Часть 1

      Машина ехала по грунтовой дороге через густой, смешанный лес, подпрыгивая на каждой кочке и ухабе, прорезая прохладную ночь светом ксеноновых фар. На заднем сиденье, дремля, сидел мужчина лет 25. На лице были очки, сползшие на нос, а длинные, спадающие на плечи чёрные волосы небрежно падали на лицо при каждом толчке.  — Приехали! — громкий, слегка скрипящий голос водителя разорвал ночную тишину, и заставив пассажира вздрогнуть и вырвав его из сна.  Попрощавшись, молодой человек вышел из машины, взял чемодан из багажника, поправил очки и побрёл в сторону КПП со шлагбаумом. Звук работающего двигателя сразу же начал отдаляться. Такси уехало, оставив его одного на многие километры.   Около входа на территорию национального парка была небольшая сторожка, в которой, по всей видимости, должен был сидеть сторож. Но даже с нескольких метров было отчётливо видно, что сторожка пуста и очень давно не используется. Подойдя к ней и заглянув внутрь через большое, по сравнению с самой будкой, зарешёченное окно без стекла, внутри, как и ожидалось, не было никаких следов человеческого присутствия. Только стол с разбросанными на нём упаковками от сигарет, пустыми стаканчиками и несколькими упаковками сухпайков. Таких же, как выдали и ему перед поездкой сюда. Подняв взгляд со стола и хаоса на нём, он увидел в противоположной от окна стене дверь. А вернее то, что от неё осталось.   То, что осталось от неё, было похоже только на попытку свернуть стальной лист толщиной в сантиметр в ленту Мёбиуса, которую исполнили лишь наполовину. Она была сорвана с верхних петель и всё ещё висела только  потому, что нижние петли всё ещё держали её, и потому, что она упёрлась одним из покорёженных углов в дверной косяк. Это было уже не странно. Это было страшно. Мозг тут же начал рисовать жестокие картины, как какой-нибудь медведь выламывает эту дверь, и она, сдаваясь под его весом, принимает такие формы. Как этот медведь, разинув пасть, хватает испуганного охранника и утаскивает в лес, где его вряд ли кто-то найдёт.    По спине пробежал холодок, а в груди будто поселился живой, извивающийся осьминог, который двигался, царапая своими присосками внутренности и разнося по телу ощущение чего-то неладного. Он не помнил, чтобы где-то в газетах или новостях говорилось о пропажах людей в этом парке, но ведь никто и не давал гарантии, что их не было?  Он, склонившись чуть вперёд, почти уперевшись головой в толстую металлическую решётку на окне, посмотрел на пол. Сейчас это было не рациональное желание, это было инстинктом. Найти следы борьбы, клочья ткани, бурые пятна крови на полу. Но ничего не было. Пол был таким же грязным, заваленным мусором, как и стол. И сейчас это имело эффект, сравнимый с мощными седативными препаратами. На нём не было ни капли ничего похожего на кровь. Просто пыль и паутина в углах. Мужчина ощутил, как целая гора упала с его плеч. Значит, это были вандалы. Им просто было нечем заняться, и они решили разворотить дверь, чтобы залезть внутрь, но увлеклись. Можно выдохнуть и идти дальше со спокойной душой.     — Это ж как надо было бить по двери, чтобы её так перекосоёбило? А главное, зачем? Чтобы что-то стащить? Непонятно, но и ладно. Не мои проблемы,  — говорил он сам с собой, успокаивая себя и подходя к опущенному шлагбауму.  Включив небольшой фонарик, привезённый с собой на всякий случай, стоя около шлагбаума, он, наклонившись с заметным хрустом затёкшей спины, пролез под ограждением и прошёл на территорию, ступив на довольно широкую дорогу, засыпанную гравием. Вокруг дороги был вековой лес, поросший в основном елями, соснами и прочими хвойными деревьями, но иногда поблескивали  белые стволы берёз и толстые кедры, растущие здесь явно не одно десятилетие. Природа была нетронута и оттого прекрасна. Она не была захламлена мусором, оставленным человеком, не было даже посторонних звуков и запахов. Только тишина, хруст гравия под ногами и приятный аромат, исходящий от деревьев. И нахождение здесь было действительно приятным и умиротворяющим, дающим ощущение того, что все проблемы сейчас не так уж и важны, и их можно оставить где-то далеко позади, чтобы вернуться к ним много позже, уже с очищенной душой, и решить самым правильным и мудрым образом.  