Глава 2. Странный демон

POV Мицури Канроджи:       Мысль острой иглой проскрежетала по позвоночнику: «Я умру здесь».       Сердце Мицури колотилось где-то в горле, едва не сбивая дыхание. Она только что закончила одно сражение, и теперь вот это. В воспоминаниях ещё были свеж липкий запах крови и пепла, искаженные горем и ненавистью лица тех двух мальчиков-демонов. Братьев. Они были так молоды. Как же было жалко их! Они убили своих родителей, половину деревни, но в их глазах, перед тем как она исполнила свой долг, она увидела не зло, а бесконечную, всепоглощающую боль и отчаяние. Она плакала, отправляя их души в последний путь. Её сердце, всегда такое мягкое и отзывчивое, разрывалось на части.       И вот теперь, едва успев перевести дух, призыв ворона Уз. Обнаружен непростой демон. В деревне, куда она поспешила, появилось нечто могучее. Ворон Уз от одного из киното, каркал почти истерично:       «Сильный! Очень сильный демон! Полосы! Синие полосы!»       Мицури рванула вперёд без колебаний. Ноги несли её вслед за птицей, но внутри все обрывалось.       «Пожалуйста, пусть я успею. Пусть они будут живы!»       И вот она, деревня утопающая в глицинии. Мицури мельком подумала, что странно что демон оказался именно здесь. Она вылетела на улочку, увидев сначала показавшуюся страшной сцену — двое её младших товарищей, лежащих без движения на земле. Молоденькая девушка со слезами на глазах неверяще смотрит на катану валяющуюся в стороне. Кровь застыла в жилах. Но... странно. Ни запаха свежей крови, ни разбросанных конечностей. Они просто лежали на земле, будто просто уснули. А посреди улицы, спиной к ней, возвышалась мощная фигура.       Демон.       Он был высоким, статным, с широкими плечами. Мицури подумала, что он чем-то похож на Санеми, столп ветра тоже мог похвастать дико рельефной мускулатурой. Его спина, покрытая причудливым узором из лазурно-синих полос показалась девушке угрожающей. Темно-малиновые, почти алые волосы, взъерошенные и дикие, казалось, впитывали в себя лунный свет. На нем были лишь странные белые штаны и алая жилетка. И самое главное — вокруг валялись обломки катаны. Сломанное лезвие, раздавленное на осколки. Но крови почему-то не было.       Это было первое, что сбило её с толку. Демон, способный одним движением обратить истребителей в кровавое месиво, просто... обездвижил их? Не убил?       «Он... пощадил их? — промелькнула в голове несвойственная для такой ситуации мысль. — Но почему?»       Страх за жизни людей, за этих юных истребителей, пересилил ее собственную неуверенность. Она выдохнула и окликнула его, заставляя свой голос звучать тверже, чем она чувствовала себя на самом деле. – Отойди от них, монстр!       Он обернулся.       И Мицури увидела его лицо. Бледная кожа, испещренная теми же синими полосами, что и тело. И глаза... О, Ками-сама, эти глаза. Белки были не белыми, а пронзительно-голубыми, с сетью тонких трещин. А радужки словно горели ярким, золотым, почти ослепительным светом, как два маленьких солнца в ночи.       Третья Высшая Луна. — прочла Мицури.       Кошмар, о котором ходили слухи. Никто из современных истребителей не видел их воочию. И никто, НИКТО не выходил живым из схватки с ними. Ледяной ужас сковал ее на мгновение. Она поняла, что стоит на пороге своей смерти. Но отступать было некуда. Позади — беззащитные люди, ее товарищи. Она — Столп. Ее долг — защитить людей даже ценой свой жизни.       «Я... я не дам ему навредить этим людям!» — подумала она, предательская неуверенность, поднимающаяся из глубины души заставляла потеть ладони. Она представила, как этот демон, закончив с ней, ринется в дома, будет рвать на части женщин, детей, этих беззащитных юных истребителей. Эта картина придала сил. Ее пальцы до хруста сжали рукоять ее клинка, розовое подвижное лезвие заструилось у ее ног.       Она атаковала. Вложила в удар всю свою скорость, всю неуверенность, такую позорную для хашира. Она видела, как розовые волны энергии, похожие на игривых котят, устремились к демону, а ее клинок, извиваясь, понесся к его шее. Она ожидала молниеносного ответа, удара, который она, возможно, даже не успеет увидеть.       Но его не последовало.       Демон... увернулся. Легко, почти небрежно. Он не атаковал. Он просто отскакивал, парировал ее удары ладонью, словно отмахиваясь от назойливой мухи. И при этом... он говорил. – Вот это девушка! — его голос был низким, бархатным, с странными рубленными звуками. Мицури почему-то вспомнила похожую речь, которую слышала в порту. — Вы просто богиня!       Канроджи на миг замерла, ее клинок завис в воздухе. Что? Что он сказал? Это какая-то уловка? – Что? — не удержалась она. – Ваши движения… Такая красота, такая грация, вы словно прекрасная кошечка! И эти прекрасные глаза… Зеленые, как весенняя листва после дождя!       Комплимент прозвучал так искренне, так непосредственно, что тепло ударило ей в щеки. Никто, никогда не говорил с ней так в бою. Да и в жизни... ее странные розово-зеленые волосы и непосильная сила чаще вызывали шепоток за спиной, чем искреннее восхищение. Она снова атаковала, пытаясь заглушить смущение. – Что ты такое говоришь, демон? Я не понимаю твой замысел! Ты хочешь меня запутать? – О, простите, мисс! Я просто не могу молчать! Такая прелесть должна быть воспета! Жаль я не поэт! Ваши волосы… Розовый закат в обрамлении изумрудных крон деревьев, я готов пасть к вашим ногам лишь глядя вам в глаза!       Она чувствовала, как ее уши и шея заливаются густым румянцем. Её сердце забилось чаще, стуча где-то в висках.       «Он... он говорит так, как будто мы общаемся за чашкой чая, а не в бою! И он заметил... он заметил, что мои волосы похожи на закат? Значит они ему понравились?»       Это была ее тайная, детская мысль, которой она никогда ни с кем не делилась.       Её атаки становились все более хаотичными. Клинок, словно живой, опутал его ногу и отсек ее по колено. Сердце Мицури екнуло — сейчас он ответит! Но... но что это? Демон даже не упал. Он просто посмотрел на культю с каким-то отрешенным любопытством, и через мгновение нога отросла, как ни в чем не бывало, то же случилось и с другими конечностями. Обычно демоны хоть как-то показывали что им больно, это же... – Ваша ярость лишь придает вам шарма! Но будьте осторожны, я могу случайно сделать вам больно!       Это было невыносимо. Этот демон говорил с ней как влюбленный рыцарь из романа. Он восхищался ее фигурой, ее глазами, ее стилем. И самое ужасное — ей это было дико приятно! Каждое его слово падало на благодатную почву ее влюбчивой, жаждущей любви и признания натуры. Она, которая всегда сомневалась в себе, которая считала себя чересчур сильной и потому неженственной, вдруг слышала такие слова от столь могущественного существа.       