Часть 1

Раннее утро в Синдрии всегда пахло морем и влажным теплом, но на окраине торговой площади этот запах неизменно уступал место аромату ванили, корицы и свежего, только что поднявшегося теста. Твоя небольшая пекарня открывалась раньше всех в королевстве. Пока солнце ещё едва цеплялось за рваную линию горизонта, окрашивая брызги прибоя в нежно-розовый, ты уже вовсю занималась делами. Внутри было душно, уединённо и спокойно. Ты проверяла жар в каменной печи, ловко раскладывала по плетёным ивовым корзинам пышные, глянцевые булки и тихонько напевала под нос какую-то простую, незамысловатую мелодию. Ты искренне любила эту размеренную, честную жизнь. И где-то глубоко в душе была бесконечно благодарна человеку, который построил эту процветающую страну среди бушующих океанов, подарив её жителям мир и покой. Правда, благодарить своего короля ты предпочитала исключительно мысленно. Избегать лишнего внимания властей – золотое правило любого ремесленника. По воле чистой, слепой судьбы, именно в это утро Король Синбад оказался на твоей безлюдной улице. Возвращаясь после тяжелейших, затянувшихся до самого рассвета дипломатических переговоров с иностранными послами, уставший, опустошённый и донельзя раздражённый, он шёл мимо, мечтая лишь о крепком сне. Но внезапный шлейф тёплого, хлебного аромата заставил его остановиться. Синбад заглянул в открытую дверь пекарни и замер на пороге. Его сонная раздражительность испарилась в ту же секунду. В полумраке помещения, при жарком золотистом отсвете печи, твой грубый холщовый фартук и тонкие руки были густо испачканы в белой мучной пыли, на щеке залёг бледный след, а сама ты слегка хмурилась от усердия, сосредоточенно и бережно разминая пальцами неподатливое, тугое тесто. Синбад буквально под гипнозом смотрел на твои движения. В этой твоей будничной сосредоточенности, в каждом простом жесте сквозило такое естественное, спокойное изящество, что великий покоритель морей замер на пороге, внезапно забыв все свои отрепетированные светские приветствия. Конечно, ты почти сразу заметила гостя и узнала его. Не узнать Синбада было невозможно: высокий, статный, с роскошной копной фиолетовых волос и массивными золотыми украшениями, которые тихо, мелодично звякали при каждом его осторожном шаге. Любая другая женщина на твоём месте от такого сюрприза уже потеряла бы голову и упала в его объятия. Но ты слишком хорошо знала изнанку красивой сказки. Синбад был известным, неисправимым любителем женщин, флирта и красивых, но мимолётных романов. Становиться очередной мимолётной строчкой в его бесконечном списке у тебя не было ни малейшего желания. Не то чтобы казаьбся «не такой», а просто у тебя не было времени на эти игры. Тесто не ждёт, а Синбад может и подождать. Поэтому, когда король наконец отомкнул губы и шагнул внутрь, одарив тебя своей самой обезоруживающей, фирменной улыбкой, ты лишь вежливо, уважительно поклонилась. Спокойно, без паники и смущения. Ты поприветствовала его со всем почтением, как подобает преданной подданной, подала ему с пылу с пылу тёплый рогалик с горным мёдом и… спокойно вернулась к прерванной работе. Без всякого этакого кокетства, без заигрывающих взглядов из-под ресниц. Без единого намёка на то, что легендарные мужские чары Первого Покорителя лабиринтов на тебя хоть как-то подействовали. Эта случайная утренняя встреча произошла полгода назад. И все эти полгода незаметно превратились для Синбада в изощрённую, невероятно сладкую, но невыносимую муку. Шаблон, по которому строилась его личная жизнь, треснул. Синбад возвращался снова и снова, словно ведомый невидимым компасом. Как только в его плотном, забитом государственными делами королевском графике появлялся хотя бы один свободный час, он сбегал из душного дворца, снимал тяжелую корону и шёл к твоей пекарне. Время шло, как ни странно и неожиданно быстро нашли общие интересы. Оказалось, что с тобой, владелицей печи, невероятно интересно спорить о тонкостях морских путей, капризах южных течений, запутанных торговых соглашениях Бальбадда и даже о качестве привозных специй из далеких земель. Он оказался блестящим, глубоким собеседником, умным и проницательным мужчиной, и ты с искренним удовольствием поддерживала эти долгие разговоры за чашкой свежезаваренного чая. Но ближе чем на метр ты его не подпускала. Вообще. Граница между королём и подданной оставалась нерушимой, сколько бы Синбад ни пытался её размыть. Каждый раз, когда он, поддавшись секундному порыву, пытался сократить эту невидимую дистанцию – невзначай коснуться твоих тёплых пальцев, передавая глиняную чашку, или наклониться чуть ближе, чтобы вдохнуть едва уловимый запах ванили от твоих волос, – ты мягко, плавно и зеркально отстранялась. Твоя вежливая, улыбчивая, но