное поведение со стороны соплеменников было неприятным, но оправданным. Спустя время трое пришли к месту, где росли деревья манго и гуавы. Помимо них, тут были и другие люди. Подруга Улулани Аонани, рыболов Экевака и ткачиха Окалани. Увидев подругу, Аонани оставила свою почти заполненную корзинку и побежала к ней. — Все хорошо? — сразу спросила Аонани. — Бабушка вернулась обеспокоенной, сказала, соберет совет старейшин, чтобы обсудить что-то о вас. Леинаала и Кеалоха оставили дочь говорить с подругой и начали собирать фрукты с ветвей. — Не знаю, — ответила Улулани, — я не понимаю что происходит, с отцом что-то случилось во сне… Улулани начала шепотом, так чтобы слышала только Аонани, рассказывать, что произошло за последние два дня. — Это пугает, — с толикой страха сказала Аонани, — да защитят нас богиня и духи. — Давай лучше собирать фрукты, не хочу об этом думать, — предложила Улулани. Аонани сбегала за своей корзинкой и вместе они стали собирать манго. В этот момент, в самой большой хижине на другой части острова, разгорелся спор между старейшинами. — Это предвестие гнева духов, — ровным голосом сказал старейшина Хаэ. Он считал себя хранителем старых порядков. — Мы должны попросить прощения и принести жертву. — Это просто домыслы, — возразил вождь, — духи давно не проявляли своей воли. Они слишком капризны, чтобы так долго ждать, прежде чем наказать нас. Слова, слишком дерзкие, чтобы кто-либо из старейшин осмелился произнести их. Один из старейшин, охваченный тревогой, подумал, — «Если даже вождь теряет уважение к духам, то что происходит в умах юношей и девушек племени?» — Пусть Алая Луна скажет свое слово, — сказала старейшина Ноэя, после чего двенадцать взглядов уставились на юного Макаи. — Богиня… молчит, — стыдливо сказал юноша. — Она не говорила со мной с того дня, когда исцелила племя от недуга. — Почему мы должны почитать ту, кто безучастна к нашим тревогам? Духи участвовали в наших жизнях каждый день, — не унимался Хаэ, — что будет, когда она отвернется от нас? Кара духов будет страшна, мы все… — Она не отвернется от нас, — тихо прервал его Макаи. — Тогда почему ты, жрец, говоришь так неуверенно? — наседал Хаэ. — Ты сам… — Хватит, — сурово прервал его вождь. Ноэя и некоторые другие старейшины обрадовались, что этот ненужный спор наконец закончился. Они до сих пор не решили, что делать с каменным диском и Кеалохой. Ноэя считает, эти мелкие распри лишь отвлекают от важных проблем. Продолжая слушать разговор, она краем глаза заметила, как её давний друг, старейшина Пуа, вдруг обернулся к окну. — Что случилось? — спросила она шепотом. — Показалось кто-то меня позвал. — Тебе послышалось. — сказала она ему. Тем временем остальные старейшины и вождь уже приняли решение. — Решено, будем наблюдать за Кеалохой и его семьей и ждать знаков от Алой Луны, — произнес Калани. Ноэя и Пуа вышли из хижины вместе. Они шли медленно, обсуждая сегодняшний совет старейшин. — В чем-то Хаэ был прав, — произнес Пуа. — Да, — поддержала его Ноэя, — жизнь с духами была более предсказуемой. Каждый день проходил с четким пониманием того, что именно нам нужно делать для спокойствия духов. Но я не хочу возвращаться в то время. С восходом Алой Луны мы стали свободнее. Я хочу, чтобы Аонани выросла без чувства постоянного страха. — Ноэя, помолчав секунду, продолжила. — Хаэ злится, недуг забрал его дочь и внука, он злится на богиню за то, что она не исцелила болезнь раньше. Пуа слушал её ,не перебивая, лишь кивнув в конце, согласившись со своей подругой. Вдвоем они продолжали идти вдоль хижин, вспоминая далекое прошлое. Для всего племени день прошел в привычном ритме. Каждая семья усердно трудилась, выполняя свои повседневные обязанности. К тому времени как все вернулись в свои дома, солнце уже скрылось за горизонтом, уступая свое место в небе двум лунам. Их мягкий, призрачный свет разлился по бескрайнему океану, окутывая его таинственным сиянием. — Много собрали сегодня, — устало сказала Улулани, садясь на пол. Девочка смотрела завороженным взглядом в окно, разглядывая восходящие луны. — Да? Мне