Том 1 Глава 2: Наблюдатели.

На следующий день.

***

КАБИНЕТ, ПРОФЕССОРА КРИВОЗУБА. В аудитории стояла почти гнетущая тишина. Лишь скрип перьев и размеренный голос профессора Кривозуба наполняли пространство. Стены класса были увешаны старинными гравюрами и схемами, на которых переплетались магические формулы и символы — казалось, они следят за учениками. — Итак, — начал профессор, обводя класс тяжёлым, цепким взглядом, — сегодня мы продолжаем курс «Сложные заклинания и магические потоки: управление энергией в бою и защите». С его щелчком на доске вспыхнули светящиеся линии, складывающиеся в сложные схемы — круги, треугольники, стрелки, показывающие соединение стихий. Схемы плавно пульсировали, будто были живыми. — Магия, — продолжил Кривозуб, — это не хаос и не детская игра в чудеса. Это система. Строгая, требовательная, иногда жестокая. Пора вам перестать размахивать силой, как дубиной, и научиться управлять ею, иначе она ударит по вам самим. Он прошёл между рядами, его каблуки гулко стучали по каменному полу, и несколько учеников невольно выпрямились, будто строевые солдаты. — Сегодня мы разберём комбинированные чары — когда два или более заклинаний сливаются в одно. Это ключ к сложным боевым формулам. Класс сразу оживился: кто-то шепнул соседу что-то восторженное, кто-то с трудом сдерживал улыбку. — На теории, — продолжал профессор, не замечая реакции, — вы узнаете, как правильно сочетать стихии. Свет и ветер дают ослепляющий вихрь, огонь и земля — поток раскалённого песка. А на практике начнём с защитных сфер и контроля силы. — Он резко повернулся к доске, и схемы сменились изображениями магических куполов. — Если будете халтурить, получите магический откат и неделю головной боли. По классу прокатился сдержанный смешок — нервный, почти испуганный. Все знали: если профессор говорил про головную боль, значит, видел, как такие эксперименты заканчивались — и вряд ли это выглядело смешно. Алёнка сидела ближе к задним рядам. Перо в её пальцах царапало бумагу, оставляя кривые, торопливые линии. Она лихорадочно записывала каждое слово, но буквы расползались, строчки выходили неровными. «Современный мир, а мы всё ещё с перьями, как в старину…» — раздражённо подумала она. Её раздражение подогревало воспоминание о том, как Несмеяна однажды вырвала у неё ручку и, под громкий смех класса, демонстративно «вызвала» из неё чернильного змея. С тех пор Алёнка избегала всего, что могло привлечь внимание, — но сейчас ей хотелось закричать от бессилия. — Рыжова, — вдруг раздался голос профессора. Алёнка вздрогнула, едва не опрокинув чернильницу. — Ваш почерк — это катастрофа, — сухо заметил Кривозуб, наклонившись, чтобы рассмотреть её тетрадь. — Если вы так же будете плести заклинания, вместо купола получите фейерверк. В классе прокатился смешок, но строгий взгляд профессора мгновенно вернул тишину. Алёнка покраснела до кончиков ушей и уткнулась в тетрадь. Но причина её рассеянности была глубже, чем неровные строчки. В голове снова и снова всплывала сцена ночи. Тот тёмный зал, холодный камень под ногами, фигура в капюшоне. И его голос — резкий, ледяной: «Если расскажешь — твоим подругам не поздоровится…» Эти слова будто прожигали память. Она слышала их снова и снова, даже скрип пера заглушался этим эхом. Алёнка сжала перо так сильно, что костяшки пальцев побелели. «После уроков надо поговорить с Алисой. Она ведь может перематывать время… Если бы я могла исправить свою глупость на экзамене, всё было бы иначе. Может, я бы не оказалась там, в подземельях…» — Рыжова! — вновь окликнул её профессор, на этот раз громче. Алёнка дёрнулась. — А?.. — выдохнула она, чувствуя, как щеки горят. — Соберитесь, — Кривозуб уставился на неё, как на непослушного кадета. — На практике рассеянность может обернуться травмой. Она торопливо кивнула, снова уткнувшись в тетрадь, но мысли всё равно не отпускали