Только через несколько десятков минут ходьбы он смог заметить, что его сопровождают светлячки. Множество маленьких, ярко светящихся в темноте жучков летали рядом с ним. Они не подлетали слишком близко, большинство летало на почтительном расстоянии, около самих деревьев, то появляясь из-за их стволов, то исчезая, прячась за ними. Но были и смельчаки от мира насекомых: несколько светлячков кружили прямо вокруг него, редко ударяясь об его куртку или штаны.  Он продолжал идти сквозь первобытную, нетронутую красоту ночного леса, пока не упёрся в развилку. Дорога разделилась на два более узких, чем основная дорога пути. Между ними стоял высокий указатель с тремя стрелками, одна показывала за спину, две другие — указывали на каждую из дорог. На указателе что показывал на обратный путь, было большими чёрными буквами написано три буквы «КПП». На двух других был тот же шрифт, но надписи, что логично, отличались. Один был подписан «Обсерватория», другой — «Tango». Второй указатель указывал на один из двадцати четырёх радиотелескопов, расположенных в этом парке, за которыми мужчина должен будет следить. Он не пошёл к нему, а последовал в сторону, где, судя по обещанию указателя, должна была находиться радиобсерватория, в которой он и будет работать.  Дорога была ровной, но иногда могла петлять или подниматься в небольшую горку, или, наоборот, спускаться с неё. На гравии изредка попадались большие камни или поваленные стволы деревьев, которые уже истлели изнутри и были пустыми, представляя из себя полую трубку, которая наверняка не раз приходилась отличным укрытием от дождя для каких-нибудь мелких зверьков или птиц. Путь был долгим, но спустя какое-то время мужчина дошёл до одного из радиотелескопов, сразу за которым виднелось большое квадратное здание с большим белым куполом, состоящим из множества треугольных частей. Он был ярким, почти светящимся, но даже в темноте, освещаемой только поредевшим количеством светлячков и карманным фонариком, были видны следы времени. Некоторые треугольные сегменты были уже не белыми, а грязными, повинуясь принесённой ветром пыли; какие-то металлические рамы, в которые были заключены эти части, составлявшие купол, тоже уже изрядно проржавели, но каждый треугольник, который было видно, по-прежнему занимал своё законное место, не было ни единого пробела в этой части строения. Оно было хоть и старым, но всё ещё в порядочном состоянии, что давало ниточку надежды на то,  что всё оборудование внутри рабочее.  Продолжив путь, мужчина уже через пятнадцать минут шёл по старому, но прилично широкому мосту, перекинутому через небольшую реку с быстрым течением. Вода приятно шуршала о каменистые берега, и из неё иногда выпрыгивали небольшие рыбки, со всплеском падающие обратно в воду. Мост был хоть и стар, но достаточно крепок. Он ни разу не скрипнул под весом мужчины, а покорно принимал его, переправляя через реку.  Перейдя мост, он снова вступил на гравийную дорогу, которая здесь, в непосредственной близости к обсерватории, была даже не дорогой, а насыпью, скрывающей под собой землю. Мужчина вышел к одной из боковых стен здания. Повернувшись, он пошёл в левую сторону, и зайдя за угол, увидел парковку на асфальтированном покрытии, которая вплотную прилегала к фундаменту здания. Машин не было, но и взяться им здесь неоткуда. В контракте чётко было написано о том, что мужчина будет здесь один на полторы тысячи километров, а все поставки и отправка результатов работы будут проходить при помощи дронов-доставщиков.  Пройдя парковочные места, он дошёл до входной двери, находящейся под бетонным козырьком. Автоматическая раздвижная дверь, состоящая из двух половинок, была заперта. Об этом говорил красный светодиод на панели с блоком цифр на квадратных кнопках со слегка скруглёнными гранями. В нескольких сантиметрах от верхнего края панели висел небольшой бумажный листок, явно вырванный из какого-то блокнота. Бумага была чуть желтоватой, неясно, то ли от времени, то ли она была такой ещё на производстве. Сорвав его, мужчина увидел на его обратной стороне запись, сделанную ровным, почти идеально каллиграфическим почерком: «Пароль: 1111».  — «Б»-безопасность, блять. Ты серьёзно? Я такого почерка даже в прописях, когда ребёнком был, не видел, но тебе не хватило мозгов поменять код на что-то поинтереснее? Там десять тысяч вариантов, мужик, а ты просто единичек понаставил... — устало прошипел мужчина, вводя код.   