Она отскочила. Наверняка на ней крупными буквами было написано смущение, страх, недоумение и какая-то дурацкая, непрошенная радость смешались в ней в один клубок. Щеки пылали так, что, казалось от них можно прикуривать. Она не выдержала и закрыла лицо ладонями, замотала головой, пытаясь отогнать его гипнотический голос. – Аааа!! Прекратите! Я сейчас умру от смущения! Демон-кун это невероятно мило с вашей стороны, но почему вы меня не атакуете? — выдохнула она, и следующий вопрос вырвался сам собой, рожденный ее романтичной, наивной душой. — Что вам мешает? Неужели вы влюбились в меня при первой же встрече?       Она сама удивилась своей смелости и даже подмигнула ему, пытаясь скрыть панику за флиртом, обычно это действовало.       Его ответ поверг ее в окончательный ступор. – Поднять руку на такую прелесть? Никогда! Я джентльмен, мисс. Пусть и с некоторыми… внешними недостатками.       Джентльмен. Демон. Эти слова не складывались в голове в одно целое. Она смотрела на него, на его мощную, испещренную полосами фигуру, на горящие золотом глаза-иероглифы, и не могла поверить своим ушам. Он определённо безумен...       И затем он поклонился. Глубоко, театрально, как придворный перед дамой своего сердца. – Простите, очаровательная Мицури-чан, но мне пора. Это свидание было восхитительным. Надеюсь, наша следующая встреча будет столь же… запоминающейся.       И он исчез. Просто превратился в размытую полосу и растворился в ночи, оставив ее одну на опустевшей улице, с тремя живыми охотниками, и с вихрем противоречивых чувств в душе.       Она стояла, тяжело дыша, ее щеки все еще пылали.       «Свидание... он назвал это свиданием».       Потом до нее дошла вся серьезность произошедшего. Она резко встряхнулась, заставив себя сосредоточиться. Она проверила двух истребителей, девушка отделалась лёгким испугом — те отделались легкими ушибами. Люди были в порядке. Демон не тронул никого.       «Но что он тогда забыл в этой деревне? Хотел привлечь внимание? Почему этот монстр, а он именно монстр, лунами не становятся просто так. Так почему он не устроил тут кровавую баню? А он мог, определенно, мог».— пронеслось в голове, вызывая новую волну смятения. Этот полосатый... Что он задумал, пытаясь смутить её?       На её плечо приземлился её ворон. Птица беспокойно переступал с лапы на лапу, тыкаясь клювом ей в шею. Волновалась за хозяйку. – Немедленно лети к Ояката-сама! — сказала она, ее голос чуть дрожал. — Передай: Обнаружена Третья Высшая Луна. Внешность: мужчина, крепкое телосложение, синие полосы на коже, малиновые волосы, золотые глаза с иероглифами. Поведение... — она запнулась, — ...поведение нетипичное. Не проявлял агрессии к людям и истребителям. Покинул место боя после кратковременного столкновения со мной. Жители и истребители живы.       Ворон улетел, а Мицури еще какое-то время стояла на месте, глядя в ту сторону, где исчез демон. В ушах еще звенел его бархатный голос с странным акцентом. «Прекрасная кошечка... Розовый закат...»       Она вспомнила его глаза. В них, почему-то не было присущей демонам жесткости, она увидела растерянность. Этот демон пытался недопустить их боя. Мицури кожей чувствовала в нем искру какого-то внутреннего конфликта.       «Как же так? — думала она, направляясь прочь от деревни, чтобы лично доложить Ояката-сама. — Он такой сильный... такой страшный... но почему он не стал выступать со мной в бой? Почему говорил такие вещи? И почему... почему мне было так приятно это слышать?»       Она шла по ночной дороге навстречу уже светлейшему горизонту. Её мысли метались между долгом и внезапно вспыхнувшим любопытством, между страхом и смутным, непонятным чувством жалости и смущения. Она должна была сообщить товарищам о объявившемся демоне. Корпус Истребителей Демонов ждали тяжёлые времена.

