Глава XVI — «Незваные пассажиры»

      Гиперпространство струилось за иллюминатором бесконечной рекой света. Звёзды превратились в размытые голубоватые нити, которые тянулись параллельно друг другу, создавая иллюзию тоннеля, уходящего в бесконечность. Корабль Финна шёл ровно, без малейшей вибрации — системы работали идеально, двигатели едва слышно гудели где-то в глубине корпуса, и это механическое спокойствие только сильнее подчёркивало напряжение, которое накопилось внутри отсека за последние часы.       Финн стоял у обзорного окна уже почти двадцать минут. Его руки были скрещены на груди, плечи напряжены, дыхание размеренное, но слишком контролируемое. Он не смотрел на звёзды — точнее, смотрел, но ничего не видел за ними. Перед глазами снова и снова возникал один и тот же образ: Ак-То, гроза, ослепительная вспышка над дальним островом, а потом лицо Рей, когда она вернулась на корабль. Она почти ничего не рассказала тогда. Не объяснила, не призналась, не попыталась оправдаться.       За спиной послышался тяжёлый вздох.       По Дэмерон сидел за столиком в центральном отсеке, закинув ноги на соседнее кресло и просматривая очередную пачку разведданных на планшете. Свет экрана освещал его лицо снизу, делая тени под глазами ещё глубже. — Чем дольше я думаю об этом полёте, тем меньше он мне нравится, — сказал По, не отрываясь от экрана.       Финн даже не обернулся. — Тебе никогда ничего не нравится. — Это неправда. Мне нравится, когда есть план. Когда мы знаем, куда летим и зачем. А сейчас…       По отбросил планшет на стол, и тот глухо стукнул пластиком о металлическую поверхность. — Сейчас нас ведёт человек, который использует Рей как живой щит. И все делают вид, что это нормально.       Сидевшая неподалёку Джанна подняла глаза от разобранного бластера. Детали лежали перед ней аккуратными рядами — она чистила оружие, когда нервничала или когда хотела побыть в тишине. — Опять начинаешь? — спросила она без осуждения, скорее с усталым любопытством. — А что «опять»? — По развёл руками, чуть не сбив ногой кружку с остатками кафе. — Если бы на той базе оказался Бен, он бы ничего ей не сделал. Тарен это знал. И он поставил её под удар. — И оказался прав, — заметила Джанна, возвращаясь к бластеру. — Они вернулись живыми. Бен их не тронул. Тарен получил информацию. С точки зрения результата… это сработало.       По раздражённо выдохнул и провёл рукой по лицу. — Спасибо за поддержку.       Джанна едва заметно усмехнулась, вкручивая какой-то мелкий винтик на место. — Я не сказала, что мне это нравится. Я сказала, что это сработало. Разница есть.       Чубакка сидел у дальней стены, прислонившись спиной к холодной панели, и что-то проверял в своём арбалете — водил большим пальцем по натяжному механизму, проверяя плавность хода. Его дыхание было низким, почти неслышным, но само присутствие вуки заполняло пространство чем-то надёжным, почти домашним.       BB-8 тихо перекатывался между креслами, периодически издавая короткие сигналы — словно чувствовал настроение команды и пытался его исправить. Сначала он подкатился к По и мягко ткнулся в его ногу. Потом проехал к Финну и остановился, повернув голову-купол вверх. Финн посмотрел на дроида, но ничего не сказал. Просто положил руку на его корпус и на секунду замер.       Не получалось. Ничего не получалось. Потому что все в этом отсеке думали об одном и том же: о Бене Соло, о том, что он жив, о том, что он снова появился в жизни Рей после всего, что разрушил. И о том, что никто из них не понимал, что это изменит. Никто не знал, как далеко зашла их связь. И никто не решался спросить.       По нарушил тишину первым. — Ты ему доверяешь? — спросил он, глядя на Финна пристально, без обычной лёгкости.       Финн наконец отвернулся от окна. — Кому? — Бену.       Вопрос прозвучал просто — четыре слова, никаких лишних интонаций. Но воздух в отсеке стал тяжелее, словно кто-то невидимый повысил гравитацию. Даже BB-8 перестал пищать. Чубакка поднял голову. Джанна замерла с деталью в руке.       Финн долго молчал. Слишком долго для человека, у которого есть чёткий ответ. Он смотрел на По, но взгляд его был направлен куда-то дальше — в себя, в те тёмные углы, куда он старался не заглядывать. — Нет, — ответил он наконец. Голос его прозвучал ровно, но в этой ровности было что-то надломленное.       И сам он не был уверен, кому пытается солгать — По или себе. Потому что «нет» прозвучало слишком быстро. Слишком уверенно. А настоящий ответ всегда прячется в паузах между словами.       