Часть 11

Утро понедельника грело не меньше, чем солнце, которое сегодня радовало своим присутствием на небе. Тэхён проснулся даже без будильника, и впервые за долгое время — в отличном настроении. Потянулся, закрыл глаза и позволил себе несколько секунд просто лежать, впитывая эту необъяснимую лёгкость внутри. Может быть, он выспался. А может, всё дело в том, что он наконец признался себе. В душе он задержался дольше обычного, позволив струям воды стекать по коже, смывая остатки сна и оставляя только это странное ощущение тепла в груди. На кухне уже ждал кофе. С кружкой в руке он вышел на балкон. Птички пели, солнышко светило, лёгкий ветерок трепал волосы — день обещал быть отличным. А сегодня ещё и дополнительное с Хари. Идеально. Подойдя к шкафу, он выбрал чёрные классические брюки и серую льняную рубашку. Простой, но элегантный образ. Рука привычно потянулась за любимым парфюмом — тот самым, что оставлял на коже тёплый, терпкий след с нотами кедра и бергамота. Собрав сумку, он проверил документы, достал ключи и вышел из квартиры. По дороге настроение было настолько прекрасным, что он даже не сдерживался и, подпевал радио почти во весь голос. Когда-то он бы счёл это глупостью. Сейчас же ему было всё равно — ему хотелось петь. Припарковавшись у университета, он вышел из машины и направился к корпусу. По пути он здоровался с коллегами и студентами. И хотя честно пытался скрыть улыбку, выходило это очень плохо. Улыбка сама рвалась наружу, и, судя по тому, как несколько студенток переглядывались между собой, выглядело это не так уж и незаметно. Но Тэхёну было всё равно. В груди всё ещё грело тёплое чувство. И Ким Тэхён впервые за долгое время поймал себя на том, что ему это очень нравится. Первые две пары пролетели незаметно. На лекциях вернулся привычный режим: строгий, собранный, без улыбок. Вопросы — по делу, диалоги — чёткие, тон — ровный. Мысли иногда срывались к Хари, но на лице — ноль эмоций. Работа есть работа. Долгожданный звонок. Шорох кресел, гул голосов, студенты потянулись к выходу. Тэхён собрал конспекты в аккуратную стопку, сунул телефон в карман и направился в буфет — с тем особым ожиданием, от которого внутри всё чуть подрагивает. Ему казалось, что он уже чувствует её смех где-то впереди. Привычная сцена, привычная траектория: кофе, короткий взгляд, едва заметная улыбка между ними… День обещал быть идеальным. Но улыбка медленно сползла с его лица, едва он переступил порог буфета. Хари стояла у автомата не одна. Не с Арион. А со старшекурсником: высокий, спортивного сложения, в сером худи, с небрежно зачесанными назад волосами. Он что-то рассказывает, активно жестикулируя, а она… улыбается. И не просто — той самой улыбкой, что обычно взрывает воздух между ней и Тэхёном. Потом парень бросает реплику, и Хари смеётся — громко, искристо, так, что несколько человек у соседних столов оборачиваются. В груди неприятно кольнуло. Секунду — ещё одну. Колкий, тупой укол, будто кто-то изнутри постучал кулаком в рёбра. Почему она улыбается ему? Почему смеётся так, как смеётся со мной? Настроение, которое было просто прекрасным, резко покатилось вниз, перевалив через ноль и уходя в минус. Челюсть незаметно напряглась, пальцы в кармане бессознательно сжались в кулак. Позади щёлкнула пружина двери, кто-то шагнул ближе. И по голосу он сразу узнал. — Ты выглядишь так, будто сейчас набросишься на этого парня, — лениво бросил Юнги, останавливаясь рядом. Тэхён резко повернул голову; взгляд — ледяной, короткий. — Тебе показалось, — отрезал он и двинулся к автомату с кофе. Туда, где стояли они. Старшекурсник первым заметил преподавателя: щёлкнул кнопкой «Americano», отступил на шаг, чуть расправился в плечах. Хари перевела взгляд на Тэхёна — и