***

      Поместье главы, POV Кагая Убуяшики:       Ворон Мицури, преодолев множество километров, достиг Поместья Главы корпуса Истребителей Демонов на рассвете. Птица, запыхавшаяся и взъерошенная, упала на привычный ей подоконник в покоях Кагаи Убуяшики, тяжело дыша.       Кагая, уже с первых лучей солнца сидевший в медитативной позе в центре комнаты, повернул голову на звук. Его незрячие глаза, казалось, посмотрели прямо в душу встревоженной птицы. Спокойная, мягкая улыбка появилась на его лице. – Успокойся, мой верный друг, – его голос был тих, Но тем не менее заставил птицу встрепенуться. – Говори медленно. Я слушаю.       Ворон сделал глубокий вдох и начал свой доклад. Каркая и щелкая клювом, он передал все, что видел и слышал. Птица с трудом подбирала слова, описывая странный бой – или его отсутствие. Она передала дословно, насколько могла, те безумные комплименты, что сыпал демон, и его внезапное отступление.       Кагая слушал, не проронив ни звука. Его лицо оставалось безмятежным, но тонкие пальцы, сложенные на коленях, слегка сжались, смяв край кимано. Когда ворон закончил, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием птицы. – Благодарю тебя, – наконец произнес Кагая. – Ты сделал все правильно. Ты можешь быть свободен.       Птица, облегченно каркнув, улетела. Кагая остался сидеть в одиночестве. Он уже вовсю анализировал полученную информацию, складывая разрозненные факты в единую, пусть и причудливую, картину.       «Третья Высшая Луна... Один из сильнейших слуг Мудзана. Его появление – это катастрофа даже для столпа. И все же...»       И все же что-то здесь было не так. Демон такой силы не стал бы просто так появляться в деревне, защищённой глицинией. Он не стал бы тратить время на бессмысленные разговоры. И уж точно не оставил бы в живых свидетелей. Стандартная тактика Высших Лун – их видели лишь те, кто ничего уже не смогут сказать. Они предпочитали не сталкиваться напрямую с охотниками. И не искали с ними встреч. Лишь случайные бои давали понять о их силе. Кагая знал о сотнях охотников, что оказались убиты ими, но описать одного перед смертью смогла только Канаэ, своей младшей сестре. Остальных же лун, никто не помнил. Только записи собранные из кусочков и бесчисленных смертей. Но здесь... здесь словно был какой-то спектакль. Возможно, случай с сестрой молодого Камадо был не единственным отклонением в привычных вещах.       Спустя несколько часов, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, в поместье прибыла Мицури Канроджи. Ее визит был ожидаем. Девушка вошла в комнату и, опустившись на колени, почтительно склонила голову. – Ояката-сама, – ее голос, обычно звонкий и полный жизни, сейчас был непривычно тих. – Я прибыла, чтобы лично доложить о произошедшем. – Поднимись, моя дорогая Мицури, – мягко сказал Кагая. – Твоя жизнь и жизни тех, кого ты защищала, – вот что имеет значение. Расскажи мне все. Не упусти ни одной детали.       И Мицури рассказала. Сначала она говорила сдержанно, описывая внешность демона, его скорость, регенерацию. Но по мере того как она переходила к самой странной части встречи, ее слова становились все более эмоциональными, а щеки заливал предательский румянец. Она говорила о его взгляде, в котором она, к своему смятению, не увидела привычной демонической жестокости, а лишь растерянность и какое-то странное любопытство. Она призналась, что он не нанес ни одного ответного удара, лишь защищался и... говорил. Говорил так, как будто они были давно знакомы. – И в конце... он поклонился, назвав нашу встречу «свиданием», и исчез, – закончила она, сгорая от стыда. – Ояката-сама, я... я не смогла его победить. Я даже не смогла заставить его серьезно сразиться со мной. Я подвела вас.       