По смотрел на Финна ещё несколько секунд, изучая его лицо, напряжение в челюсти, то, как пальцы сжались в кулак. Но больше ничего не сказал. Потому что ответ был написан у того на лице крупными буквами, которые невозможно не заметить.       Недоверие. Страх. И что-то ещё. Что-то, о чём Финн никогда не говорил вслух.       За последние месяцы он слишком часто замечал, как меняется Рей, когда речь заходила о Бене. Она старалась этого не показывать — никогда не произносила его имя первой, не защищала открыто, не спорила, когда сенаторы называли его чудовищем. Но Финн видел больше остальных. Видел паузы между словами — те микроскопические заминки, когда она подбирала правильное слово, чтобы никто не догадался. Видел взгляд, который становился другим, когда кто-то случайно упоминал события на Экзеголе. Видел боль, которую она прятала слишком тщательно, чтобы это выглядело естественно.       И это пугало его больше самого Бена Соло. Потому что врага можно остановить. На врага можно поднять армию. Против врага есть планы, стратегии, оружие. А человека, которого продолжаешь любить, — нет. Против этого нет защиты. И Финн не знал, что делать, когда — не если, а когда — это случится.       Чубакка негромко зарычал. Низкий, вибрирующий звук прокатился по отсеку, возвращая всех из глубин их собственных мыслей. Финн повернулся. Вуки смотрел прямо на него своими глубокими тёмными глазами — без осуждения, без жалости. С пониманием. Словно тоже знал, о чём он думает. Словно помнил Хана. Словно уже проходил через это и не хотел, чтобы Финн повторял его ошибки. — Я знаю, — тихо ответил Финн.       Чубакка ещё раз прорычал. На этот раз мягче — не предупреждение, не совет. Просто подтверждение. Что он здесь. Что он помнит. Что он не даст им провалиться в ту же бездну.       По посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Иногда мне кажется, что вы оба ведёте разговоры без слов специально, чтобы сводить меня с ума, — сказал он, пытаясь вернуть в голос привычную лёгкость.       BB-8 поддержал его возмущённым сигналом, который прозвучал почти обиженно — дроид явно чувствовал себя исключённым из этого безмолвного диалога.       Это вызвало первую за долгое время улыбку. Небольшую, почти незаметную, но настоящую. Она пробежала по лицам всех четверых — По позволил себе рассмеяться, Джанна покачала головой, Финн чуть расслабил плечи. Даже Чубакка тихо фыркнул.       Но напряжение никуда не ушло. Оно просто спряталось глубже — до следующего раза. ***             На другом корабле было тихо. Слишком тихо.       В отсеке управления горели только самые необходимые лампы — тусклый голубоватый свет от приборных панелей, красные точки индикаторов, бледное сияние навигационной карты. Остальное пространство тонуло в полумраке, и это не казалось недостатком — скорее намеренным выбором. Меньше света означало меньше вопросов.       Рей сидела у иллюминатора, поджав ноги под себя, и смотрела на струящийся за стеклом гиперпространственный поток. Голубые нити света отражались в её глазах, делая взгляд почти гипнотическим. Она не двигалась уже около часа — только дыхание, ровное и глубокое, выдавало, что она не спит.       Тарен занимал место пилота. Он полулежал в кресле, откинув голову на подголовник, и смотрел в потолок. Казалось, он тоже отдыхал, но пальцы его левой руки ритмично постукивали по подлокотнику — тихо, почти неслышно, но постоянно. Привычка человека, который никогда не расслабляется до конца.       Некоторое время они летели молча. Каждый думал о своём. Каждый избегал разговора, который всё равно должен был состояться — как вода находит трещину в скале, так и неизбежные темы находят момент, чтобы прорваться наружу.       Первым заговорил Тарен. — Когда ты в последний раз отдыхала? — спросил он, не меняя позы.       Рей даже не повернула головы. Её взгляд оставался приклеенным к звёздным нитям. — Не помню. — Это плохой ответ. — Другого нет.       Тарен усмехнулся — негромко, с лёгкой горечью. — Очень по-джедайски. Работать до изнеможения, игнорировать собственное тело, надеяться, что Сила всё исправит. — Ты хотел поговорить о чём-то конкретном? — спросила Рей, и в её голосе появились первые нотки раздражения.       Он постучал пальцами по панели управления — раз, два, три. — Да.       Пауза затянулась. Тарен словно взвешивал слова, которые собирался произнести, проверял их на прочность, прежде чем выпустить наружу. — Об Эне.       