щперма

I. Это можно по-разному назвать: тревожные звоночки, ред флаги, dog whistles . Считать общий болезненный, морбидный душок комнаты сможет лишь человек, погруженный в болото саморазрушения и претенциозного нигилизма. Бесконечные банки из-под энергетиков. Пустые блистеры Катэна. Плакат с фильмом Zero day. Скудная книжная полка: «Бойцовский клуб», «Мой брат травмат», «Мрак твоих глаз». Среди всего этого добра возвышается запакованная в целофан книга «Что такое нация и другие формы этнической жизни? : в дореформенной орфографии». В сумке лежат два перцовых баллона: один маленький, струйный, другой — громоздкий аэрозольный распылитель, якобы от медведей, но мы знаем, — и нож. Охотничий. Весьма острый и обласканный точильным кругом — до блеска. На полу стоят бутылки вишневого пива Hoegaarden. Кто-то уже догадывается, что не так с Мариком. Очевидно, он любит читать умную литературу, панически боится нападения со стороны животных и страдает от нейропатических болей. II. Это все дурость. III. Марик — Мудак с большой буквы. Бритый наголо юноша с острыми скулами и глазами злого японского демона — о́ни. Считается, что люди, которые не способны овладеть своим гневом, оседлать свое внутреннее животное, становятся о́ни. Они не любят сою, но любят человеческое мясо и превращаются в людей, чтобы питаться чужими страданиями, эмоциями, страстями, мечтами и вагинальными соками. Это правда. Японцы — мудрый народ. И Марик — мудрый Мудак. Футболка Burzum, шаровары цвета хаки, таблетки «Баклосан» — умная женщина уже знает, какого типажа этот юноша. У него под торчащими из-под кожи ребрами набита татуировка: НЕНАВИСТЬ. Не лишенный дурновкусного поэтизма, Марк считает, что гнев живет под ребрами. Противотревожные таблетки, которыми Марк набивает свой желудок, не особо помогают совладать с anger issues. So bad! — так хуево! Порох ощущается лучше, но на него не всегда есть деньги, а после исключения с соцфака теперь и социальной — ха-ха, как иронично! — стипендии по потере кормильца нет. На наркотики бюджет резко стал меньше, а на еду — вообще нулевой. Вы уж имейте уважение: сперва отрава, затем шалава, затем водичка и объедки из холодильника. Мало? Марик весит пятьдесят восемь килограмм на сто семьдесят семь сантиметров роста. Параметры члена обязательно писать? Это вроде не Hornet. Нездоровое питание? Нехватка клетчатки, белка́, праны и кетамина? Возможно, но — ему двадцать, ему еще разваливаться и разваливаться, бесконечно долго и муторно, а там и помереть в двадцать семь можно, yay. Гречка, макароны, сосиски и вареные яйца… — скуфья требуха, чисто для козьего племени комбикорм. Марк больше любит различный джанк фуд, так называемый goyslop — виват кэ-фэ-цэ. Полковник Сандерс такой же важный элемент русской культуры, как прапорщик Задов, и вообще-то Кентукки спиритуально — буквально Краснодар. Лучше, конечно, сырные медальоны из «Бургер Кинга», но только если она оплатит счет. Королевская жизнь. Метод Альфонса. IV. Марик планирует восстановиться в универе на специальности социального работника, но пока что у него каникулы до июля. V. Будем честны: Артем откровенно байтит Phreshboyswag. Это не стыдно — будучи студентом журфака, усиленно ларпить британского кетаминового кентавра . В конце концов, он стильный. Прическа шэгги, мамины очки, узкие джинсы, одухотворенное кетаминовое лицо — погружение в Страну чудес в самом разгаре, спасибо земляку Кэрроллу за классику кетовых приходов. Увы, одухотворенное кетаминовое лицо британца не всегда ложится на трамадольное рязанское ебало, но это повсеместная проблема импортозамещения в этой стране. На лестничной клетке перед БК, еле стоя на ногах от въебанного трамадола и атаракса, Артем продает Марику блистер «Золомакса». Один миллиграмм на таблетку. Отлично. «Спасибо, братик, в касание», — «Меня касался отчим, моих интимных мест», — «Э-э, Темыч, давай без хуйни, пж». Мужские диалоги. — Пойдем хряпнем бургеров, — предлагает Марик. — Погнали, — кивает Темыч и, роняя огромные солнцезащитные очки с носа, валится на лестничную плитку. — Ты буквально неудачная экспедиция «Аполлон-13». Провалился на взлете. — Лучше «Трамадол-100». Последнюю фразу Темочка