Кагая не ответил сразу. Но на его лице расцвела такая теплая и глубокая улыбка, что Мицури оставалось лишь хлопать глазами. Это была не улыбка осуждения или разочарования. То была улыбка человека, который только что сложил последний фрагмент сложной головоломки. – Ты не подвела меня, дитя мое, – произнес он наконец, и его голос звучал почти с нежностью. – Напротив. Ты принесла мне нечто гораздо более ценное, чем победа в бою. Ты принесла мне надежду. – Надежду? – непонимающе прошептала Мицури. – Мудзан, – начал Кагая, и его голос приобрел легкий, едва уловимый оттенок презрения, – всегда видел в демонах тех, кто не имеет даже помыслить о том чтобы перечить ему. Он верит, что, даровав им силу и бессмертие, он вытравил из них все человеческое, оставив лишь голод, злобу и покорность лично ему. Он создает их по своему образу и подобию – совершенными монстрами, не знающими сомнений и сострадания. Ты знаешь живое опровержение власти Мудзана. – Незуко Камадо! – выпалила она. – Именно. То, с чем столкнулась ты, моя дорогая, – это первый звонок того, что даже высшие луны – могут действовать самостоятельно и наперекор ему. Третья Высшая Луна, один из его самых сильных и, казалось бы, самых верных воинов... проявил милосердие. Он пощадил людей. Он вступил в бой с тобой и не пролил крови. Более того, он вел себя своевольно, а я уверен , что Мудзан приказывал убивать всех истребителей. Возможно он безумен. Но... Даже со своими странностями, прости меня за прямоту, он смог с восхищением отметить твою красоту.       Кагая мягко рассмеялся. Мицури перед ним опустила голову, лихорадочно обдумывая слова главы. – Представляю, как Мудзан, если он видел это, рвал и метал. Его слуга вдруг завел себе хобби – делать комплименты охотницам в разгар боя. Подумать только! Обнаружил в себе джентльмена. Это не просто аномалия, Мицури-чан. Это – катастрофа для всего в чем он уверен. Возможно даже в самом могущественном демоне может тлеть искра чего-то иного. Я буду надеяться на это.       Он снова повернулся к девушке, и его лицо стало серьезным. – Мы должны быть предельно осторожны. Этот демон, без сомнения, чрезвычайно опасен. Его мотивы нам неизвестны. Возможно, это какая-то сложная уловка. Возможно, он психически нестабилен. Но мы не можем игнорировать этот шанс. Мы должны использовать эту информацию во благо нам. – Что вы прикажете делать, Ояката-сама? – спросила Мицури, почувствовав резкий подьем настроения. Она не виновата! Этого уже было достаточно, а уж принести пользу этим позором она и не мечтала. – Я созову собрание столпов, – объявил Кагая. – Все должны знать о его внешности и, что более важно, о его поведении. Встреча с ним – не повод для безрассудной атаки. Это повод для наблюдения и, возможно, для диалога. Если в нем и впрямь осталась хоть капля человечности, или же он действует исходя из своих собственных, неведомых нам целей, мы должны это выяснить. Любая слабость элиты Мудзана – это наш козырь.       Мысленно он уже составлял обращение к своим детям. Он предвидел их гнев, их недоверие. Они не умели терпеть до конца. Санеми, Обанай, Шинобу... им будет сложно принять такую тактику. Но он должен был донести до них свою мысль.       «Пусть я и не могу держать меч, – думал он. – я могу извлечь максимум пользы из этой аномалии. Мудзан создал монстра, который, сам того не ведая, может стать ключом к его поражению. Нам нужно не уничтожить его сходу, а сначала понять. Узнать его цели. Узнать, что движет этим «полосатым джентельменом» с когтями». – Иди, Мицури-чан, – сказал он на прощание. – Ты безупречно выполнила свой долг. И не кори себя за смущение. Твои чувства – это доказательство твоего живого и доброго сердца. А в грядущем именно такие сердца, возможно, смогут разглядеть то, что недоступно слепой ненависти.       Когда Мицури ушла, Кагая снова погрузился в медитацию. На его лице появилась ехидная, почти озорная улыбка.       «Ну что же, Мудзан, – обратился он мысленно к своему злейшему врагу. – Ты всегда стремился к совершенству. Но, похоже, ты не уследил за одним из своих детей. Судя по всему, твой верный пес начал задаваться вопросами, которые ему задавать не положено. Интересно, скоро ли он начнет задавать вопросы тебе?»