улыбнулась. Ровно, спокойно, как будто ничего особенного не происходит. — Здравствуйте, преподаватель Ким, — мягко сказала она. Он остановился напротив, нажал на кнопку, сунул стакан под носик автомата, не отводя глаз. — Здравствуйте, студентка Чон, — произнёс он так, что в одном коротком обращении уместились и строгость, и сталь, и едва слышная дерзость. Которая не для неё — от злости, клокочущей внутри. Улыбка на её лице на мгновение дрогнула. Не исчезла, но стала тише, осторожнее. Парень — старшекурсник — кивнул, взял свой стакан, свободной рукой едва заметно коснулся Хари за локоть: мол, пойдём. И вот этот крохотный, вроде бы невинный жест полоснул как ножом. Тэхён почувствовал, как где-то внутри едва слышно щёлкнуло. Слишком знакомый, слишком свойский жест, который позволяются те, кому уже много разрешено. Они отошли к столику, где их ждала Арион. Та махнула рукой, улыбаясь, что-то сказала, и старшекурсник легко, будто по привычке, наклонился к Хари, на секунду переложив её стакан на стол, отодвинул для неё стул. Пальцы его скользнули по спинке, слегка коснувшись её плеча. Слегка. Ровно настолько, чтобы сойти за вежливость — и достаточно, чтобы под кожу Тэхёну полез огонь. — Ты его знаешь? — как ни в чём не бывало спросил Юнги, глядя в ту же сторону. — Из каких он? Бейсболисты? Эконом? Тэхён хмыкнул в чашку. — Старшекурсник. Вероятно, гуманитарий, — бросил сухо. — Назойливый. Юнги усмехнулся, перевёл взгляд на лицо друга: — Старшекурсник назойливый… А-а-а. — Он кивнул сам себе и добавил, уже тише: — Слушай, ты выглядишь так, будто вот-вот убьёшь его взглядом. Этот студент что-то сделал? Тэхён нажал кнопку сахара, потом тут же пожалел и нажал «cancel». Слишком дергано. Слишком заметно. — Сделал? — Он чуть приподнял брови, как будто удивляясь самому вопросу. — Он дышит. Громко. Юнги вскинул плечи, скрыл улыбку в стакане. — Понял. Диагноз установлен. С того конца зала послышался её смех — снова звонкий, свободный. Старшекурсник показывал что-то на телефоне; Хари, закинув ногу на ногу, наклонилась ближе, и он краем ладони опять коснулся её — то ли плеча, то ли локтя — как касаются те, кто проверяет, не холодно ли человеку рядом. Хватит. Руки убрал, — сжалось внутри. Кулак в кармане пиджака предательски напрягся. Вторая рука — та, что держала стакан — осталась внешне спокойной, но в кофе мерцала тонкая дрожь. — Серьёзно, — не отставал Юнги, приглядываясь. — Что с тобой, Ким? Этот парень тебя где-то подставил? Списал? Или… — он искоса глянул, — проблема не в парне? — У меня много работы, — ровно сказал Тэхён, взглядом выключая тему. — И мало времени на пустые разговоры. Юнги понял границы, поджал губы, кивнул: — Как скажешь, профессор. Тэхён допил кофе одним глотком — слишком горячо, но так даже лучше — и бросил стакан в урну. Он не глянул в сторону столика, хотя затылком чувствовал её взгляд: долгий, настороженный. Вместо этого коротко кивнул Юнги: — Вернусь в аудиторию, нужно подготовить материалы. — Валяй, — махнул рукой Юнги. — Если что — я в кабинете до четырёх. Он развернулся и ушёл, сохраняя внешний ледяной порядок, — и только шаги выдавали лишнее: чуть быстрее, чем обычно, чуть резче. На секунду позволил себе оглянуться в стеклянной двери: отражение выдало весь цирк. Он, как в киноплёнке: ровная спина, твёрдый шаг… а взгляд — в неё. На долю секунды. И сразу в сторону. ⸻ За столиком у окна Хари уже не смеялась. Она смотрела ему вслед — пристально, растерянно, с той самой маленькой морщинкой между бровей, которую он недавно заметил. — Это преподаватель Ким? — спросил старшекурсник, подсунув ей трубочку к стакану. — Угу, — кивнула она, не отводя глаз от стеклянной двери. — Мой преподаватель по литературе. — Жёсткий мужик, — присвистнул парень. — Всё время