казалось, ты с Аонани после первой же собранной корзинки сбежала понырять, — подшучивала над дочерью Леинаала. — Но мы потом вернулись и собрали еще две корзины! — быстро возразила Улулани. Леинаала не смогла сдержать легкого смеха. — Я разжег костер, — сказал входящий в дом Кеалоха, не понимая, почему его жена смеется. Леинаала поблагодарила его, поцеловав в щеку, и вышла готовить птицу пооули. Они обменяли её на собранные фрукты. Поев, семья легла спать. Посреди ночи они вдруг проснулись от истошных криков. Кеалоха резко встал с циновки и взял свое копье. Прислушавшись, он понял, что звуки исходят из центра деревни, рядом с хижиной старейшин. Несмотря на опасения жены и дочери, он направился к месту криков. Прибежав, Кеалоха замер на месте, его глазам предстало страшное зрелище. Вокруг лежали его соплеменники, раненые или мертвые. Чуть поодаль, возле тлеющего племенного костра, он увидел несколько фигур. Макаи и вождь сражались с чудовищем, отдалено похожим на человека. Тварь обладала множеством когтистых рук, массивными ногами она твердо стояла на земле, а за её спиной извивался длинный хвост с острым жалом. Калани сдерживал атаки чудовища своим оружием, сделанным из дерева с прочнейшей древесиной. Чуть выше рукояти начинались ряды острых акульих зубов, прикрепленных к дубине. Позади вождя стоял Макаи, держа в руках символ Алой Луны. — Лунный луч! — вдруг воскликнул юноша, поднимая символ богини над головой. Прямо под ногами чудовища засиял круг бледного света, который через секунду взметнулся вверх, затягивая чудовище в столп ослепительного сияния, обжигая его призрачным огнем. Монстр взвыл от боли. Кеалоха стоял все еще шокированный, он никогда не видел, чтобы жрец использовал силу Алой Луны для сражения. — Чего ты стоишь?! — грозно крикнул Калани, после чего Кеалоха смог взять себя в руки. Кеалоха подбежал к вождю, встав рядом с ним, закрывая собой путь к жрецу. Только увидев чудовище вблизи, он осознал, кто это. Это был старейшина Хаэ. Искаженный, лишь напоминающий человека. Кеалоха отразил копьем удар, затем сразу сделав выпад в торс чудовища. — Попробуй копьем выбить диск из его руки! — выкрикнул вождь. — «Диск? Это все из-за него?» — с ужасом подумал Кеалоха, одновременно уворачиваясь от очередного удара монстра. — «Зачем… зачем я принес его?!» — обвинял себя мужчина. Поняв, в какой именно руке изменившийся Хаэ держит каменный диск, Кеалоха ударил по ней древком копья, желая выбить ужасный предмет. Но он остался на месте. Приглядевшись, Кеалоха понял, что камень сросся с телом старейшины. Этот удар не остался незамеченным. Монстр Хаэ с животной яростью хвостом ударил Кеалоху, отбросив его на три метра. Вождь нанес удар по одной из рук монстра, отвлекая его от валяющегося Кеалохи. Макаи подбежал к нему, исцеляя его ребра. Внезапно все трое услышали бормотание. — Зачем вы мне мешаете? — с хлюпающим звуком произнес Хаэ. — Если мы освободим его, он вернет тех кто умер, дарует нам бессмертие. Он величайший из морских духов! — Твои дочь и внук… — Калани сразу понял, почему Хаэ стал таким. — Даже если это существо не врет, я не позволю тебе освободить его. Я не дам превратить племя в таких же чудовищ, как ты. Калани бросился на Хаэ, нанося ему множество ударов. Кеалоха поднялся и снова ринулся в бой, пока Макаи поддерживал их силой Алой Луны. — У вас не будет выбора, когда я найду жемчужину. — произнес с хлюпаньем Хаэ, нанося удары когтями в ответ. — Он сказал, она где-то на острове. Кеалоха замер. Он вспомнил про жемчужину на ожерелье, подаренном дочерью, и посмотрел на него. Ни от вождя, ни от Хаэ не ускользнула эта странная реакция. Они оба поняли, в чем дело. Молниеносным движением Калани подбежал к Кеалохе и сорвал с него ожерелье, бросив его на землю. Через мгновение он ударил по жемчужине своей дубиной, дабы расколоть её, но она лишь отскочила от зловещего камня, не оставив на нем даже царапин. Хаэ своим длинным хвостом отбросил обоих мужчин, после чего одна из многочисленных рук подняла жемчужину. — Лунный луч! — воскликнул Макаи. Хаэ быстрым движением