Когда обе половинки двери отъехали в стороны, полностью открыв проход, молодому человеку открылась та картина, которую никогда не ожидаешь увидеть, приезжая в радиообсерваторию. Большой зал со множеством сваленного в кучи мусора, слабо освещаемый, отражением света, опущенного в пол фонарика, и лунным светом. Деревянные обломки, пластиковые бутылки и упаковки от разных продуктов, металлический мусор — казалось, здесь можно найти всё что угодно и одновременно подхватить какую-нибудь неизвестную науке заразу. Каждая из этих куч выглядела так, будто бы она смотрит на него со смесью издёвки и очень сильного желания засмеяться прямо сейчас.  Пройдя в дверь, которая почти сразу закрылась за его спиной, окрасив ночную тишину в звук тихой, немного поскрипывающей работы автоматики, он наводил фонарик на каждую из множества куч поочерёдно. В голове не укладывалось, для чего предыдущему смотрителю доводить обсерваторию до состояния свалки.     — Я даже материться не хочу, это просто ужас... Но зато почерк красивый, — про себя съязвил учёный, проходя глубже в здание.  Чуть дальше был длинный коридор с несколькими дверями, расположенными в каждой из стен. Учёный потянулся к пульту около ближайшей к нему двери и, введя уже знакомую наисложнейшую комбинацию, смог попасть в большой гараж. В потолке было квадратное отверстие, видимо, предназначенное для дрона, но внимание молодого человека привлекло не это. Посередине комнаты стоял квадроцикл, смотрящий лицевой стороной на большую гаражную дверь, которая должна открываться вверх.  — Вот с этого и надо было начинать, а не с бардака вселенского масштаба, — с нескрываемым интересом в голосе сказал учёный, осматривая транспорт с небольшой улыбкой на лице.  Увидев, что стрелка на приборе показывала почти полный бак, а ключ находится прямо в личинке замка, молодой человек слегка шире улыбнулся и пошёл осматривать помещение дальше. Помимо транспорта, в гараже стояли несколько больших деревянных ящиков прямоугольной формы, которые были заколочены гвоздями. Кроме ящиков, был верстак и маленький открытый лифт, ведущий в какую-то комнату на втором этаже. Повернувшись спиной к лифту, он увидел, что в правом углу комнаты была ещё одна дверь, всё с тем же набором кнопок и красным светодиодом.  Пройдя к двери, он ввёл код, но дверь мало того что не открылась, так ещё и издала недовольный звук, похожий на высокий писк, на который наложили белый шум. Рядом не было никакой записки, на которой мог бы быть написан код, но, ни на что не надеясь, мужчина ввёл последовательность цифр от единицы до четырёх. Дверь открылась. — Смотри-ка, прогресс налицо. — фыркнув, сказал молодой учёный.  В комнате оказалось подобие стойки регистрации или места для вахтёра. В ней не было ничего особенного: небольшой столик в дальнем конце комнаты, на котором лежала небольшая сумка ярко-красного цвета, с большим белым крестом, вышитым на ней. По правую сторону располагалось окно, выходящее в тот самый, заваленный мусором зал. Чуть ниже окна находились два квадратных выключателя. Когда-то они наверняка были белыми, но сейчас, спустя годы, пластик на них изрядно пожелтел. Щёлкнув обоими выключателями, в коридоре и зале появился свет, который сопровождался слабым гудением старых дросселей в потолочных лампах. Пройдя к столу и открыв сумку, в ней не оказалось ничего необычного, это была простая аптечка первой помощи, однако не заводская, человек собирал её сам. В ней было несколько резиновых жгутов, из которых только один не начал рассыпаться из-за времени, давящая повязка в когда-то герметичной упаковке и пачка ибупрофена с истёкшим сроком годности — самый обычный набор, который кто-то из его предшественников взял с собой и, видимо, забыл забрать его, уезжая. Небрежно кинув сумку обратно на стол, он вернулся в коридор и пошёл в следующую дверь, желая проверить каждую.  Следующая комната встретила его большим, полукруглым терминалом, стоящим по середине комнаты. Сразу за ним было огромное панорамное окно, идущее от пола до самого потолка. В окне виднелись верхушки деревьев и несколько выглядывающих из за них красных мигающие лампочек, расположенные на каждом радиотелескопе. Они мигали с идеальной синхронностью. Настолько идеальной, что это казалось не по-человечески точно.  Пройдя к самому терминалу, мужчина увидел, что он состоит из нескольких консолей, заключённых в общий корпус. Посередине была простая деревянная столешница, на которой с гордым видом стоял «пузатый» монитор в корпусе из пожелтевшего пластика, а рядом с ним — системный блок цвета «слоновой кости». Перед столом стояло большое, мягкое на вид кресло, прикрученное на болты прямо к полу. Повернув голову, он увидел, что над каждой консолью висела маленькая бумажка, на которой тем же идеальным почерком было написано название прибора.  