Глава 1

Площадь Гриммо — 2004

Тедди Люпин ненавидел, когда «тетя» Джинни была дома. Он любил Гарри. В конце концов, тот был самым близким к понятию отца человеком, который когда-либо был у Тедди. Джинни была его женой, и Тедди ее проклинал. Ну, настолько, насколько шестилетний ребенок вообще может кого-то проклинать. Он жил здесь с тех пор, как в его три года умерла бабушка. Она была последней живой связью, которая оставалась у него с матерью. У него была одна вещь: Гарри заказал маленький портрет его матери. Он стоял на его прикроватной тумбочке. Иногда она пела ему перед сном. Ему нравились те ночи, пусть даже голос у его матери был ужасным. Они постоянно ругаются. Я хочу, чтобы он велел ей уйти, — думал Тедди, слыша глухие крики, доносившиеся сверху. Тедди покинул верхний этаж и пробрался в прихожую площади Гриммо, тщетно пытаясь найти хоть какой-то покой от этого шума. — Что ты делаешь вне постели, Дворняжка? — раздался резкий голос над ним. Тедди поднял глаза и увидел, что портрет двоюродной бабушки Вальбурги проснулся. Он был рад, что она решила не кричать на него, вместо этого ее слова прозвучали холодным, почти монотонным тоном. — Они ругаются, и я не мог уснуть, — тихо произнес он. — Я бы хотел найти способ заставить ее уйти. Тогда дядя Гарри был бы счастлив... При этих словах на лице Вальбурги появилось расчетливое выражение: — Хотел бы, значит? А что, если я скажу тебе об артефакте здесь, в доме, который способен сделать именно это? — она ухмыльнулась, заметив воодушевление на его лице. — Он называется Игла Макгаффина... ты уколешь о нее палец, и она перенесет тебя туда, куда пожелает твое маленькое сердечко. — Где она? — спросил ее Тедди. Если она может перенести меня куда угодно, бьюсь об заклад, она сможет перенести меня к мамочке! У Тедди было мало интереса к встрече с отцом. Римус Люпин, каким его описывал Гарри, казался ужасным выбором для его матери. Ей нужен был кто-то получше. Ей нужен дядя Гарри! — Кикимер! — выкрикнула Вальбурга. Тедди вздрогнул, когда перед ним появился иссохший старый домовик. — Кикимера зовет Великая Леди Блэк? Кикимер живет, чтобы служить... — произнес Кикимер, низко кланяясь и не глядя на портрет. — Кикимер, проводи его в мой личный кабинет. У него есть мое разрешение воспользоваться Иглой. — Вальбурга проводила взглядом уходящего маленького мальчика. Как только они скрылись, она презрительно ухмыльнулась: Маленький пес не сможет совладать с магией Иглы. Интересно, какая его часть доберется до выбранного им места? Тедди смотрел, как Кикимер стоит перед пустым участком стены. Домовик щелкнул пальцами, и Тедди увидел, как перед ним возникла дверь. — Отродью покойных предателей крови дозволен вход Великой Леди, оно должно быть благодарно ей, — пробормотал Кикимер себе под нос, пока Тедди переступал порог маленькой комнаты. Ого... Тетя Гермиона с ума сошла бы, глядя на все эти вещи... Комната была заставлена артефактами. Маленькие сферы, похожие на вредноскопы, чаша Омута памяти с коллекцией флаконов для воспоминаний рядом с ней, и там, на письменном столе, лежала Игла. По крайней мере, он подумал, что это она. Она выглядела как игла, хотя и не была круглой, а скорее напоминала одну из тех маггловских ручек, которыми, как он видел, пользовался дядя Гарри. Он взял Иглу и прижал ее к пальцу. Он сосредоточился на лице своей матери на портрете, а затем почувствовал, как мир вокруг него закружился, едва острие Иглы прокололо кожу.