Рей сразу напряглась. Тарен заметил это мгновенно — то, как её плечи поднялись на миллиметр, как пальцы вцепились в край сиденья. Он ждал этой реакции. — Видишь? Именно поэтому. — Что поэтому? — голос Рей стал тише, осторожнее. — Потому что каждый раз, когда речь заходит о ней, ты перестаёшь быть учителем.       Рей медленно повернулась к нему. В полумраке её глаза казались почти чёрными. — Объясни. — Ты защищаешь её иначе. — Тарен наконец посмотрел на неё прямо. — Не так, как Миру или Корра. С ними ты строже. Требовательнее. А Эну… ты оберегаешь.       Она ничего не ответила. Потому что он был прав. И оба это знали.       Тарен отвёл взгляд первым. Снова уставился в потолок, на едва заметные швы между металлическими панелями. Говорить правду легче, когда не смотришь в глаза. — Корр напоминает мне тебя, — сказал он. — Меня? — Упрямый. Импульсивный. Сначала действует, потом думает. Тратит слишком много энергии на то, чтобы доказать, что он чего-то стоит. Уголок губ Рей дрогнул — не улыбка, скорее тень улыбки. — Это не комплимент. — Я и не собирался делать комплименты.       Тарен немного помолчал, собираясь с мыслями. — Мира напоминает Люка. — Ты даже не знал Люка, — возразила Рей. — Ты никогда с ним не встречался. — Но я читал о нём. В досье Республики. — Он повернул голову, поймал её взгляд. — Тот же спокойный ум. Та же способность видеть картину целиком, когда все вокруг смотрят только на детали.       Рей закатила глаза. — Это многое объясняет. — Что именно? — То, почему ты так плохо разбираешься в людях. Досье никогда не рассказывают всей правды.       Тарен не обиделся. Наоборот — коротко хмыкнул и снова отвернулся к потолку. — Зато Эну невозможно сравнить ни с кем. Улыбка исчезла с лица Рей, как будто кто-то щёлкнул выключателем. — Почему?       Тарен задумался. Долго. Настолько долго, что Рей уже начала подозревать, не передумал ли он отвечать. — Потому что она стоит на перекрёстке, — сказал он наконец.       Рей почувствовала знакомый холод. Тот самый, который появлялся где-то в груди, когда кто-то произносил слова, которые она не хотела слышать. — Все стоят на перекрёстке, — сказала она. — Каждый день. Каждый час. Каждый выбор — это перекрёсток. — Нет. — Тарен покачал головой, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Большинство людей делают выбор ещё до того, как понимают это. Они идут по течению, подхваченные привычками, страхами, желанием быть как все. А она…       Он запнулся. — А она понимает.       Рей ничего не ответила. Просто отвернулась к иллюминатору, где гиперпространство продолжало свой бесконечный танец.       Потому что она слышала почти те же слова от Бена. Потому что сама думала об этом каждую ночь, когда не могла уснуть. Потому что последние недели всё чаще ловила Эну на взглядах, в которых было слишком много вопросов — и слишком мало доверия к самой себе.       Она не знала, как спасти девочку от неё самой. ***       Связь пришла поздно ночью.       Как всегда — без спроса. Без предупреждения.       Рей сидела в темноте своей каюты, прижавшись спиной к холодной стене. Корабль давно погрузился в ночную тишину. Где-то далеко гудели двигатели, мерцали приборы, но всё это осталось за пределами её внимания.       Она почувствовала его раньше, чем увидела.       Знакомое присутствие коснулось сознания лёгкой дрожью.       И мир вокруг исчез.       Бен стоял напротив.       На этот раз не среди древних руин и не на вершине скалы под грозовым небом. Вокруг не было ничего — только мягкая темнота диады, пространство между мирами, где существовали лишь они двое.       Несколько секунд никто не говорил.       Они просто смотрели друг на друга.       Будто пытались понять, что изменилось после последней встречи.       И что осталось прежним. — Ты выглядишь усталой, — наконец сказал Бен.       Рей невольно усмехнулась. — Ты всегда говоришь одно и то же. — Потому что это всегда правда.       Она покачала головой. — А ты выглядишь хуже.       На мгновение ей показалось, что он улыбнётся, но улыбка так и не появилась. Только усталость. Старая, глубокая, въевшаяся в лицо. — Я чувствовал её, — сказал Бен.       Рей сразу поняла, о ком речь. — Эну. — Её страх становится сильнее. — Я справлюсь.       Бен опустил взгляд. — Когда-то я тоже говорил это.       Рей замерла. Он редко говорил о себе. Особенно о прошлом. — И чем это закончилось? — Ты знаешь.       