Часть 1

--- Никто никогда не спрашивал, что стоит за улыбкой. Может, и к лучшему? Ведь правда, сорвавшись с губ, рассыпалась бы пеплом, не вынеся прикосновения реальности. А так — она осталась тайной, погребенной под слоем вековой пыли и радиопомех. Стул Винсента резко подался назад, вырвавшись из-под него с противным, душераздирающим скрежетом, который резанул по нервам острее любого лезвия. Деревянный пол принял удар с глухим стоном, вторя рухнувшему миру. Дрожайшая коробочка выбежала из бара, растворившись в ночи, даже не обернувшись на скорчившегося от смеха друга... или бывшего друга. Или того, кто никогда не был им на самом деле. Вспышка экрана, резкий электрический разряд в воздухе и тишина, повисшая густой, удушливой пеленой. Смех Аластора стих. Не постепенно, не плавно сойдя на нет. Он оборвался, будто кто-то повернул ручку громкости до нуля. Радио-демон сидел неподвижно, уперевшись лбом в старую, истертую сотнями локтей барную стойку. Красные когти застыли, прикрывая рот, в котором еще секунду назад звенело веселье. Теперь там было лишь эхо. Горькое, пустое эхо. В баре висел запах прокисшего пива и разбитых надежд, смешиваясь с вездесущей сыростью адского вечера. — Вот и все... Невесело хмыкнул он, меняя положение, позволяя телу безвольно обмякнуть. Глаза его прикрылись, а щека улеглась на прохладное, липкое дерево, искавшее в нем свидетеля стольких чужих исповедей. Он сам стал одной из них беззвучной, обращенной в никуда. --- — В общем! Я считаю тебя вдохновляющим! В смысле, правда! Только представь! Ты и я! Видео и радио! Мы будем править Адом! Нет, мы перекроим его! Что скажешь? Восторженно сказал Винсент, протягивая Аластору руку. По его антеннам пробежал ток, тонкие синие молнии, что случалось лишь в моменты крайней перевозбужденности. Экран его горел ярче обычного, высвечивая в полумраке бара каждый угол, разгоняя тени. Казалось, сама энергия будущего искрилась в его пальцах. Радио-демон сидел, подперев щеку рукой, с мягкой улыбкой, не имевшей ничего общего с его обычным оскалом. И с тем самым, особенным нежным блеском в глазах, которого ранее не удостаивался никто. Никто, кроме этого шумного, назойливого парнишки, что залез в самую душу, даже не в сердце — куда-то глубже, до самых костей, где еще теплилась, садня, призрачная память о человечности. Аластор слабо похихикал, и этот смех был лишен обычных помех. Он протянул руку в ответ, мягко пожав прохладную, гудящую от напряжения ладонь. Кожа к стеклу, тепло к электричеству. — Знаешь, Винсент, думаю, нам с тобой будет действительно интересно вместе~ С легким, вибрирующим мурлыканьем произнес Аластор, пробуя эти слова на вкус. Они были новыми, острыми, как дорогое вино из забытых погребов. — О, Ал! Ты даже не представляешь! У меня такие планы! В смысле, у нас! Да! Мы будем просто великолепны! Первая станция в Аду, объединяющая всё! Вокс плюхнулся на место, восторженно взмахивая руками, и по его пальцам бежали маленькие, безобидные искры, оставляя в воздухе запах озона. Аластор... он уже даже не слушал. Он лишь смотрел, впитывая этот восторженный блеск, этот яркий, живой свет в царстве вечной тьмы. Он смотрел так, словно пытался запомнить, законсервировать это мгновение, зная, что ничто не вечно. Особенно свет. --- Где-то в реальности, за пределами мечтаний, Аластор вновь поднял глаза, оторвавшись от прохладной, безразличной поверхности. Пальцы машинально, почти рефлекторно поправили манжеты на рубашке. Жест, отточенный десятилетиями, броня из привычек. Он положил на барную стойку несколько купюр, бумага легла мягко, почти беззвучно, и, взмахнув посохом, ставшим вдруг неподъемно тяжелым, вышел из бара в объятия дождя. «Мой дорогой друг... если бы я не был так глуп при жизни... не заключил свою сделку... то, быть может, где-то в другой вселенной мы смогли стать... партнерами.». Пронеслось в мыслях Аластора, пока он шел под дождем, не боясь