Площадь Гриммо — 1995

Нимфадора Тонкс ненавидела эти собрания. Она хотела быть там, снаружи, делать что-то, чтобы помочь остановить Волдеморта. А не сидеть здесь, слушая, как Снейп бубнит о своей встрече с самим Этим Безносым Щеголем. Сириус выглядит таким же скучающим... — подумала она с легкой усмешкой. От нечего делать она подумала, где сейчас Римус. В последнее время она ловила себя на том, что довольно часто думает об оборотне. Он такой... угрюмый... будто никогда в жизни не улыбался... Бьюсь об заклад, я смогла бы вызвать улыбку на его губах... Именно тогда сверху донесся грохот. Обнажив волшебные палочки, члены Ордена направились к лестнице. Тонкс оказалась наверху первой, Сириус следовал вплотную за ней. Там была дверь, которую она никогда раньше не видела, она услышала, как Сириус перевел дыхание. — Что это? — спросила она его, держа палочку нацеленной на дверь. — Это был личный кабинет моей матери. Никто никогда не заходил туда, кроме нее, — тихо произнес Сириус. — Если бы я не видел ее похорон, я бы забеспокоился, не сама ли это старая карга. Дверь медленно отворилась, Тонкс заглянула в темноту перед собой: — Кто там? Затем маленькое теплое тельце крепко прижалось к ней, и раздался крик: — МАМОЧКА! — Тонкс посмотрела вниз и увидела ребенка, который обнимал ее и рыдал, уткнувшись в ее талию. Она чувствовала тепло слез, впитывающихся в ее рубашку, когда смотрела на Сириуса вопросительным взглядом. Сириус пожал плечами, его глаза говорили правду: Понятия не имею, что происходит... — говорили они ей. Наконец Тонкс отстранила от себя ребенка. — Так кто же ты? — мягко спросила она, не обращая внимания на толпу, которая заполнила коридор позади нее. — Меня зовут Теодор Эдвард Поттер! — произнес маленький мальчик, тщательно выговаривая слова. — Мне шесть лет, и я живу на площади Гриммо, в доме номер 12, со своим папой. — И кто же тогда твой папа? Единственный Поттер, которого я знаю, слишком молод, чтобы иметь ребенка твоего возраста... или вообще каких-либо детей, — сказала Тонкс. — А еще, кто твоя мама? — Ты моя мамочка. Гарри Поттер — мой папа. Ты ушла, когда злой волшебник пытался всем навредить, но Папа его остановил, — сказал Тедди, снова обнимая ее. — Ты ушла и пострадала, когда я был младенцем, и я так и не смог тебя увидеть, а теперь я могу тебя обнять... — слова выходили неразборчивым потоком, пока он прятал голову в ее рубашке и снова плакал. Тонкс не понимала почему, но, глядя на него сверху вниз, она действительно почувствовала, как внутри нее что-то шевельнулось. Затем она заметила, что его волосы изменились с растрепанных черных на почти идеальную копию ее собственных, в данный момент розовых волос. Неужели он метаморф, как и я? Что, если он говорит правду? Это был волшебный мир, и странные вещи происходили здесь чуть ли не ежедневно. — Как ты сюда попал? — мягко спросила она его, опустившись на колени и смахивая слезы с его глаз. — Тетя Джинни кричала на Папу, и это меня разбудило, поэтому я сказал твоему портрету, что иду погулять, — тихо произнес он. — Двоюродная бабушка Вальбурга велела мне пойти в ее кабинет и уколоть палец Иглой Макгаффина. Я так и сделал, и она перенесла меня сюда. — Какого че... я имею в виду, что это вообще за Игла Макгаффина? — спросила Тонкс у Сириуса. Сириус пожал плечами: — Без понятия. Я никогда не бывал в той комнате. — Упомянутая комната снова закрылась сама по себе. — Судя по всему, никогда и не побываю... — Мне нужно пойти повидать Гарри... — тихо произнесла Тонкс. — Судя по всему, в будущем у нас появился ребенок, и нам, вероятно, нужно поговорить об этом. Я умерла. В какой-то момент в ближайшем будущем я умерла, и Гарри вырастил нашего сына... — Эй, Теодор? — Тедди, вот как ты меня звала. Меня назвали в честь дедушки! — сказал Тедди, преданно глядя на лицо своей матери. Он был уверен, что мог бы провести остаток жизни, просто глядя на нее и пытаясь запомнить ее черты. — Хорошо, Тедди... ты бы хотел пойти со мной повидать Гарри? — спросила она его, улыбнувшись, когда увидела, как сильно закивал маленький мальчик. — Ладно, держись за меня крепче, хорошо? — Они исчезли с хлопком, очутившись в кустах неподалеку от Тисовой улицы. — Я знаю это место, здесь вырос дядя Дадли! — сказал Тедди, и его голос разнесся в ночной тишине. Тонкс мягко шикнула на него, а затем удивленно приподняла бровь. — Дядя