Стоило нажать на кнопку, он сразу же начал включаться, заполнив комнату подходящими для такой старой техники звуками техногенного апокалипсиса. Но консоли всё так же не подавали признаков жизни. Все экраны были чёрными, а звуки издавал только компьютер. Решить проблему с их включением мужчина решил на следующее утро, когда выспится и разберёт свои вещи. Вновь переведя взгляд на компьютер, он увидел не уже привычную и любимую всеми «Windows», а что-то неизвестное, с жёлтыми медовыми сотами на логотипе. — Я понимаю, может, финансирования не было, может, ещё что. Но у вас денег на винду не хватило, что ли? —  подумал учёный, в недоумении смотря на экран загрузки незнакомой системы.  Несколько минут безуспешно прождав загрузки системы, мужчина решил продолжить осмотр здания и вернуться сюда чуть позже. Взяв чемодан с собой, он собирался выйти из комнаты, как увидел ещё одну дверь. За ней в два ряда находились тридцать выключенных серверов. В левом углу комнаты была консоль, которая, как и все остальные, была отключена. Выйдя из комнаты и удостоверившись, что компьютер всё ещё загружается, он пошёл обратно в коридор, чтобы проверить оставшиеся две двери.  За первой дверью оказалось некое подобие комнаты отдыха. Комната была совсем небольшой, но в ней уместились большой тёмно-красного цвета диван, низкий журнальный столик и торговый автомат с газированными напитками, который, что странно, работал. Клавиатура подсвечивала цифры на кнопках мягким красным цветом, а изнутри товары освещал слабый белый свет. — Как-то странно... Может, питание раздельное? — подумал учёный, рассматривая аппарат.  В последней комнате на этом этаже были стеллажи, на некоторых из которых лежали какие-то старые платы или простые слесарные инструменты, типа молотка и гаечных ключей. На удивление, вся электроника, лежащая на стеллажах, хоть и была, вероятно, старше самого учёного, но выглядела вполне рабочей. Дорожки не слишком сильно окислены, текстолит в некоторых местах сколот или обломан, но в некритичных местах, а радиокомпоненты, за исключением тонны пыли, никаких внешних повреждений не имели. Конденсаторы не вздуты, а резисторы и предохранители не перегорели.  Больше в коридоре не было комнат, зато была лестница, ведущая вверх — на второй этаж, и вниз — в подвал. Спустившись вниз по лестнице, он оказался в широком, но коротком коридоре, заканчивающемся поворотом в правую сторону. Проходя по коридору, стало заметно холоднее. Причём настолько, что начал идти пар изо рта. Не обратив на это внимания и пройдя в основную часть подвала, в глаза сразу бросились две совершенно не подходящие для этого места вещи. Большая, просто огромная печь, высотой метров пять не меньше, с большой круглой и чуть приоткрытой дверью, и широкая металлическая дверь, покрытая инеем, которую подпирал несуразно маленький по сравнению с ней металлический стул. В каждом углу и около каждой из стен подвала стояли высокие, длинные деревянные ящики, заколоченные гвоздями. Такие же, какие стояли в гараже.   Подходить к двери было страшно, но и игнорировать это было нельзя. Медленно крадучись, будто показывая своё нежелание подходить, он сделал несколько шагов и оказался вплотную от двери. В её верхней части было маленькое окошко. Заглянув в него, мужчина тут же резко отвернулся и поднёс руку к лицу, со шлепком зажав рот, сдерживая рвотный позыв. По ту сторону стекла висели подвешенные за ноги разделанные, в некоторых местах чуть синие от гниения коровьи туши.  Он отшатнулся от двери, сделав несколько неровных шагов назад, и, уперевшись спиной в стену, сполз по ней на пол. Сидя на полу, мужчина смотрел на дверь дикими глазами, в которых смешались ужас и непонимание.  — Это что нахуй ?! Кто это сюда привёз? Нахуя в радиообсерватории холодильник, блять? — кричал он про себя.  Дыхание стало чаще, в нём появился испуганный свист, все тело начало панически трястись. Туши за стеклом, огромная печь в подвале — всё это было не логично, даже глупо, но сейчас это было фактом. Страшным, несуразно-глупым, но фактом.  