абсолютно непробиваемая броня медленно сводила его с ума. Самое страшное для него заключалось в том, что в твоем поведении не было фальшивого упрямства. Ты не набивала себе цену, не играла с ним в кошки-мышки, пытаясь распалить посильнее. Тебе действительно просто не был интересен его королевский флирт. И это равнодушие ранило его уязвлённую гордость сильнее, чем любой удар мечом в открытом бою. Он, подчинивший себе семь джиннов, пасовал перед обычной деревянной стойкой. Сегодняшний день не стал исключением, утянув за собой ещё одну страницу этого странного противостояния. Солнце уже лениво заходило за горизонт, окрашивая Синдрию в багрово-золотые тона. Ты неторопливо протирала чистой тряпкой деревянную стойку, собираясь закрывать лавку, когда колокольчик над дверью жалобно, знакомо звякнул. Синбад вошёл, устало, одним движением стягивая с широких плеч тяжёлый церемониальный плащ. На его лице не было привычной маски весёлого, беззаботного гуляки. Напротив, взгляд янтарных глаз казался потемневшим, почти пугающе тяжёлым от скопившегося за день колоссального напряжения. – Налей мне чего-нибудь горячего, Т/И, – негромко, как-то совсем глухо, попросил он, усаживаясь на высокий табурет у окна и подпирая голову рукой. – Сегодня этот совет старейшин выжал из меня все соки: парламентёры хуже разъярённых монстров. Ты молча кивнула, не задавая лишних вопросов. Ловко налив в глиняную кружку ароматный, успокаивающий травяной отвар, ты аккуратно поставила его перед ним. Синбад долго, не отрываясь, смотрел на полупрозрачный пар, поднимающийся от горячего напитка, а потом вдруг резко поднял голову. Его потемневший взгляд намертво зацепился за твои руки, лежащие на стойке, и в этом взоре промелькнула такая жгучая, накопленная за долгие месяцы тишины потребность, что воздух в полутёмной пекарне словно в один миг стал густым и осязаемым. Ему до безумия, до дрожи в ладонях хотелось прямо сейчас порывисто протянуть руку, сжать твои пальцы в своих, притянуть тебя к себе через эту проклятую стойку и наконец поцеловать. Стереть, уничтожить эту вечную, вежливую дистанцию, которая душила его сильнее дворцовых протоколов. Ему хотелось почувствовать, как твоя ледяная, раздражающая трезвость наконец тает в его горячих руках. – Знаешь, – тихо, почти шёпотом произнёс он, и его глубокий голос осязаемо вибрировал от сдерживаемых, рвущихся наружу эмоций, – иногда мне кажется, что я для тебя – просто пустое место. Шум за окном. Я выиграл сотни кровопролитных сражений, подчинил своей воле моря, в одиночку покорил семь древних лабиринтов… Но я не могу заслужить даже одного твоего искреннего, тёплого взгляда, который не был бы продиктован банальной вежливостью подданной. Почему ты так отчаянно боишься меня, Т/И? Почему бежишь? Ты медленно остановилась, удерживая в руках льняное полотенце, и спокойно, прямо посмотрела в глаза своего измученного короля. В твоих глазах не было ни капли страха перед его грозной силой, не было трепета перед его величием. – Я не боюсь вас, Ваше Величество, – тихо, но твёрдо ответила ты, и в твоём голосе звенела та хрустальная честность, которая манила и пугала его одновременно. – Я безмерно благодарна вам за всё, что вы сделали и продолжаете делать для Синдрии. Но я слишком хорошо знаю, кто вы такой на самом деле. Вы – завоеватель, Синбад. Вы любите побеждать, предвкушать триумф, ломать чужие стены. И прямо сейчас вы ищете моей близости, приходите сюда на рассвете и на закате только потому, что я – единственный лабиринт на вашем пути, который вы пока не смогли пройти. Вам нужен трофей. Но как только эти двери откроются, а невидимые стены падут… вам станет скучно. Вы пойдёте дальше, к новым горизонтам. А мне слишком дорога моя спокойная, тихая жизнь у печи, чтобы становиться вашей очередной временной победой. Синбад замер, словно поражённый твоими словами в самое сердце. Он открыл было рот, чтобы возразить, напрочь опровергнуть это обвинение, разозлиться, доказать, что его чувства глубже и чище банального азарта… Но под твоим чистым, проницательным и абсолютно спокойным взглядом вся его королевская спесь, вся многолетняя броня харизматичного лидера окончательно рассыпалась. Ему впервые в жизни было нечего сказать в свою защиту. Ты мягко, понимающе улыбнулась уголками губ и, решив, что разговор окончен, повернулась и ушла за стойку, вглубь подсобного помещения. В полумраке затихающей пекарни осталась лишь невыносимая, звенящая и честная тоска мужчины, который впервые полюбил то, что ему не дозволено взять силой. Синбад медленно сжал ладони в кулаки, глядя в пустоту перед собой, и едва слышно, одним горячим шёпотом бросил вдогонку твоим шагам: – Самая большая ошибка любого лабиринта, Т/И... это впустить меня внутрь. А ты уже это сделала.