её. «Сегодня… после уроков… обязательно поговорю с Алисой. Иначе я просто сойду с ума.» Алёнка продолжила машинально записывать лекцию, даже не замечая, что её строчки превратились в хаотичные кляксы. Апартаменты Алисы. — Что?! — Алиса резко вскинула голову от подушки, её глаза расширились от удивления. Голос прозвучал так громко, что тишина комнаты будто лопнула. — Перемотать время… на целый день до матча? Она резко села, скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась. Её длинные розовые волосы рассыпались по плечам, блеснув в свете магических ламп. — Нет, Алёнка! — голос был жёстким, почти металлическим. — Даже слышать об этом не хочу! Алёнка сделала шаг вперёд. Сердце колотилось так, что она чувствовала его удары в висках. — Алиса, ты не понимаешь… — её голос был напряжённым, в нём звучала мольба. — Ты перемотаешь время — я всё исправлю, и никто не пострадает! Отличный план, разве нет? Алиса медленно поднялась с кровати. Её взгляд стал холодным и цепким. Она посмотрела на Алёнку так, будто пыталась прочесть её мысли. — Алён, — тихо произнесла она, но в её голосе звенела угроза. — Это ужасный план. Ты хоть понимаешь, что любое вмешательство во временную линию может обрушить всё? Ты рискуешь не только собой, но и всеми нами. Алёнка сжала кулаки. — Но я должна попытаться! — выкрикнула она, подскакивая к Алисе и хватая её за руку. — Алисанька, пожалуйста! Хотя бы один раз! Её взгляд метнулся к часам на запястье подруги. В порыве отчаяния она попыталась сорвать их, но Алиса резко дёрнула руку назад. — Даже не думай! — крикнула она, и в этот момент её глаза сверкнули, словно в них проскочила молния. Они закружили по комнате, сцепившись — Алиса защищала часы, Алёнка пыталась их выхватить. Книги падали с полок, разлетались листы пергамента, с глухим звоном на пол упала стеклянная колба с мерцающим песком. И вдруг — глухой удар. Пол под ногами дрогнул. Сначала едва заметно, словно кто-то тяжело прошёл этажом ниже. Затем резкий грохот сотряс всё здание. Комната содрогнулась, магические лампы моргнули, на миг погасли и снова вспыхнули. Алиса и Алёнка, будто по команде, прижались друг к другу. — Ч-что это было?.. — прошептала Алиса. Голос её дрожал, хотя обычно она держалась холодно и сдержанно. — Я… не знаю, — Алёнка пыталась говорить спокойно, но сердце бешено колотилось. Несколько секунд они стояли, вслушиваясь в гул, который постепенно стихал. С потолка медленно осыпалась белая пыль, воздух наполнился запахом гари и старого камня. Алиса первой отстранилась. Её лицо стало серьёзным, напряжённым. Алёнка стояла на месте, прижимая руки к груди. О часах она уже не думала. — Алёнка! — резко позвала её Алиса. — Что? — вздрогнула та. — Взрыв! — коротко произнесла Алиса, и в её голосе прозвучал страх, которого раньше Алёнка никогда не слышала. — Спасибо, мисс Очевидность, — нервно огрызнулась Алёнка, поправив выбившуюся прядь волос. — Я и сама это поняла. — Нет, ты не поняла! — Алиса шагнула ближе, её глаза сверкнули. — Взрыв был со стороны вашей комнаты! Там, где Варя, Маша и Снежка! Эти слова ударили, как хлыст. Алёнка побледнела, сердце болезненно сжалось, дыхание сбилось. — Девочки… — только и смогла выдохнуть она. Через секунду её ноги сами понесли её к двери. Она бежала, не разбирая дороги, не думая ни о чём, кроме одной мысли: «Только бы они были живы!» Алиса бросилась за ней. Коридоры пролетали, словно в кошмарном сне. Лампы мерцали, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Где-то вдали слышались крики, звук бегущих людей. — Пожалуйста, только бы с ними всё было хорошо… — шептала Алёнка на бегу, почти не слыша собственного голоса. Она мчалась всё быстрее, чувствуя, как сердце рвётся из груди, а дыхание становится резким и обжигающим. Алёнка и Алиса добежали до комнаты и буквально замерли в ступоре. Двери были выбиты из петель и распахнуты в коридор, словно их