такой… холодный? Арион ткнула подругу локтем: — Он был не холодный. Он был ледяной, — хмыкнула она. — Обычно он просто как холодильник, а сейчас… прям, Северный полюс. Вы с ним не ругались? Хари прикусила нижнюю губу. — Нет, — тихо ответила она. — Вроде бы нет. Старшекурсник не уловил её интонации, усмехнулся, показывая на экране очередной мем: — Смотри, это наш декан в пятницу на планёрке. Хари улыбнулась из вежливости, но взгляд всё равно соскальзывал на прозрачную дверь, за которой только что исчезла фигура Тэхёна. Что-то сжалось под рёбрами. Что не так? Она ловила в памяти каждую подробность их последней встречи: его тёплый голос, когда он объяснял, как строить анализ; его редкая улыбка, когда их пальцы случайно переплелись; его взгляд — мягкий, тёмный, в тот момент, когда она сказала, что ей нравится его улыбка. Всё было… правильно. По-настоящему. И вот теперь — холод. Не ледяная отстранённость преподавателя, к которой она привыкла. А что-то другое. Жёсткое и колкое. Как игла. Старшекурсник снова слегка коснулся её локтя — будто подталкивая к столу поближе. Она машинально отодвинула руку, делая вид, что поправляет пиджак. — Эй, — Арион уловила движение и наклонилась к уху подруге. — Ты в порядке? — Да, — сказала Хари и впервые за этот ланч улыбнулась искренне — но устало. — Просто… показалось, что преподаватель Ким был чем-то недоволен. — Им всегда всё не так, — отмахнулась Арион. — Пойдём после пар, купим торт. Шоколад всё лечит. — Не всё, — тихо возразила Хари, глядя на блики света на стекле двери. — Но попробовать можно. Она подняла стакан, сделала глоток и подумала: Если он злится — почему? ⸻ Тэхён вернулся в пустую аудиторию и закрыл дверь. Тишина места, где обычно гудят голоса, отдалась в ушах. Он положил ладони на стол, выровнял дыхание. Соберись. На столе — стопка работ. Он взял первую, открыл, пробежался глазами по тексту. Хорошо. Чётко. Сильная мысль, спорный вывод. Красной ручкой отметил полях: «аргумент расширить», «цитату уточнить». На второй странице вдруг поймал себя на том, что уставился не в строку, а в пустоту: перед глазами снова всплыла сцена у автомата. Как старшекурсник коснулся её локтя — дважды. Как она смеялась. Как ей шёл этот смех — ему. — Хватит, — сказал он вслух и закрыл глаза на три вдоха. Он не мальчишка. Он не имеет права вести себя как ревнивый подросток. Он — преподаватель. Она — студентка. У них есть правила, границы, роли. И если кто-то должен держать их — так это он. Только сердце отчего-то не подписало этот контракт. Сердце глухо ударило в ребро, будто сообщая: поздно. Телефон на столе мигнул экраном. Он перевернул аппарат, не глядя, и отложил в сторону. Сел ровнее. Снова открыл тетрадь. Буквы чёрным по белому, аккуратный почерк. Работа по делу. А в голове — простая, обжигающая мысль: Почему ты так смеёшься с ним, Хари? Почему эта улыбка — сегодня ему? Ручка оставила длинную красную черту на полях. Тэхён усмехнулся безрадостно, стёр пальцем, выровнял страницу. Сделал пометку — уже строго, почти механически: «Логику абзаца перестроить». Всё. До дополнительного ещё есть время. Он успеет выдохнуть. Он успеет собрать мысли. Он — должен. Он поднялся, подошёл к окну и на секунду прислонился лбом к прохладному стеклу. Снаружи — солнечно, шумно, студенты бегут по лестницам, смеются, флиртуют. Всё как всегда. А у него внутри — ворочается что-то новое. Слишком явное, чтобы это прятать. И слишком опасное, чтобы это выпускать наружу. — Сегодня в кабинете — без улыбок, Чон Хари, — тихо, почти шёпотом произнёс он. — И без этого твоего смеха. Не мучай меня. Он даже не заметил, как сказал «меня». Не «преподавателя». Его. Он вернулся к столу и взял следующую работу. Чернила легли на поляровно. В этот момент он был похож