Он встал, взял выпавший из рук чемодан и на трясущихся ногах попятился назад, не отрывая взгляда от двери. Он сделал несколько широких шагов назад, но со стуком ударился затылком об угол коридора. Рефлекторно обернувшись, он заметил позади себя только стену, а в ней — массивный электрощиток. В нем было несколько больших рубильников, которые, судя по всему, отвечали за включение и выключение подачи электропитания. Два из них были подняты в крайнее верхнее положение, и ещё один был опущен. Каждый был подписан в соответствии с тем, за что он отвечал. Но уже не тем идеальным почерком, а выгравированными надписями под каждым из них. Включены были  только «Освещение» и «Основная электросеть». Это и объясняло, что не все электроприборы работали, а только компьютер, замки на дверях и освещение. Переведя третий переключатель с гравировкой «Оборудование» в крайнее верхнее положение, он, уже не оборачиваясь вышел из подвала.  Быстро, почти бегом поднявшись на второй этаж, он оказался в коридоре с двумя дверьми. Одна была по правую руку, как и лестница, а другая — в конце коридора. Левая же стена представляла собой большое панорамное окно, идущее от одного края коридора до другого.  Логика подсказывала, что на этом этаже должна быть спальня или подобное помещение, поэтому учёный, не без страха, подошёл к ближайшей, боковой двери. Открыв её, он увидел, как из кромешной тьмы на него что то двинулось. На его плечо свалился деревянный манекен — высокий, на деревянной подставке, покрытый тёмным матовым лаком.  Мужчина замер, пока деревянная фигура летела на него. Сознание будто отключилось и вернулось только тогда, когда манекен упал ему на плечо. Он ударился о кость ключицы под курткой с глухим звуком и с грохотом свалился на бетонный пол. Мужчина ещё несколько секунд стоял, но потом все же нашёл в себе силы, чтобы пошевелиться. Он медленно наклонился и, подняв деревянную куклу, похожую на ту, что используют художники для понимания позы, забросил её вглубь комнаты, даже не заходя в неё.  Открыв дверь в следующую комнату, его встретила лишь темнота и красные цифры на часах, стоявших где-то в углу комнаты. Нащупав сбоку от двери переключатель, он не глядя щёлкнул его. Из потолочных ламп разлился желтоватый свет, показав комнату полностью. В ней не было ничего необычного. В углу — простая металлическая кровать на пружинах, на которых лежал старый матрас. Рядом с ней стояла небольшая тумбочка с теми самыми часами, которые светились в темноте, красными линиями вырисовывая половину двенадцатого. Над ней было застеклённое окно, прикрытое снаружи решёткой. По всей левой стене располагался кухонный гарнитур с электроплитой и микроволновкой. Он кончался в полуметре от стены, и это пространство занимал высокий белый холодильник. Следом за кухонным гарнитуром была ещё одна дверь.   — Как-то много дверей за сегодня, — подумал учёный, прежде чем открыть её.  За ней оказалась скромная ванная комната. Никаких излишеств. Старая душевая кабина, унитаз, на стене висела раковина, над которой было квадратное зеркало с обломанным краем. Мужчина включил воду в раковине, чтобы проверить, работает ли здесь водопровод. Как только он повернул кран, раздался громкий звук проносящегося по трубам воздуха, и уже через несколько секунд из крана полилась чистая, тёплая вода.  Застелив кровать привезённым с  собой постельным бельём, он принялся раскладывать свои вещи в прикроватной тумбочке. Она была хоть и совсем небольшой, но довольно вместительной, поэтому в неё без проблем поместились несколько запасных комплектов одежды, кружка, предметы личной гигиены и наспех собранная аптечка, которую ему посоветовали с собой взять. В ней не было ничего, что требовало бы особых знаний, — минимальный набор, собранный по настояниям из интернета и чуть доработанный под себя.  Закончив, учёный заметил в комнате ещё одну дверь чуть правее окна. Для начала он выглянул в окно, за которым виднелась площадка под открытым небом, выступающая в качестве балкона или смотровой площадки. Выйдя на неё, первым, что привлекло его внимание, стал простенький рефлекторный телескоп, стоящий вплотную к огороженному краю площадки. — Какая прелесть, у меня в детстве похожий был, — с лёгкой ухмылкой подумал учёный.  В этой мысли смешались приятная ностальгия и вселенская тоска, ощущавшаяся почти физически болезненно.  Прямо под окном стояла старая деревянная скамейка, которая, несмотря на потемневшее и залоснившееся от времени и постоянного использования дерево, была вполне крепкой и даже в какой-то мере приветливой.  