просто сдуло мощным ветром. Само помещение выглядело как после бури: обломки мебели, разорванные учебники, разлетевшиеся свитки и личные вещи валялись повсюду, перемежаясь с обгоревшими обломками деревянных досок. Под завалами медленно проглядывались очертания девочек. Варя лежала на боку, правая рука была зажата под шкафом, из-под которого торчали лишь кончики её пальцев. Маша, кажется, попыталась прижаться к стене, но её одежда была разорвана, на руках виднелись синяки и небольшие ожоги. Снежка лежала с наклонённой головой, её левая нога была под странным углом, что не сулило ничего хорошего. Пыль висела в воздухе, обжигая нос и глаза. От обгоревшей мебели и деревянных обломков ощущался резкий запах гари. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Алёнки и тихими стуками падающих мелких обломков. Алёнка почувствовала, как всё внутри будто замерло. Сердце застучало в груди, ноги подкосились — и всё же она осталась стоять на месте, как парализованная. Руки бессильно опустились вдоль тела, и взгляд её цепко цеплялся за фигуры подруг. Алиса, схватив Алёнку за плечо, попыталась оттащить её в сторону, но сама дрожала. Её глаза были широко раскрыты, лицо побледнело, а дыхание сбилось. Она едва сдерживала крик, одновременно пытаясь собрать мысли и понять, что делать. В этот момент к комнате подбежали преподаватели. Кривозуб и Звездочёт влетели в помещение почти одновременно, за ними несколько других учителей. Их движения были скоординированными, уверенными, отточенными годами опыта. Они громко отдавали команды: кого убрать, кого поддержать, куда перенести пострадавших. Ученики, испуганные, но послушные, спешно подхватывали обломки и помогали вытаскивать девочек. — Быстро, аккуратно! — раздался строгий голос Кривозуба. — Следите за руками и ногами, ни один неверный шаг! Алёнка стояла неподвижно, словно в оцепенении. Алиса смотрела на неё с тревогой и растерянностью. — Что предпримем? — наконец выдавила Алиса, глядя на подругу, но тут же замерла, заметив, насколько Алёнка была подавлена. Её лицо выражало смесь ужаса, вины и бессилия. В комнате пахло горячей пылью и смолой, воздух был тяжёлым, наполненным тревогой. Девочки медленно вытаскивали из-под обломков, а Алёнка сжимала кулаки, пытаясь хоть как-то взять себя в руки. Сердце стучало так громко, что казалось — слышат все вокруг. Глаза Алёнки сузились, дыхание стало прерывистым, неровным, словно каждый вдох давался с усилием. Она стояла, как закованная в лёд, не в силах пошевелиться, глядя на разрушенную комнату, на валяющиеся обломки мебели и вещи подруг. Вокруг стоял гулкий запах пыли, обгоревшего дерева и старых страниц, который, казалось, давил на грудь. В голове снова и снова всплывали слова незнакомца, как ледяной клин, впивающийся в разум: — Твоих подруг — Вару, Машу и Снежку — ждёт моя кара. Сердце забилось быстрее, дрожь прошла по всему телу. Руки сами собой сжались на груди, пальцы белели от напряжения, колени предательски подкашивались. Каждое движение преподавателей казалось медленным, слишком медленным для её внутреннего ужаса. Она ощущала себя пленницей собственного страха, неспособной сделать хоть шаг навстречу подругам. — Я… я не знаю… — прошептала она, слова застряли в горле, превратившись в горькую комок, который невозможно было проглотить. И внезапно, словно удар током, волна тошноты пронзила тело. Алёнка схватилась за живот и, не думая о последствиях, бросилась к ближайшей уборной. Её дыхание стало резким, слышимым, шаги отдавались глухим эхом по пустым коридорам. Алиса осталась позади, оцепенев, но не решаясь вмешаться — её собственный ужас парализовал действия. В уборной Алёнка подбежала к раковине, оперлась ладонями о холодный кафель и почувствовала, как тело содрогается. Она рыгнула, и вместе с этим пошло облегчение, дрожь постепенно спала. Вода из крана хлынула холодной струёй, смывая остатки