Тишина повисла между ними.       Где-то далеко, за пределами этого странного пространства, существовала галактика. Сенат. Республика. Культ. Война. Но здесь были только они. И слова, от которых невозможно было спрятаться. — Она боится не Силы, — тихо сказал Бен. — Она боится остаться одна. — Она не одна. — Пока нет.       Рей почувствовала раздражение. — Что ты пытаешься сказать? — Что мир вокруг меняется быстрее, чем ты готова признать.       Он посмотрел ей прямо в глаза. — Республика боится нас. — Нет. — Да.       Его голос оставался спокойным.       Слишком спокойным. — Я видел это раньше. Видел, как страх превращается в законы. Потом в запреты. Потом в оружие. — Республика не Империя. — Все так говорят в начале.       Рей отвела взгляд, потому что после Трала спорить стало сложнее. Потому что она сама видела лагеря. Видела задержанных детей. Видела испуганные лица тех, кого называли угрозой только за связь с Силой. — Я не хочу, чтобы она оказалась между ними, — продолжил Бен. — Между кем? — Между твоим миром и моим.       Рей нахмурилась. — Между Республикой и Культом. Между твоей верой и их обещаниями.       Он помолчал. — Потому что тогда ей придётся выбирать. — Она уже выбрала. — Нет.       Бен покачал головой. — Пока она выбрала тебя.       Связь дрогнула.       Будто кто-то невидимый коснулся поверхности воды.       Бен почувствовал это первым.       Рей увидела, как его силуэт начинает медленно растворяться. — Будь осторожна. — Почему? — Потому что ты летишь туда, где придётся решить, кто врёт: Республика, Культ или мы оба.       Он посмотрел на неё долгим взглядом. — А правда почти никогда не оказывается такой, какой мы хотим её видеть. — Откуда ты...       Но он уже исчезал. Последнее, что она увидела, — тревогу в его глазах. Настоящую. Не за себя. За неё.       Рей осталась одна.       Тусклый свет приборов снова осветил стены каюты, гул двигателей вернулся. Но чувство чужого присутствия ещё долго не уходило. ***       Планета появилась через четыре часа.       Серая, пустынная, окружённая кольцом чёрных скал. Грозовые облака ползли над поверхностью, скрывая континенты под плотным покрывалом. Временами сквозь разрывы пробивались лучи тусклого солнца, но они не приносили тепла.       Корабль Тарена вошёл в атмосферу первым, за ним — корабль Финна. Посадочная площадка оказалась каменным плато среди скал: ни построек, ни ангаров, ни сигналов. Только ветер и далёкий гром на горизонте.       Рей спустилась первой. Сапоги коснулись камня, ветер бросил в лицо песок. Воздух пах металлом — такие планеты не рождают жизнь.       Тарен шёл следом, накинув капюшон. Финн, По, Джанна и Чубакка вышли из второго корабля. BB-8 скатился по трапу, издал короткий сигнал и тут же спрятался за ногой вуки — ветер был слишком сильным. — Надеюсь, у тебя есть план, — сказал По. — Нет. — Отлично. Значит, всё как обычно.       Тарен закатил глаза.       Финн уже собирался что-то сказать, когда BB-8 издал резкий тревожный сигнал. Дроид катился вдоль борта, остановился, пискнул снова. Все повернулись.       Люк технического отсека был приоткрыт.       Финн двинулся туда быстрым шагом, распахнул люк. Из темноты показалась знакомая светлая макушка. — Привет, — сказал Корр. — О нет, — простонал По. — О да.       Корр выбрался наружу. Следом — Мира, спокойная, как всегда. А потом — Эна.       Ветер трепал волосы учеников, хлопал полами плащей. Где-то далеко гремел гром.       Рей смотрела на них и вдруг увидела не детей. Не тех, кого нашла среди руин. Не потерянных сирот, которых когда-то привела в храм. Перед ней стояли люди, сделавшие собственный выбор.       Она могла запрещать. Могла злиться. Могла отправить их обратно на корабль. Но уже знала, что не сделает этого. Потому что именно этому она учила их всё это время.       Выбирать самим.       Корр улыбнулся уголком рта, будто прекрасно понимал, о чём она думает. Мира спокойно встретила её взгляд. Эна просто стояла рядом с ними, и впервые Рей не увидела в её глазах страха.       Только решимость. — Вы даже не представляете, как сильно я сейчас хочу на вас накричать, — сказала Рей. — Представляем, — ответил Корр.       По застонал.       Джанна рассмеялась первой.       А через секунду не выдержал даже Финн.       И на короткий миг, среди ветра, скал и надвигающейся бури, всё снова стало похоже на семью.       Очень ненадолго.       Потому что впереди их ждало то, ради чего они прилетели сюда.