Простояв несколько минут, смотря в лес без каких-либо мыслей, он, понадеявшись на то, что компьютер наконец загрузился, направился в главную комнату. И действительно, на экране компьютера был простой интерфейс. Не рабочий стол, а приложение, за которое, видимо, и отвечала та незнакомая система, установленная на нём. В верхней части экрана, как в браузере, были несколько вкладок, но сейчас была открыта только одна, подписанная как «Почта». Сейчас там было только поздравительное письмо от Доктора Бао, в котором говорится, что Доктор Кел теперь работает в этой радиообсерватории и должен будет выполнять несложную работу и отправлять её результаты дроном. Также там была процитирована часть контракта, в которой приводился пример ежедневного задания и указание того, что за каждое задание ему будут зачислять «баллы». За них можно будет покупать вещи в каталоге магазина. По итогам каждой недели будет выплачиваться премия или взиматься штраф, в зависимости от того, вся ли работа выполнена. — Как и обещали, ничего сложного, — сказал Кел, откинувшись на спинку кресла.  — Собрать три хеш-кода и указанное количество сигналов определённого уровня обработки. Работа начинается завтра... Единственное, что мне не нравится, это то, что хеш-коды мне надо собирать с радиотелескопов. А они раскиданы по всей территории. Но да хер с ним, не зря мне квадроцикл оставили, — полушёпотом сказал учёный, потягиваясь в кресле.  Кел уже потянулся к кнопке выключения компьютера, но, уже приблизившись пальцем к кнопке, подумал, что не хочет ждать каждое утро, пока компьютер загрузится, передумал и пошёл в спальню.  Скинув одежду и положив очки на тумбочку рядом с часами, он лёг на кровать и попытался заснуть, но в груди зверели два противоречивых чувства. Гордость и пустота. Гордость от  выполненного наконец обещания и радости от того, что сразу после университета он попал на высокооплачиваемую работу. Пустота от непонимания, что делать после работы. Вахта кончится, а пустота останется. Пустота от того, что вся его жизнь последние тринадцать лет представляла собой выполнение обещания, данного много лет назад.  Гордость смогла пересилить пустоту. Смогла отодвинуть ту темноту, утаскивающую его в пучины отчаяния, чтобы сожрать на глубине. «После этой вахты у меня будет неплохой опыт, так что с работой проблем не будет.», — пронеслось у Кела в голове, перед тем как сон начал обволакивать его.  Одеяло оплело его мягким теплом, а сознание начинало рисовать причудливые картинки перед глазами, в которых виднелась неугасшая детская фантазия. Тёплые воспоминания о прошлом, красочные и совершенно невозможные рисунки звёздного неба с яркими звёздами невозможно тёплых цветов, до каждой из которых можно дотронуться, и от прикосновения по телу разливалось приятное ощущение тепла. Он погружался в сон всё глубже, пока не провалился в мягкий, любяще тёплый океан темноты, в которой между волнами проплывали сновидения, где не было той пустоты и холода реального мира, а были лишь беззаботные фантазии.  Но длилось это недолго.  Океан сновидений начал бурлить, странно искажая плавающие сны. Вместо хороших воспоминаний теперь были просто белые комнаты, в которых стояли люди, бывшие там, и смотрели своими пустыми, дымящимися чёрной пеленой глазами не куда-нибудь, а напрямую в душу Кела. Фантастические образы заменялись жестокими картинами, в которых толпа избивала кого-то. У нападавших не было лиц. Просто гладкая поверхность кожи, натянутой на череп. Стоило обратить на них внимание, как они переставали бить и оборачивались, чтобы так же, как и люди из воспоминаний, смотреть страшным взглядом.  Глаз не было, но на плечи тяжёлым грузом ложился их мертвенный взгляд. Без эмоций, без интереса, с презрением. Холодный и ужасающий, не дающий сосредоточиться на мыслях, выбивая всё бывшее ещё несколько секунд спокойствие.  Падение. Свист воздуха в ушах, безвольно летящее в неизвестность, тело. Вокруг темнота, в которой терялись даже очертания собственного тела. Кел попытался обернуться в полёте, но прежде чем он успел дёрнуться, ощутил сильный удар. Ощущения от него были странными, будто бы падение с нескольких метров в огромную яму с ватой. Боли не было, да и само приземление будто было где-то вдалеке тела.  Встать получилось не сразу. Каждое движение давалось с огромным усилием, так как если попытаться отжаться под водой на большой глубине. Все движения были размашистыми, неуклюжими и происходили с большой задержкой. Поднявшись на ноги, вокруг не было видно ни обсерватории, ни чего-либо знакомого. Был только невысокий коридор, стены и пол которого были выложены черно белой плиткой. Потолка же не было. Была только та темнота. Но сейчас от одного взгляда на неё, по телу разносилась волна холода и страха.  