Дадли? То есть Гарри все еще общается с Дурслями? — спросила она маленького мальчика. Тедди кивнул: — Мы видимся с дядей Дадли раз в месяц, а папа отправляет двоюродному дедушке Вернону письмо на Рождество. — Он взял ее за руку и безошибочно повел к дому номер четыре. Ну, он определенно знает, где живет Гарри... Тонкс все еще считала это самым странным, что с ней когда-либо случалось, но знания Тедди о Гарри делали все более и более вероятным, что он говорит правду. Что ж, пора повидать отца моего будущего ребенка... Грозный Глаз стоял на страже. Когда Тонкс подошла ближе, он вышел из-под мантии, наставив на них палочку: — Пароль? — прорычал он. — Перо феникса, Грозный Глаз. Спокойно. Я просто пришла сюда, возможно, с самой дикой историей на свете для Мальчика-Который-Выжил, — сказала Тонкс, но осеклась, почувствовав, как Тедди потянул ее за рукав. — Папа ненавидит, когда его так называют, — тихо произнес он, переводя взгляд с лица матери на седого бывшего мракоборца. Он ахнул: — Вы Грозный Глаз Грюм! Папа рассказывал мне о вас! — Это еще кто? — спросил Грюм, глядя на Тедди. — Сложный вопрос. — У Тонкс не нашлось ответа получше. Зато у Тедди нашелся: — Меня зовут Теодор Эдвард Поттер! Это моя мамочка, а мой папа — Гарри Поттер! — Грюм посмотрел на Тонкс, хотя его волшебный глаз оставался прикован к Тедди. — Не знал, что тебе нравятся настолько молоденькие, девочка. Ему в то время должно было быть едва ли десять лет... — прорычал Грюм, а затем перевел взгляд на Тедди: — Гарри Поттер — твой отец? — Ага! — гордо заявил Тедди. — Он мой папа, и я пришел сюда, чтобы встретить мамочку и убедиться, что тетя Джинни не использует сок, чтобы заставить папу жениться на ней. — Погоди, «сок»? — спросила Тонкс маленького мальчика. — Что ты под этим подразумеваешь? Тедди нахмурился: — После того как ты... ты ушла, папа долго грустил. Потом бабушка Анди ушла, и он загрустил еще сильнее... именно тогда тетя Джинни дала ему стакан сока, и они поженились. — Погодите, я умерла, а потом и мама тоже умерла? — в ужасе подумала Тонкс. — Значит, Джинни Уизли использовала на Гарри то, что чертовски сильно смахивает на амортенцию? В этот миг она разозлилась, и ее волосы начали становиться ярко-малиновыми при мысли о том, что кто-то использовал любовное зелье на человеке, в которого она, судя по всему, влюбилась — любила настолько сильно, что родила от него ребенка. Грюм простонал: — Откуда ты взялся, парень? — Бывший мракоборец не знал, что и думать обо всем услышанном к этому моменту. Но в глубине души он оставался мракоборцем, а потому доверял своим инстинктам. Что-то в этой истории не сходилось. — Мой день рождения семнадцатого апреля, я родился в 1998 году, — сказал Тедди. В конце концов, Гарри позаботился о том, чтобы Тедди получил хоть какое-то образование. Из-за того что он был метаморфом, ему было трудно ходить в начальную школу. Вместо этого Гарри пришлось искать для него репетитора. — Тетя Гермиона научила меня считать мой возраст. Мне шесть лет. 1998! Неужели я умру через три года? — Тонкс вдруг захотелось плакать. Через три года у нее будут отношения, ребенок, а потом она умрет? — Послушай, Грюм, мне нужно зайти внутрь. Мне... мне нужно поговорить с Гарри обо всем этом. Грюм кивнул: — Маглы спят, Гарри у себя в комнате. Наложи какие-нибудь заглушающие чары, прежде чем слишком углубляться в объяснения, если только ты не планируешь держать своего будущего парня в доме его матери. — Он проводил взглядом эту пару, направившуюся в дом. Хоть бы раз в жизни что-то пошло так, как мы планировали... Тонкс отперла дверь взмахом волшебной палочки и бесшумно повела Тедди вверх по лестнице к двери Гарри. Она повторила отпирающее заклинание и медленно приоткрыла дверь. Глаза Тонкс сошлись к переносице, когда волшебная палочка Гарри уперлась ей едва ли не в самый нос. — Все в порядке, Гарри... меня зовут Тонкс, я друг... Гарри слегка опустил палочку. Тедди ворвался в комнату и обнял его: — Папа! — закричал Тедди. Это было все, чего так сильно хотелось шестилетнему ребенку. Его мать и человек, которого он считал своим отцом, были вместе в одной комнате. — Я попробую объяснить... — произнесла Тонкс, жестом предлагая Гарри сесть на кровать, как только ей удалось заставить Тедди отпустить его. Она села на кровать рядом с ним, а сияющий Тедди устроился у нее на коленях: — В общем, судя по