Глава 3 Ярость и спасение

Боль в плече была оглушающей. Она пульсировала в такт ударам сердца, которое, казалось, вот-вот проломит рёбра. Но физическая боль была ничем по сравнению с той ледяной волной, что захлестнула сознание Аси после слов полицейского. «Гражданка Воронцова мертва». Слово «мертва» прозвучало как приговор, как точка в конце предложения, которое они не успели дописать. Соня, с её тёплой улыбкой и добрыми глазами, просто перестала существовать. Осталось лишь тело на холодном полу и растекающаяся кровь. Ася открыла глаза. Полицейский всё ещё стоял у койки, что-то бубня про показания и протокол. Его голос доносился до неё словно сквозь толщу воды. — ...когда вы сможете дать показания? Нам нужно знать, что произошло. — Вон, — тихо и хрипло произнесла Ася. — Простите? — Пошли вон отсюда! Её голос был спокоен, но в нём звенела такая сталь, что полицейский осёкся на полуслове. Он посмотрел на врача, ища поддержки, но тот лишь пожал плечами и кивнул на дверь. Спорить с пациенткой в таком состоянии было себе дороже. Когда дверь за ними закрылась, в палате повисла звенящая тишина. Ася медленно села на кровати, игнорируя протестующий писк монитора и прострелившую плечо боль. Она спустила босые ноги на холодный кафельный пол. Голова немного кружилась от лекарств и потери крови, но ярость была лучшим анестетиком. Её взгляд упал на тумбочку у кровати. Там лежала её одежда — вернее, то, что от неё осталось. Куртка была разрезана ножницами, футболка пропитана засохшей кровью. А рядом, аккуратно завёрнутый в пакет, лежал её нож. Тот самый. Она не помнила, как он оказался здесь. Наверное, кто-то из полицейских нашёл его на месте драки и сдал как улику. Но сейчас он был ей нужен как никогда. Ася встала. Комната качнулась, но она удержала равновесие, схватившись за спинку кровати. Плечо взорвалось новой болью, но она лишь стиснула зубы. Она натянула джинсы прямо на больничную сорочку. С курткой пришлось повозиться — правая рука не слушалась. В итоге она просто накинула её на здоровое плечо. Взяв нож в левую руку, она подошла к окну. Палата находилась на втором этаже. Не высоко. Под окном рос старый раскидистый клён. Она не колебалась ни секунды. Резким движением она распахнула створку окна и выбралась на узкий карниз. Саня очнулся от собственного стона. Он лежал на койке в точно такой же палате, как у Аси. Левое плечо было туго перебинтовано и зафиксировано повязкой через шею. Челюсть адски болела при малейшей попытке пошевелить ею. Он резко сел на кровати, и мир поплыл перед глазами. — Соня... — прошептал он в пустоту палаты. Воспоминания обрушились на него ледяным водопадом: стук в дверь... нож... кровь... крик Аси... чёрный фургон... Он должен был её защитить. Он обещал себе, что всегда будет рядом. И он не справился. В этот момент дверь его палаты распахнулась от мощного удара с той стороны. На пороге стояла Ася. Она выглядела дико: растрёпанная, в окровавленной куртке поверх больничной рубашки, с ножом в руке. Но больше всего Саню поразили её глаза. В них не было ни капли страха или растерянности — только холодная, расчётливая ярость хищника. — Ты очнулся? Отлично, — бросила она и шагнула в палату, закрыв за собой дверь. — У нас нет времени на сопли. — Соня... — снова прошептал Саня, и его глаза наполнились слезами. Ася подошла к нему вплотную и с размаху влепила ему пощёчину здоровой рукой. Голова Сани мотнулась в сторону. — Хватит! — рявкнула она так громко, что он вздрогнул и посмотрел на неё ошарашенно. — Она мертва! Я знаю! Но если ты сейчас расклеишься и будешь тут рыдать, её смерть будет напрасной! Саня смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Он никогда не видел Асю такой — не язвительной и дерзкой подругой, а командиром на поле боя. — Мы не для того выжили в той квартире и не для того сбежали от этих тварей из фургона, чтобы сдаться сейчас! — продолжала она, нависая над ним. Её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Они забрали её тело! Они говорили про какой-то аукцион! Значит, она им зачем-то нужна! И пока есть хоть малейший шанс... Она осеклась на полуслове. Её взгляд метнулся к окну за спиной Сани. Саня обернулся и замер. Окно было распахнуто настежь. На ветке старого клёна за окном медленно раскачивалась верёвка из связанных между собой больничных простыней. Ася проследила за его взглядом и криво усмехнулась:— Я же говорю: нет времени. Ты со мной? Саня посмотрел на её решительное лицо, потом на окно, потом снова на неё. Боль от потери никуда не делась — она стала острее, кристаллизовалась в одну-единственную цель. Он молча кивнул и начал вставать с кровати. Спуск по самодельной верёвке был мучительным для раненого плеча Сани и простреленного — Аси. Но они не издали ни звука. Оказавшись на земле в больничном саду, они бросились к дыре в заборе, которую Ася проделала заранее своим ножом. Они бежали по ночному городу — двое раненых подростков в окровавленной одежде. Они бежали не от опасности, а навстречу ей. Ася вела их к единственному месту, которое могло стать их убежищем — старой промзоне на окраине города, где у её двоюродного брата был заброшенный гараж-«ракушка». Там можно было перевести дух и подумать. Они добрались до места через час блужданий по тёмным переулкам. Гараж встретил их запахом сырости и машинного масла. Ася включила тусклый свет от аккумулятора (она предусмотрительно захватила его из багажника брата неделей ранее). Саня тяжело опустился на старый диван у стены. В гараже повисла тишина. Тишина скорби по той, кого с ними не было. Ася села напротив него на перевёрнутый ящик. Она положила нож перед собой на верстак и посмотрела Сане прямо в глаза:— Они сказали про аукцион. Про то... что она красивая... что её продадут. Голос Сани был глухим от горя:— Зачем? Она же... она же мертва... Ася покачала головой:— Им нужно её тело или её документы? Не знаю. Но они говорили так уверенно... И они забрали её. Не просто ушли после убийства. Она замолчала, глядя в одну точку невидящим взглядом. — Я убила троих голыми руками... почти голыми руками... И я всё равно опоздала на какие-то секунды... Я слышала их разговор у подъезда... Они говорили о ней как о вещи! Её кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. В глазах снова начал разгораться знакомый жёлтый огонь безумной ярости. — Мы найдём их, Саня, — прошептала она с такой ненавистью, что воздух в гараже словно стал гуще. — Мы найдём этот аукцион. И я убью каждого, кто к ней прикасался.