Опустив голову, из-за спины, подул ледяной ветер, который принёс с собой шёпот. Тихий, многоголосый шёпот, раздавшийся прямо в черепе.  НОВОЕ МЯСО. ЕДА. ЕДА. ЕДА. НЕ БЕГИ. СМИРИСЬ.   Он не оборачивался. Он побежал. Медленно, замедляемый чем-то, но побежал. Шёпот становился громче, в нём появлялись новые голоса, которые были знакомы Келу. Его родственники, учителя... Родители. Оно приближалось. Бежать становилось всё сложнее. Коридор начал меняться. Стены начали вытягиваться, плитка двигалась, пол становился то шире то уже. Коридор разделился на два прохода. Он не думал, в какой из них будет безопасно идти, он вбежал в первый попавшийся и увидел яркую стену белого света. Почти добежав, он победно закрыл глаза, думая, что всё кончилось, но снова почувствовал отдалённый удар. Паника ударила в голову. Открыв глаза, ужас накатил новой волной. Он остановился в нескольких сантиметрах от света. Возможность двигаться потерялась окончательно. Единственное, что он мог, — это двигать взглядом. Шёпот был совсем близко. «Мне пиздец» — единственная чёткая мысль, горевшая болезненным светом перед глазами. Один шаг — и он спасён. Но его невозможно сделать. Оно идёт. Оно близко. Ещё несколько секунд и жизнь оборвётся. Нет шанса. Нет надежды. Ничего.  Картинка перед глазами мгновенно изменилась. Вместо стены света — белый потолок обсерватории. С громким свистом вдохнув полной грудью, он резко сел на кровать, вжавшись спиной в стену, и, тяжело дыша, бегал взглядом по комнате, освещённой ярким утренним солнцем. Несколько минут он оглядывался в комнате, пока остатки паники не исчезли. — Это что вообще, блять? Схуяли так резко? Почему я мясо? — вслух размышлял учёный, протягивая руку к очкам.  Красные полоски экрана часов рисовали половину десятого утра, что означало, что первый рабочий день только начался.   Встав с кровати и войдя в ванную, в зеркале отразился новый смотритель и по совместительству единственный работник радиообсерватории на ближайшие полгода. Бледный как моль, до болезненного худой, с длинными чёрными волосами, спадающими на плечи. Идеальный кандидат для какого-нибудь низкосортного фильма ужасов, но вместо съёмок он здесь. Посреди леса, в окружении двадцати четырёх радиотелескопов, а ближайшая живая душа — в полутора тысячах километрах от него.  Приведя себя в порядок, он оделся и отправился на первый этаж, где на компьютер уже должно было прийти письмо с ежедневным заданием.  Как и ожидалось, во вкладке почты светилось одно новое сообщение. Три хеш-кода от радиотелескопов с именами Foxtrot, Echo и Oscar, а также один сигнал нулевого уровня обработки. Рядом с клавиатурой лежал графитный карандаш и небольшой пружинный блокнот, с пожелтевшими от времени страницами. На первой странице, будто издеваясь, была надпись, сделанная тем самым почерком, гласящая, что хеш-коды нужно записать на листок и отправить дроном вместе с сигналом.     — Ну и зачем я контракт читал? Если какой-то добрый, правда не очень умный, человек расписывает каждое действие, которое описано минимум в двух местах: в контракте и письме от доктора Бао, — думал Кел, искренне не понимая, для чего такая дотошность.  Сорвав страницу, на следующей тоже что-то было. Но на этот раз не записка, а схематический рисунок с примерным местоположением и названием каждого из радиотелескопов. Они были расположены в виде двух кругов вокруг главного и единственного жилого строения, в котором он сейчас и находился.  — Ладно, спасибо. Теперь мне не придётся шататься по всей территории и искать указатели, — больше для себя вслух сказал учёный, складывая блокнот и карандаш в карман.  Войдя в гараж, его встретила та же картина, что и вчера. Квадроцикл, несколько ящиков и верстак, стоящий в одном из углов комнаты. Около прохода в комнату с переключателями света была большая красная кнопка, подписанная «Ворота». Нажав её, по комнате разнёсся ужасный, скрипящий звук. Старые приводы двери издали омерзительно громкую смесь скрипа и треска ржавого механизма, просящего, чтобы его наконец отправили на покой или хотя бы смазали. Несмотря на звук, дверь смогла открыться и дать возможность выехать на дорогу.  