отпрыгнул, уворачиваясь от поднимающегося столпа лунного света. После чего бросил в жреца тяжелый камень, из-за которого Макаи пробил своим телом стену хижины старейшин. — Дедушка скоро вернет вас, — с трепетом произнес Хаэ, помещая жемчужину в углубление на диске. — «Нет…» — Калани был в ужасе. — Что происходит? — вдруг раздался голос Ноэи, вместе с ней были Пуа и еще несколько старейшин. Они в страхе смотрели на ставшего монстром Хаэ. Земля под ногами задрожала. Волны вздымались вверх на несколько метров, пока острова вдали раскалывались, поглощаемые бушующим морем. — Пусть племя садится на каноэ! — быстро скомандовал Калани, после чего замер, смотря в сторону моря. Вдалеке над водной гладью поднялось огромное, длинное червеподобное тело. Безумные глаза существа сияли красно-оранжевым светом, а извивающееся тело было покрыто таинственными, сияющими синим и красным, подобно россыпи звезд, узорами. Оно смотрело в небо, на луны, а затем опустило взгляд на остров племени. Большинство людей упали, корчась от боли. Из их ушей, глаз и носа шла кровь. Некоторые в приступе безумия начали наносить себе раны. Хаэ, крича и плача, обратился в кучку пульсирующей плоти. Червь устремился к острову, поднимая вокруг себя многометровые волны. — «Спасите! Хоть кто-нибудь помогите!» — едва удерживая свой разум, в отчаянии взмолился Калани. Боль утихла, разум больше ничто не терзало. Калани и другие подняли головы, пытаясь сквозь кровавую пелену увидеть хоть что-то. Прямо перед островом возвышалась огромная, словно сам океан лишь лужа, женская фигура. Богиня во плоти, снизошедшая в этот мир. Рыжие волосы до плеч едва развивались на ветру, одетая во все то же платье, что было на ней в видении жреца. Но на этот раз она держала в одной из рук огромное, подстать ей самой, копье. Древнее существо замерло перед ней, вглядываясь в её лицо, на котором было выражение не скрытой злобы. — Кто ты? — спросило оно на неизвестном, но понимаемом Алой Луной языке. — Богиня этого мира, — твердо ответила Алая Луна, совершая удар древком копья снизу вверх по червю. Удар божества откинул чудовище от острова, где жили смертные, на сорок километров. Алая Луна переместилась к месту, где ожидала увидеть труп древнего чудовища. Сильно раненный червь взметнулся в небо, взмахом хвоста он метнул в богиню волну звездного пламени. Алая Луна увернулась, но её руку опалило. — «Жив?» — удивленно подумала она. — «На этой планете еще ничто не смогло пережить моего удара.» — Боги этого мира мертвы, — сказал он ей. — Почему? — поинтересовалась Алая Луна, уворачиваясь от его атаки. — Я не знаю, лишь чувствую, что они погибли, — без утаивания червь ответил на её вопрос. — Ясно, пора заканчивать. Цепи, будто созданные из крови, окутали тело монстра, не позволяя пошевелиться. — Я - слабейший из Древних, запечатанных по всему миру, — сдавленным голосом сказал червь. — Но для нас смерть - лишь сон. Я вернусь, и вместе с моими братьями и сестрами мы даруем обителям этого мира вознесение, если их разум будет достаточно крепок. — без эмоций произнес он. На юном лице богини появилось сомнение. Он ей врет, чтобы выжить, или говорит правду? Даже ей было не понять безумный разум этого существа. — «Если он и вправду возродится, то в следующий раз я его запечатаю», — подумала она, приняв решение. Метким ударом Алая Луна разрубила его. Она не дала останкам упасть в море и отравить воду, своей силой запечатав их в укромном месте где-то на Эстеларе. Через мгновение богиня покинула материальный мир, вернувшись в Лунную вуаль - её божественное царство на внешнем плане Утгард. Тем временем на острове люди все еще приходили в себя. Изрядно уставший Макаи носился между соплеменниками, излечивая их раны, пока вождь говорил со старейшинами. — Видимо, опасность миновала, — облегченно сказал Калани. — Нужно быть настороже, то, что случилось с Хаэ, не должно повториться, — дополнил старейшина Пуа. Многие старейшины все еще находились в шоке от явления Алой Луны, а после удара, которым она отбросила чудовище далеко в море, даже стали испытывать страх перед ней.