напряжения и тошноты. Алёнка тяжело вздохнула, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. Она согнулась, оперевшись лбом о кафель, пытаясь собраться и вернуть себе хотя бы каплю ясности. И вдруг взгляд упал на что-то необычное среди того, что она только что выплюнула. Маленькая, смятая бумажка лежала в воде. Сердце Алёнки замерло на мгновение. Осторожно, дрожащими руками, она подняла её и развернула. Слова на листке были короткими, но звучали, как приговор: "Жду тебя в 23:00. Не вздумай опаздывать, или я сделаю твоим подругам хуже." Руки Алёнки задрожали сильнее, зрачки резко сузились. Всё, что она испытала за последние часы, каждый ужасный момент, каждый страх — всё это принадлежало одному человеку. Незнакомцу, способному непонятно каким образом, ломать законы обычного мира, разрушать комнаты и ставить под угрозу жизнь её друзей. И всё это — ради страха, контроля и подчинения. Она прижала лоб к холодному кафелю, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. В голове пронеслись сотни вопросов: «Как он это сделал? Какими силами обладает? На что ещё способен? Что мне теперь делать?» Каждое слово, каждый взгляд незнакомца оживали перед глазами, обжигая разум. Время поджимало, и Алёнка осознавала: до 23:00 оставались считанные часы. Каждая секунда могла быть решающей, каждое промедление — смертельно опасным. Сжав бумажку в руке, она глубоко вдохнула, стараясь придать себе хоть немного контроля. Сердце колотилось, руки дрожали, но она знала одно: промедление недопустимо. Любая ошибка, хоть малейшая, могла стоить подругам жизни. Алёнка подняла глаза. В отражении зеркала она увидела собственное отражение — напуганное, но решительное. В её взгляде вспыхнула решимость: она должна действовать. И действовать быстро.

***

МЕДПУНКТ. МАГИЧЕСКОГО КОЛЛЕДЖА. Медпункт был тихим, почти мёртвым. Сквозь высокие окна мягкий свет луны заливал помещение, ложась холодным серебристым свечением на белые стены и блестящие металлические койки. Воздух был густым от антисептика, смешанного с едва уловимым запахом травяных настоев — то, что медсестра использовала для обработки ран. Каждое движение, каждый тихий шорох казался невероятно громким в этой гробовой тишине. На трёх койках спали Варя, Маша и Снежка. Их состояние сильно различалось, но ни одна не выглядела полностью в безопасности. Правая рука Вари была плотно перебинтована — явный вывих, последствия падения мебели. Алёнка мысленно представляла, как боль отдаётся по плечу и руке при малейшем движении. Она знала, как трудно удерживать себя в покое, когда каждая попытка пошевелиться причиняет резкую боль. Маша, к счастью, отделалась относительно легко: ушибы и частичные ожоги на руках и лице. Бледная, уставшая, она выглядела слабой, но с каждым вдохом казалось, что её здоровье постепенно возвращается. Снежка пострадала сильнее всего. Левая нога была повреждена, ей выдали хадули — тяжёлое приспособление для поддержки ноги. Алёнка знала, что теперь каждый шаг для подруги будет мучительно тяжёлым, и мысленно пожалела её, сжимая кулаки, чтобы удержать собственное чувство вины. Рядом стояли Алиса, Алёнка и Влад. Все трое напряжённо наблюдали за девочками, словно боясь пошевелиться и не замечая ничего вокруг. Тишина давила, а каждый шорох — скрип пола, тихое дыхание медсестры — казался подозрительным и угрожающим. — И надолго ли это? — тихо спросила Алиса, сжимая руки в замке, глаза её блестели от тревоги. — Медсестра сказала, что им нужен отдых, — ответил Влад, не отводя взгляда от девочек. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула едва заметная грусть, которую Алёнка и Алиса почти не заметили. Алиса нахмурилась, продолжая обдумывать произошедшее: — Но как это могло произойти? — пробормотала она, словно больше самой себе, чем вслух. — Как взрыв мог произойти прямо в их комнате? — Не знаю, — тихо сказал Влад, качнув головой. — Преподаватели пока не дают точного объяснения. Эй, рыжая, а ты что думаешь? Он лёгким движением плеча коснулся её, и Алёнка вздрогнула. Сердце стучало так, что казалось — слышат все вокруг. Мысли метались между ужасом за подруг и чувством собственной вины. Она буквально застыла, не в силах произнести ни слова. Влад заметил её состояние и щёлкнул пальцами перед глазами рыжеволосой, словно напоминая, что нужно вернуться в реальность: — Эй, рыжая, не спать, — сказал он строго, но с мягкой ноткой заботы. Алёнка мгновенно пришла в себя. — А что? Они уже очнулись? — выдохнула она, с трудом контролируя голос, взгляд её блуждал по спящим подругам. — Нет, ещё нет, — ответил Влад. Алёнка глубоко вздохнула, глядя на своих друзей. Тяжесть произошедшего давила на грудь, но она понимала: нельзя терять присутствие духа. Она встала со стула, тяжело, словно сбрасывая с себя часть страха, и медленно подошла к выходу. — Передайте девочкам, что я заходила… Что я думала о них… — её голос дрожал, слова с трудом находили дорогу к губам. — Я… ухожу. Алиса и Влад переглянулись. Их глаза отражали то же, что чувствовала Алёнка: тревогу, волнение и бессилие перед тем, что произошло. Они снова посмотрели на спящих девочек, тяжело вздохнули и остались молча наблюдать, не зная, что будет дальше. Алёнка покинула медпункт. Холодный лунный свет отражался на стеклянных дверях, словно напоминая о её бессилии и о том, что ночь ещё далеко не закончилась. Коридор казался пустым и чужим, шаги отдавались тихим эхом, а сердце всё так же билось с тревожной силой. В медпункте осталась тишина, почти болезненная. Девочки спали беспомощно, а те, кто их охранял и наблюдал, чувствовали, что каждая минута до их пробуждения — это борьба с собственным страхом, чувством вины и неизвестностью.

***

Алёнка осторожно вошла в помещение, сердце сжималось от напряжения. Комната была странной — в полумраке стояли ряды мониторов, каждый из которых беспрерывно прокручивал какой-то текст. Строки мелькали с такой скоростью, что прочитать их было невозможно: слова казались ослепляющими вспышками, создавая ощущение хаоса и давления. На первый взгляд, казалось, что здесь никого нет. Никакого присутствия незнакомца — ни тени, ни запаха магии, ни лёгкого движения воздуха. Но каждое мгновение ожидания давило на грудь, заставляя дрожать руки. Алёнка опустилась на диванчик, ноги слегка поджимала под себя, глаза неотрывно следили за дверью. Она знала, что он появится, и знала, что встретиться с ним будет испытанием, с которым её воля и страх столкнутся лицом к лицу. — Всё-таки пришла, — раздался тихий, но уверенный голос. Алёнка резко обернулась. На пороге стоял он — тот самый парень, что появился в подземелье вчера. Его глаза, холодные и внимательные, сразу встретились с её взглядом. Лёгкая усмешка играла на его губах, но она не приносила ни тепла, ни радости. — Как там твои подруги? Живы-здоровы? — спросил он, не спеша, шаг за шагом приближаясь. Его взгляд пронзал её, словно пытался читать не только её мысли, но и страхи, и сомнения. — Зачем ты это сделал?! — прорвалось у Алёнки, голос дрожал от напряжения и злости. Слова вырывались сквозь страх, но были наполнены отчаянием. Парень наклонил голову в бок, словно изучая её реакцию, и его усмешка стала более насмешливой. — Я? — произнёс он тихо, с лёгкой насмешкой. — — Нет, Алён… — продолжил он уже более спокойно, делая шаг ближе. — Это ведь ты во всём виновата. Раз рассказала всё директрисе и преподавателям. Алёнка почувствовала, как подступает паника. Каждое слово резало её, как лезвие. Он не просто обвинял — он держал её в психологическом плену. — Что? — произнёс он с лёгкой насмешкой, делая шаг ещё ближе. — Может, ты хочешь отомстить за своих подруг, нет? Алёнка не могла произнести ни слова. Глотка сжалась, дыхание участилось, руки дрожали. Её взгляд метался между ним и полумраком