на себя прежнего — сдержанного, холодного, железного. Только внутри продолжало выть то самое чувство, которое он наконец научился называть. Ревность. Время близилось к дополнительному, а Тэхён всё ещё сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Он сам не понимал: ждал ли он её — или хотел, чтобы она вообще не приходила. И вот — стук в дверь. Он был уверен, что она войдёт без слов, как в прошлый раз. Но тишина. — Войдите, — строго бросил он. Дверь открылась. Хари вошла, будто ничего не произошло, с лёгкой улыбкой: — Здравствуйте, преподаватель Ким. Он почти не посмотрел на неё. Его голос был холоден, отточен: — Мы с вами уже здоровались. Проходите за первый ряд. Она кивнула и пошла к парте. И только когда её спина отвернулась, он позволил себе украсть взгляд: серый короткий пиджак, такая же юбка, под ним чёрный топ. Юбка слишком короткая. Слишком. Блять, какая же она красивая. Но в ту же секунду перед глазами всплыло другое: её смех. Её улыбка. Его улыбка. И чужая рука рядом с ней. Он сел рядом и начал объяснять тему. Слова звучали ровно, голос строгий, но он сам себя не слышал. Хари внимательно следила за ним, но вдруг тихо перебила: — Преподаватель Ким… что-то не так? — она осторожно посмотрела на него. — Вы странный сегодня. Грубите. Он замолчал. Прокашлялся. — Я ваш преподаватель. Я и должен быть строгим. Она кивнула, будто смирилась, и опустила взгляд на тетрадь. Он дал ей письменное задание, но мысли жгли изнутри. Вопрос крутился на языке, и в конце концов он сам прорвался: — Почему ты так улыбалась тому парню? Её рука замерла. Голова медленно поднялась. — Что? Он резко повернулся к ней, его глаза сверкали: — Почему ты так ему улыбалась? Почему смеялась с ним так, как смеёшься со мной? Почему позволяла прикасаться к себе?! С каждым словом голос становился громче. Вены на шее вздулись, кулаки снова сжались. Хари смотрела на него широко раскрытыми глазами, и понимание постепенно доходило до неё. — Преподаватель Ким… — она сделала паузу и тихо добавила: — Вы… ревнуете? Он не выдержал. Поднялся с места и начал ходить перед ней. Слов больше не удержать: — Да! Я, блять, ревную! Ты свела меня с ума. С первых фотографий, с этих твоих улыбок. А теперь, когда я принял свои чувства, ты позволяешь какому-то старшекурснику прикасаться к себе! Это бесит меня! Он остановился напротив неё, дыша тяжело, будто после бега. Хари поднялась и медленно подошла ближе. Её сердце билось так, что она была уверена — он слышит его. — Чувства…? — её голос дрогнул. — Вы..? Он выдохнул и наконец сказал вслух: — Да. Несколько секунд — они просто смотрели друг на друга. Потом она резко, будто боясь потерять момент, поднялась на носочки и поцеловала его. Его губы встретили её жадно. Сначала мягко, осторожно, как признание. Но спустя мгновение страсть разорвала все границы. Его руки легли на её талию, притянули ближе. Она зарылась пальцами в его волосы, отвечая на поцелуй всё увереннее. Их дыхание смешивалось, губы жадно искали друг друга снова и снова. В каждом движении языка, в каждом прикусе читалось всё то, что они держали в себе слишком долго. Он впивался в её губы, как в спасение, и чувствовал, как её стон растворяется у него во рту. Отстранившись лишь на секунду, она приложила лоб к его лбу и тихо прошептала: — Это старший брат Арион. Мы с ней дружим с младшей школы. Для меня он тоже почти как брат. Он зажмурил глаза и шумно выдохнул. — Всё равно. Не позволяй ему к себе прикасаться. Никому не позволяй. Мне это не нравится. Хари улыбнулась, чуть прищурив глаза. — А вы собственник, преподаватель Ким. — И не улыбайся так никому, — его голос стал низким, почти рычанием. — Только мне. Она кивнула. И в следующий миг он снова поцеловал её. Уже без остатка сдержанности.