Заведя квадроцикл, он выехал наружу, не закрывая за собой дверь. Закрывать её не было смысла, так как он здесь один, а если и придёт какой-нибудь лесной обитатель, то вглубь базы он пройти не сможет, ведь гараж отрезан от всего строения дверью с кодом.  Спустя несколько десятков минут езды по залитому солнечным светом лесу, он смог найти первую точку интереса — «Foxtrot». Сам радиотелескоп возвышался над землёй метров на десять не меньше, и к нему была пристроена лестница со ступеньками, ведущая на площадку примерно в середине конструкции. Поднявшись, его встретила та же самая дверь, что и использовалась везде в обсерватории. Раздвижная с кодовым замком. Единственным отличием было то, что сейчас код не требовался, а на маленьком прямоугольном экранчике было выведено «Открыто».  За дверью была маленькая комнатка, в которой стоял только серверный шкаф с горящим зелёным светодиодом, говоря о нормальной работе, и консоль, из которой и нужно было достать несколькими командами хеш-код. Успешно введя все команды и выписав хеш-код, Кел поехал за следующими.  Спустя несколько часов езды все хеш-коды были записаны. Выходя из серверной последнего радиотелескопа, он остановился на площадке. Прямо около радиотелескопа было большое озеро, которое, пусть и с небольшой, но высоты выглядело просто прекрасно. Ветер строил маленькие волны, в которых играли лучи света, переливаясь золотом и серебром. Простояв, наблюдая за красотой природы несколько минут, он спустился с площадки и поехал обратно в обсерваторию, где ему нужно будет поймать один сигнал из космоса и отправить его вместе с хеш-кодом. Вернувшись, как и было ожидаемо, в гараже ничего не изменилось. Всё было на своих местах, поэтому Кел припарковал железного коня и, закрыв гаражную дверь, отправился в главную комнату. Там, подойдя к одной из консолей, он принялся искать сигналы. Первый из них оказался просто помехами, созданными запущенным с Земли в космос спутником, о чём сразу было написано в графе, где должна указываться классификация сигнала. Следующий сигнал нашёлся только спустя час, и это оказался обычный астероид. Это не было чем-то интересным или аномальным, но он подходил для отправки, а значит, сейчас начиналось самое сложное. Дождаться загрузки сигнала.    Первые десять минут пролетели относительно быстро, но процесс загрузки был только на семи процентах. Если он будет грузиться с такой скоростью, то работать будет просто невозможно, поэтому Кел пошёл в серверную, надеясь, что там он сможет что-то сделать. За дверью у большинства серверов горел красный светодиод, требуя внимания и устранения неполадки.     Для ремонта сервера нужно было ввести в его внутреннюю консоль несколько длинных команд, после чего прогнать несколько тестов, чтобы убедиться в корректности работы.   На один сервер уходило примерно по пять минут, так что уже через час все неработающие сервера довольно мигали зелёной лампочкой.  Вернувшись к терминалу, сигнал уже полностью загрузился, а значит, его нужно только прослушать на предмет искажений и, записав на носитель, отправить дроном вместе с листком с хеш-кодами.  Сигнал оказался обычным белым шумом, в котором не было каких-либо искажений. Записав его на носитель, который чем-то напоминал старую видеокассету и картридж от Dendi или чего-то похожего, Кел отправился в гараж. Дрона нужно было вызывать именно там, поэтому Кел вырвал листок с хеш-кодами и направился в него.  Около гаражной двери, с параллельной стороны от кнопки, открывающей дверь, был щиток вмонтированный в стену, который закрывала тонкая металлическая дверца. За ней находился старый экран зелёного цвета, чем-то похожий на те, что использовались в старых осциллографах, и одна синяя кнопка, подписанная «Вызов». Без раздумий нажав её, экран включился. После недолгой загрузки, во время которой на нём мелькали строки кода, на экране появилось уменьшающееся расстояние до дрона и расчётное время до прибытия.  Дождавшись прилёта дрона с пластиковым контейнером в нижней части корпуса, который автоматически открылся после приземления, он сложил туда диск и листок. Дрон не улетал несколько минут, и учёный уже начал думать, что сделал что-то неправильно и он не улетит, пока всё не будет сделано правильно. Решив нажат на кнопку вызова ещё раз, дрон закрыл контейнер и с гулом лопастей улетел.  Закрыв дверцу, Кел отправился на второй этаж в спальню. Там он скинул одежду и, сняв очки, заснул. Завтра должен быть ещё один рабочий день. Завтра будут новые радиотелескопы и новые сигналы.