очень хотел четко сказать и проартикулировать, но его рот онемел раньше, чем мозг сгенерировал крутой ответ. Получилось красноречивое «лууушэээ тмадл сотка». — Да, братик, ты как всегда прав. Он ни хуя не прав. Как обычно. VI. Мажет. VII. Ебучий пиздюк — таких выродков нужно сбрасывать со скалы, как делали в Спарте. Какой-то малолетний урод пытается спереть поднос с заказом Марика, и ему это откровенно не нравится. Марк это видит — его заказ: два чикена, девять наггетсов, две маленькие картошки по скидке — и вцепляется пальцами в плечо бегунка. Взгляд падает на чек, лежащий на подносе между двумя сочными бургерами, — цифры совпадают. Марк вырывает поднос у мелкого шкета и отдает Артему. Тот, пошатываясь, ставит его на стол, садится рядом и неистово чешет руки. Марк щурится и говорит: — Пойдем поговорим. В туалете. Лицо воришки выражает отчаяние и фантомную боль в заднем проходе. VIII. Вор сидит на фаянсовом «стуле ведьмы» , в тесной кабинке толчка «Бургер Кинга», и Марик держит пацана за плечо и бьет кулаком в лицо — раз. Воришка говорит: не надо, хватит. Марк бьет в лицо — два. Хлещет кровь из носа. Воришка говорит: я понял урок, хватит. Марк бьет в лицо — три. По инерции голова пиздюка бьется об кафель стенки, здесь так тесно, ебучий толчок сдавливает плечи как пыточная камера, и унитаз теперь реально кажется стулом ведьм, стулом с пиками и хуями одновременно, в четырех измерениях. Марик не останавливается и гасит воришку врукопашную, разбрызгивая слюни и кровь, а пацан уже по-девчачьи лепечет, просит пощады, обещает вернуть деньги за заказ и докинуть проценты, плачет и обоссывается. — Ссыкун. Чмоня, — плюет ему на лицо Марик и открывает дверь кабинки. Возле писсуара стоит уставший мужик за сорок и справляет нужду. Увидев в кабинке туалета агрессивного скинхеда с футболке WRATH, штанах карго и берцах, а за ним — избитого до кровавых соплей ребенка-подростка, мужик говорит, не отпуская своего хуя: — А мне тоже нравится «Спартак». — Четко. — Интересный мерч у них теперь. «Гнев» же? — Да. Мы фанаты настоящего мяса . Марк уходит, оставив в кабинке туалета фастфуд-харчевни настоящее мясо механической обвалки. IX. Королевство бургеров. Джанк фуд парадайз. Марк и Темыч едят бургеры, запивая их энергетиками, и обоих плавит хорошо так, по-божески. К ним подходит группа подростков неформального вида. Самый патлатый и храбрый из них спрашивает: — Это вы Елисея отхуячили? Марк спрашивает: ху из Елисей? — Он у вас заказ пытался спереть. Извините. Марк отвечает: он уже расплатился по-пацански, вопросов нет, спроса нет. — Э-э, я не живу понятиями, но все равно примите наше извинение. Марк отвечает: я тоже не живу понятиями, но у меня свои, русские, представления о справедливости. Какая-то неформальной внешности девушка из их стайки спрашивает: — Футболка WRATH — это отсылка на Колумбайн? — Да. — Люблю отсылки. И тру крайм. — Сейчас все женщины любят отсылки и тру крайм. — Дашь свой телеграм? Темыч падает еблом в картошку фри. Марк достает телефон и заливает золики звериными дозировками энергетических напитков — на вкус как моча. X. Давайте представим сценку: Марк заходит в аптеку. Пахнет химией, хирургией, фармацевтикой, контрацепцией — и аптечным кайфом, еле уловимые феромоны не для обывательских ноздрей, не для козьего племени, а для бензодиазепиновых хищников. Какая-то бабка — старая рухлядь, блядь! — трясущимися руками (причина тряски — прегабалин ) набирает травяные сборы для груди, таблетки обезболивающего, метформин, пачку презервативов с точками и постинор. Глаза провизорши выражают спокойствие древнеегипетского сфинкса. Марик задирает голову и пырит в потолок, трогая свой эрегированный пенис сквозь карман своих хаки шароваров. То, что происходит в этой аптеке, не поддается осмыслению. Так, нет. Это уже слишком абсурдно. Давайте повторим: Марк заходит в аптеку. У него очень коварные планы — это аптечная давалка настроена решительно. — Здрасьте, — говорит он, — мне Катэну. Провизорша сразу смотрит на Марика как на блядь, предателя родины, грязь из-под ногтей человеческого рода и холодный использованный презерватив — все сразу. Марк не похож на страдающую от нейропатии