промокнуть до нитки, не боясь испачкаться грязью адских улиц. Его тень, дрожащая и неверная, змеилась позади, уродливо искажаясь в тусклом свете вывесок. Вода струилась по волосам, за воротник, смешиваясь на лице с чем-то, чему он не дал бы названия. Никто не спрашивал, что скрывалось за улыбкой. Но в этот самый вечер что-то, запрятанное в самом дальнем, потаенном углу души, сломалось. Разбилось с тихим, едва уловимым звоном, как треснувшая виниловая пластинка, которую уже не починить. И, к сожалению, починить это не представлялось возможным. Даже ему. Даже Всемогущему Радио-демону, что променял свободу на силу. Дар, который сейчас, в промозглой сырости, не казался даром. Лишь цепью. Холодной, неразрывной цепью, впивающейся в горло, оставляющей ржавчину на коже. Он никогда не расскажет о том, как приходил в тот самый бар каждый вечер. Никогда не расскажет, как слабая, чахоточная надежда, что его дорогая коробочка с картинками рано или поздно заглянет внутрь, просто чтобы увидеть его, тлела в груди, отравляя кровь. Просто чтобы увидеть. Чтож, самонадеянно было считать, что такое действительно случится. Будто они не просто два грешника, что когда-то, в одной из потерянных, стертых реальностей. Могли быть кем-то большим, чем врагами. Аластор остановился у одиноко мерцающего в ночи фонаря. Свет его судорожно мигал, отбрасывая на мокрый асфальт ломаные, пляшущие тени. С губ сорвался дрожащий вздох, и веки вновь сомкнулись, отгораживая от мира. Он устал. Боже, как же он устал. --- — Аластор! Ты пьян! Не делай этого, упадешь же! Смеялся Вокс, едва успевая подхватить его, пока Аластор прыгал по лужам как сумасшедший, утаскивая Вокса за собой в этот безумный, мокрый танец. Дождь заливал экран, делая картинку смазанной, но Вокс даже не думал стирать капли. Звук льющейся воды смешивался с их смехом. — Разве мы не празднуем, мой хороший?! Иди же ко мне! Радио-демон дернул телевизор к себе, и тот, пошатнувшись, припал прямо грудью к груди Аластора. Его руки ловко обвились вокруг чужой шеи, сцепляясь в замок, а из уст вырывался настоящий, может быть, даже по-детски наивный смех. Смех без задней мысли, без масок. Просто смех. — Мне нравятся твои антенки~ Промурлыкал красноухий, играя двумя бусинами пальцами, ловя губами капли дождя, что струились по собственному лицу. — М-м, ты уже говорил~ Каждый раз, когда выпьешь, — хмыкнул Вокс, укладывая широкие ладони на чужую талию с нежностью во взгляде, которая больше не пугала, не скрывалась. Хотя скрыть такое было и невозможно, когда сердце-процессор стучало так громко. — Пошли, Ал... промокнем до нитки. — М-м, какой же ты вредный, дорогой~ — хмыкнул Аластор, прижавшись разгоряченным от выпивки лбом к прохладному, мокрому от дождя экрану, чувствуя, как тот едва уловимо вибрирует от смеха. — Да-да, и как же ты меня выносить будешь? — пошутил Винсент, позволяя Аластору тереться о него, почти мурлыкать. Все же нечасто Радио-демон был таким... ласковым. Таким оттаявшим. — Ох! Чтож, придется изрядно постараться! — усмехнулся Аластор, и в его голосе, лишенном обычной издевки, звучало обещание. Нет, клятва. Фонарь над ними погас. Тихо, беззвучно, уронив на их сцепленные фигуры прощальную горсть тьмы. --- — Может, где-то в другом мире... для нас есть место. Прошептал Аластор одними губами, и слова эти унес ветер, растворив в пелене дождя. Он оторвал взгляд от фонаря, чей свет так и не зажегся вновь, и пошел дальше, ступая каблуком по лужам. Вода расступалась под ногами черными зеркалами, дробившими отражения вывесок. Тишина вокруг была почти оглушительной, нарушаемая лишь барабанной дробью капель по асфальту и редкими, далекими раскатами грома. Две тени, танцевавшие вместе в свете одного фонаря, давно разошлись по разным мирам, выбрав вечную войну вместо одной на двоих тишины. И осталась лишь улыбка. Старая песня, звучащая из разбитого приемника. Ведь никто никогда и не спрашивал. ---