всему, что он нам рассказал... это наш сын из будущего... Гарри Поттер повидал немало весьма странных вещей с тех пор, как узнал о существовании волшебного мира. Рассказ Тонкс об «их» сыне, прибывшем из будущего, сместил с первого места зрелище Волдеморта, выглядывающего из затылка Квиррелла, как самое дикое событие. — Значит, в будущем мы пара? — спросил он наконец. Она кивнула: — Он родился в апреле, так что мы, должно быть, начали встречаться как минимум в девяносто седьмом... — Она нахмурилась: — Это странно... как минимум, очень странно. — Она перевела на него взгляд: — Я просто сидела в Гр... в Штаб-квартире, и тут появился он. — Она нежно взъерошила волосы Тедди. — Он как я, умеет менять цвет волос и глаз... но предпочитает выглядеть как ты, — Тонкс указала на растрепанные черные волосы ребенка. — Он... это мы... я полагаю. — И где же это оставляет нас теперь? — тихо спросил он, глядя на маленького мальчика, который теперь спал у нее на коленях. Во сне он затих, и все же его волосы оставались совершенно черными и растрепанными, совсем как у него самого. Гарри не смог сдержать улыбки, глядя на него. — Я имею в виду, теперь ведь он здесь... Она кивнула: — Да. Пожалуй, я заберу его к себе домой... ты захочешь с ним видеться? — Она не смогла скрыть страх в своем голосе. Она провела с Тедди всего несколько часов, но уже чувствовала связь между собой и своим сыном. Она знала, что отказ Гарри разобьет маленькому мальчику сердце. — Я... я имею в виду, что вроде как обязан, раз уж я его отец. Было бы довольно свински с моей стороны игнорировать тот факт, что где-то там бегает маленькая копия меня. — Он поднял на нее глаза: — Интересно, как это произошло... как-то ведь мы стали парой... Она пожала плечами: — Без понятия. Ты не совсем в моем вкусе... ничего против тебя не имею, конечно, просто я предпочитаю, чтобы мои спутники на свиданиях уже могли заказывать виски. — Она снова перевела взгляд на ребенка. — Когда он обнял меня в первый раз, это было словно... я не знаю, как это объяснить... но я поняла, что он мой. — Разумеется, она рассказала ему далеко не все. Он не знал, что вскоре после рождения Тедди она умрет, если ничего не изменится. — Я хочу проводить с ним как можно больше времени. — Я тоже... — Гарри не был частью семьи Дурслей, и он это знал. Он не был и частью семьи Уизли, как бы добры они к нему ни были — он всегда оставался прежде всего Гарри Поттером, а не Гарри Уизли. Это был шанс на настоящую семью. — Полагаю, мы стали родителями... шестилетнего ребенка, которого оба только сегодня встретили... — Он тихо усмехнулся. — Вообще-то, теперь уже вчера... время за полночь. Мне нужно забрать его домой... и объяснить маме, как это я умудрилась завести ребенка, который родился на два года позже нынешнего времени и вернулся в прошлое, — произнесла она, готовясь разбудить Тедди. Затем она почувствовала руку Гарри на своей: — Тонкс, постой... кое-что не дает мне покоя. Зачем он вернулся? Разве мы не были вместе, и он хотел попытаться сделать так, чтобы мы не расставались? Что было настолько важным, что ему пришлось вернуться в прошлое? Она вздохнула: — Я вообще-то надеялась, что ты этого не заметишь. Я... я, судя по всему, погибла во время финальной битвы с Сами-Знаете-Кем... ты растил его один. Не считая той помощи, которую ты получал от Джинни Уизли, а судя по тому, что он о ней рассказал, ты, скорее всего, делал всю работу сам. — Что там с Джинни? — спросил Гарри. Тонкс нахмурилась: — Он говорит, что она использовала «сок», чтобы заставить тебя полюбить ее. Как по мне, это чертовски похоже на любовное зелье... мне нужно будет научить тебя чарам для проверки еды и напитков на наличие зелий... — Она принялась мягко трясти Тедди, чтобы разбудить его. Маленький мальчик замотал головой и вцепился крепче — не только в нее, но и в Гарри. Тонкс тихонько застонала и вытащила волшебную палочку, накладывая на кровать увеличивающие чары. — Судя по всему, какое-то время мы не сможем уйти, а у меня дежурство в шесть. Так что спи сегодня в штанах, «Папочка». Я сделаю то же самое. Позже, услышав мерное дыхание Гарри и Тонкс, Тедди позволил хитрой маленькой ухмылке появиться на своем лице. Поверить не могу. Мамочка и дядя Гарри в одной постели. Если я продолжу в том же духе, они будут вместе, и тогда, возможно, они смогут помешать злому волшебнику причинить ей вред.