бабушку. Скорее, Марк — рафинированный фоторобот аптечного ковбоя, барбитуратного объебоса, и таким персонажам лучше лишний раз даже глицин не доверять. Ему и не доверят. — Рецепт, молодой человек. — У меня фото. — А бумажный вариант? — У мамы дома. Марик показывает фото рецепта. Старая пизда пробивает врача и клинику. «Медицинский центр 'Бурмалда'». Врач-невролог А. А. Трамадолова. Они существуют. Да, это реально. Провизорша смотрит на часы. Семь часов вечера. В больницу в Королеве не позвонить. — Вам сколько? — Сто капсул. — Я имею в виду, сколько вам лет? — Достаточно, чтобы вы годились мне в мамочки. — М-м… Пробивают. Марик кладет косарь на кассу. Ему отдают сдачу, чек и препарат. Игра начинается. XI. <порнографическая сцена вырезана> XII. Бальзам Бугульма. Та еще игрушка — татарский дьявол. Марк распивает ее во дворе среди каких-то панелек, и с ним: phreshboyswag type beat Артем, с трамадольным лицом не британца, но ободранного шотландца; укуренный Славик, гуляка в кепке Kappa, воин дырявой бутылки и сижки; анимешный Андрей в круглых очках, смазливый аптечный принц. XIII. Андрей хлопает голубыми глазками бисенена — «Смерть в Венеции», пока стеклянные склеры Славика бликуют розовым вокруг серых зрачков, пульсируя красными прожилками капилляров, — «Страх и ненависть в Лас-Вегасе». Увлекательная география. Артем глаз не открывает в принципе. XIV. И они все глушат литр бугульмы на литр спрайта, закусывая дешевыми чипсами и кальмарами из пивнухи. Бутылка идет по кругу. Наконец, она доходит до трясущихся (причина тряски?) рук Марика, и он делает смачный глоток из бутылки. Густая травянистая жидкость стекает подобно сиропу от кашля вдоль горла. Отлично. Марку протягивают спрайт на запивон, но тестостероновое чудовище Марик показательно отказывается. Он же не пусси какой-то. Закусывает только таблетками. К примеру, водку — феназепамом. Бальзам на двадцати четырех травах — одно из немногих, что бывает в его организме из органики, натуральных продуктов. Обычно в теле Марка бывают чуть другие травы. И чуть другая «Органика» . Это очень нездоровый образ жизни, и Марк не спит уже двое суток, а три дня назад его разъебало и он блевал густой оранжевой рвотой, как фанта. Ебучий баклосан. Желудок сводит судорогой. Марик стискивает зубы. Это значит только одно. — Пацаны, отвернитесь. Никто не отворачивается. Марка ломает пополам и тошнит на ширинку штанов цвета хаки и футболку SALEM. Андрей спрашивает: — Тебе совсем плохо? Может, скорую вызвать? — Не. Заебись. Три дня назад из-за баклы блевал, вот до сих пор желудок не окреп. — Тебе следует есть меньше бургеров и габапентина. — Андрей, а тебе следует меньше хуев сосать. Не жужжи. — Сейчас пизды получишь, — говорит Слава и закуривает сигарету Lucky Strike. Марик прижимает руку к животу и бормочет: «Не, не, Слав, не надо… проебался, признаюсь…» Пусть в сумке и лежит нож + два перцовых баллона, но в таком состоянии Славон легко загасит Марка, заперцует и отфутболит. Еле стоя на ногах, Марк рукой пытается сбросить с одежды комья непереваренной еды и дрожащим голосом спрашивает: «Э, у кого-то есть влажные салфетки?» Незабываемое ощущение себя как обоссавшегося котенка. XXX. В наушниках играет жизнеутверждающий трек покончившего с жизнью рэпера, аптечного наркомана и мефедронового гонщика: Бля, весь кайф в блокировании натриевых каналов Плюс он хуячит по дофамину, а нам такое надо Бля, прегабалин делают лучше, габапентин ваще доставляют на дом Зависимость алпразолама — это как влюбиться в уебанскую тёлку со страшным еблом и без задницы Понимаешь, типа стрёмно, но тебе всё равно нравится Я не хочу эти пиллсы, но они всё равно спавнятся Я не могу сказать «нет», когда их вижу ссусь от радости XV. Оканчивать вечер пьяной поножовщиной — в разы хуже, чем оканчивать вечер блевотиной. XVI. На подносе с заказом — воппер, девять наггетсов, стандартная картошка — лежит человеческое глазное яблоко, со зрачком насыщенного голубого цвета. Марк замирает, чуть отойдя от прилавка. В ушах звенит тиннитус сквозь музыку и шум торгового центра. Сейчас он ничему особо не удивляется. Где-то в катакомбах туалета «Бургер Кинга» лежит труп забитого до смерти подростка.