комнаты. Парень тихо, почти шёпотом, издал короткую усмешку. — Вот и славно, — произнёс он, словно удовлетворённый её реакцией. — Следуй за мной. Не ожидая, что можно сопротивляться, он развернулся и направился к выходу из помещения. Алёнка, стиснув руки в кулаки, села на край дивана, глубоко вдохнула, собрав остатки смелости, и медленно поднялась. Её ноги дрожали, но она шагнула за ним. Шаги по холодному полу эхом разносились по пустым коридорам подземелья. Каждое движение незнакомца было уверенным и беззвучным, каждое движение Алёнки — настороженным, осторожным. Она знала, что любая ошибка сейчас может стоить слишком дорого. Тем временем пустые мониторы в комнате продолжали перелистывать тексты, словно фиксируя всё, что происходит, напоминая о том, что здесь и сейчас их время и пространство контролируются им — незнакомцем, чья сила была неизвестной, а намерения — пугающими. — Как ты это сделал?.. — голос Алёнки дрогнул, когда она наконец решилась задать вопрос. Парень, шедший чуть впереди, замедлил шаг и обернулся через плечо. Его холодный взгляд встретился с её глазами, и на мгновение в воздухе повисла тягостная пауза. — Сделал что? — спросил он ровно, будто заранее знал, о чём она. Алёнка стиснула пальцы, ногти впились в ладонь. — С моими подругами... — слова дались ей с трудом, и дальше она уже не смогла продолжить. В памяти вспыхнули образы — комната, разлетевшаяся в щепки, Варя с перевязанной рукой, бледная Маша, Снежка с ходулями… Грудь сдавило так, что говорить стало больно. Незнакомец остановился, полностью повернулся к ней и чуть наклонил голову, словно рассматривая её, как диковинный экспонат. — Это уже не имеет значения, — произнёс он спокойно, почти холодно. — То, что произошло, не изменить. Он сделал шаг ближе, его силуэт на фоне тусклых ламп казался выше и мрачнее. — И нет, — продолжил он, видя, что она собирается задать следующий вопрос, — я не скажу тебе, как именно это было сделано. Даже если бы ты знала, тебе бы это не помогло. Так что советую забыть и продолжать жить, как ни в чём не бывало. Сказанное прозвучало так буднично, что от этого стало ещё страшнее. Алёнка отвела взгляд, чувствуя, как в груди смешиваются страх и гнев. Она хотела что-то возразить, закричать, потребовать ответа — но голос так и не прорвался наружу. — Идём, — коротко бросил парень, вновь повернувшись к коридору. Его шаги глухо отдавались эхом, а Алёнка, сжав кулаки, пошла следом, чувствуя, что с каждым шагом что-то внутри неё всё сильнее давит и рвётся наружу — то ли слёзы, то ли крик, то ли злость. Алёнка шла за ним, не отводя взгляда, стараясь скрывать дрожь, и каждый её шаг давался с усилием, но вместе с тем — с решимостью. Её подруги нуждались в ней, и именно это чувство давало силы идти дальше, в неизвестность, навстречу опасности, которая ждала впереди. — И да кстати, — раздался его голос, и Алёнка невольно вздрогнула. Незнакомец обернулся, его взгляд холодно, но с лёгкой насмешкой, упал на неё. — Не прилично даже, что ты до сих пор не знаешь моего имени. Алёнка замерла, слова застряли в горле. Сердце стучало, дыхание участилось. Он снова развернулся и пошёл вперёд, но перед тем, как исчезнуть из её линии зрения, произнёс: — Мраксон Вейл. Но ты можешь звать меня просто Вейл. Алёнка слегка кивнула, ощущая, как к горлу подступает комок тревоги. Она собиралась с мыслями, пытаясь осознать, что теперь придётся действовать аккуратно. Не было времени для промедлений или ошибок. Сжав руки в кулаки, она последовала за ним. Коридор, по которому они шли, постепенно расширялся и вел в помещение, которое напоминало смесь лаборатории и мастерской одновременно. Здесь царил хаос творческого гения: повсюду были разбросаны инструменты, стеклянные колбы с мерцающими жидкостями, механические детали и магические амулеты, сверкающие странным светом. Полки гнулись под тяжестью свитков и книг, а в воздухе стоял запах масел, трав и лёгкий озон от магических приборов. Вейл остановился в центре комнаты, обернулся и указал на массивное крутящееся кресло с высокими подлокотниками и блестящей металлической основой. — Сядь, — сказал он спокойно, но с властным тоном. Алёнка подошла к креслу, внимательно осмотрела его. Металл холодил ладони, а кожа подлокотников была мягкой, изношенной. Она осторожно села, ощущая, как кресло слегка покачивается под её весом, и нервно сложила руки на коленях. Вейл подошёл к большому столу, покрытому различными приспособлениями. Каждое движение его рук было точным и размеренным. Вскоре над ним появились механические руки, словно расширяя его собственное тело, и начали помогать — одна держала колбу, другая аккуратно поворачивала шестерёнки, третья наносила магический реагент на металлическую поверхность. Всё это выглядело одновременно завораживающе и пугающе, как демонстрация силы, которую Алёнка едва могла понять. Алёнка с любопытством оглядывала лабораторно-мастерское помещение. На стенах висели магические схемы, чертежи и карты, на столах — незаконченные механизмы, разложенные компоненты и артефакты неизвестного назначения. В воздухе постоянно мелькали едва уловимые магические искры, создавая ощущение, что комната сама дышит и наблюдает за ними. Внезапно послышался резкий удар со стороны другой двери. Алёнка вздрогнула и резко повернула голову. Сердце забилось быстрее, мышцы напряглись, дыхание стало прерывистым. Она инстинктивно сжала руки в кулаки, готовясь к тому, что что-то или кто-то может появиться в следующую секунду. Вейл, однако, даже не обернулся. Его движения оставались спокойными, размеренными. Казалось, он точно знает, что происходит вокруг, что каждая деталь под контролем. Алёнка понимала, что здесь она не просто гость — она в чужой, чуждой среде, где каждый шаг, каждое слово могут стать решающими. Тишина в лаборатории была почти осязаемой. Искры магии отражались в глазах Алёнки, смешиваясь с мерцающими огнями приборов, создавая странное чувство, будто время замедлилось. Она села чуть глубже в кресло, стараясь собраться, следить за каждым движением Вейла и одновременно контролировать свои страх и тревогу. Каждый звук — удар, шорох, лёгкий скрип пола — заставлял её сердце подпрыгивать. Она понимала, что впереди неизведанное и опасное, и каждая секунда здесь может иметь последствия, о которых она ещё не догадывалась. И в этот момент, когда взгляд Алёнки снова упал на Вейла, она поняла одну вещь: всё, что будет происходить дальше, зависит от неё — от её смелости, решимости и способности сохранять холодную голову среди хаоса. Прошло несколько минут. Алёнка сидела в кресле, крутясь на месте, пытаясь собрать мысли. Вейл работал над своими устройствами у стола, полностью погружённый в мастерство своих рук. Искры магии, отражавшиеся в стеклянных колбах, отбрасывали мерцающий свет на металлические поверхности, создавая иллюзию, что комната живёт собственной жизнью. Глаза Алёнки вновь скользнули к двери, со стороны которой слышался недавний удар. Её внутреннее напряжение росло — желание понять, что находится за этой дверью, било через край. Она медленно встала, подходя к двери, её пальцы нервно коснулись сканера. И в этот момент она почувствовала холодное присутствие за спиной. — Тебе туда не надо, — произнёс Вейл, тихо, но с такой непреклонной властью, что Алёнка невольно вздрогнула. Он появился из ниоткуда, словно тень, его взгляд пронизывал её насквозь. Протянув руку, он показал три небольших устройства. Они выглядело необычно: основание имело овальную форму, из которой выходили четыре металлические ноги, закреплённые так, будто аппарат сам мог стоять и двигаться. Поверхность была тёмного, почти угольного цвета, а внутри мерцал чёрный кристалл, источающий слабое, но ощутимое магическое свечение. — Пронеси их к себе в колледж, — сказал он ровным, командным тоном, — в вашу новую введённую комнату. Поставь их у своей кровати и оставь там. Алёнка замерла, рассматривая устройство. Оно казалось живым, словно было наделено собственным сознанием. Её взгляд снова упал на дверь, и инстинктивно она начала задавать вопрос: — А что та… — — Свободна, — перебил её Вейл, шагнув ближе, — когда ты мне будешь нужна, я дам знать. А сейчас ступай и не забудь то, что я просил. В голосе его звучала абсолютная уверенность, лишённая малейшей тени сомнения. Алёнка кивнула, пытаясь подавить тревогу, которую чувствовала с момента появления Вейла. Она медленно взяла устройства в руки. Тёмные кристаллы слегка вибрировали, словно ощущая присутствие волшебницы. Лёгкая дрожь пробежала по её пальцам, но она сжала его крепче, стараясь не выдать страха. — Я… поняла, — произнесла она тихо, почти шёпотом, и медленно повернулась к выходу. Каждый шаг отдавался эхом в пустой лаборатории. Алёнка старалась идти аккуратно, не нарушая покоя магических механизмов, которые словно наблюдали за ней. Она понимала, что в руках держит не просто странное устройство, а что-то крайне важное — объекты, которые могут повлиять на судьбы многих. Выйдя из лаборатории, она бросила взгляд на Вейла. Он снова был погружён в свои приспособления, не оборачиваясь. Лёгкий свет отражался в его глазах, и на секунду Алёнка ощутила смесь страха и уважения к этому человеку. Сжимая устройства, она направилась к выходу из подземного помещения. Сердце её колотилось, мысли путались, но понимание ответственности делало шаги решительными. Каждый метр приближал её к колледжу и к той комнате, где должно было начаться следующее испытание.

Бонус.

(Новая) Комната сказочного патруля. Комната была почти пуста. Две двухэтажные кровати стояли по обе стороны, напротив — два простых шкафа для одежды. Лунный свет мягко проливался через окно, отбрасывая холодные серебристые блики на пол и стены. Сейчас в комнате никого не было: Варя, Маша и Снежка всё ещё оставались в медпункте, приходя в себя после недавнего происшествия. На втором ярусе одной из кроватей сладко спала Алёнка. Лицо её было расслабленным, дыхание ровное, и казалось, что в её сне происходят приятные, радостные события. На мгновение комната наполнилась покоем, почти иллюзорным после того хаоса, который царил здесь ранее. Рядом с кроватью стояли устройства, которые передал ей Вейл. Они тихо, почти незаметно, активировались. Тёмный кристалл внутри лёгко мерцал, испуская слабое свечение, отражающееся в глазах Алёнки даже во сне. Сначала они начали медленно осматриваться, сканируя пространство вокруг. С поверхности корпуса выдвинулись маленькие манипуляторы и камера, которая аккуратно вращалась, фиксируя каждый угол комнаты. Устройства тихо начали перемещаться по стене комнаты, их движения были плавными, почти бесшумными, как у хищника, осторожно изучающего территорию. Камера, встроенная в корпус, следила за каждым объектом: кроватью, шкафами, окном, даже за мягким светом луны, падающим на пол. Затем устройства с лёгким шумом проникли в вентиляцию. В комнате осталось лишь едва слышимое эхо металлических шагов и слабое мерцание кристалла. Алёнка продолжала спать, не подозревая о том, что её новое «сопровождение» начало собственную, скрытую миссию по изучению пространства. В воздухе витала смесь ночной тишины и лёгкой тревоги, которая ощущалась почти осязаемо, словно предчувствие того, что эта ночь станет началом чего-то важного. Устройства скользили по вентиляции, оставляя за собой едва заметные дрожание в воздухе, которое чувствовалось только в свете его мерцающего кристалла. Комната осталась пустой и тихой, но теперь она уже не была полностью безопасной. Маленькие, но живые устройства, переданное Вейлом, стали невидимыми наблюдателями, готовыми фиксировать любое движение, любое событие, которое может произойти. Продолжение следует.