Часть 10

Глава 9 Место, где её спрятали Утро пришло слишком быстро. Гермиона поняла это по тому, как изменился свет на серебряных линиях пола. Никакого солнца в комнате Забини не было — окно по-прежнему выходило в мягкую серую пустоту, — но защитные чары побледнели, будто кто-то снаружи перевернул часы и объявил ночи, что её время закончилось. Белый цветок всё ещё рос у двери. Маленький. Невозможный. Слишком живой для вещи, которая появилась внутри комнаты, защищённой от родовых домов, призраков, архивных контуров и плохо воспитанных семейных тайн. Гермиона сидела на краю кровати  и смотрела на него. Драко стоял у окна. Разумеется. Он уже был одет — не полностью, без мантии и галстука, но достаточно, чтобы снова стать похожим на человека, который никогда не лежал несколько часов назад рядом с ней растрёпанный, горячий, без единой защиты на лице. Тёмная рубашка. Брюки. Печатка. Палочка в руке. Волосы ещё не уложены до конца — единственное доказательство, что ночь действительно была. И запах. На нём всё ещё оставался её запах. Не духи. Кожа. Сон. То, что происходило между ними в комнате, которая обещала ничего не записывать. Гермиона не знала, верила ли обещанию комнаты. Но Драко явно решил вести себя так, будто стены Забини получат иск за нарушение конфиденциальности при первом подозрении. — Ты спал сорок минут, — сказала она. — Пятьдесят две. — Это не улучшает ситуацию. — Я не утверждал, что улучшает. Он не обернулся. Смотрел в серую пустоту за окном, как будто там могла появиться карта Мэнора, список угроз или удобный повод отменить всё происходящее. Гермиона поднялась. Рубашка  коснулась колен. Пол был прохладным, но не холодным. Комната действительно удерживала тепло — их, магическое или телесное, она не хотела разбираться. Белый цветок дрогнул, когда она прошла рядом. Драко мгновенно повернулся. — Не подходи к нему. — Я просто прохожу. — Он реагирует на тебя. — Или на движение воздуха. — Грейнджер. — Малфой. Он смотрел на неё так, будто рассматривал возможность привязать к кровати чисто в медицинских целях. Она подошла ближе. Не к цветку. К нему. — Ты не можешь начать день с приказов и ожидать, что он закончится хорошо. — Это зависит от того, насколько качественно отдаются приказы. — И от того, насколько быстро жена тебя проклянёт. — Ты босая, невыспавшаяся и до сих пор в моей— Он остановился. Гермиона подняла бровь. — В твоей? Его взгляд скользнул по рубашке. Почти лениво. Совсем не утренне. — В крайне компрометирующей одежде. Тепло вспыхнуло ниже живота так быстро, что она разозлилась на собственное тело. Драко почувствовал. Печатка отозвалась лёгким серым светом. — Не смей, — сказала она. — Я ничего не сделал. — Ты почувствовал. — У меня кольцо. Это не преступление. — В твоём исполнении всё звучит как преступление. — Наконец-то комплимент. Она уже собиралась ответить, когда в дверь трижды постучали. Не громко. Не вежливо. Пэнси. Никто другой не стучал так, будто дверь заранее виновата. — Одевайтесь, — сказала она с той стороны. — И прежде чем вы оба начнёте защищать достоинство, сообщаю: Блейз проверил комнату. Она не записала ничего. Драко медленно посмотрел на дверь. — Забини проверял? — Магический журнал угроз, — отозвалась Пэнси. — Не вашу производительность. Гермиона закрыла лицо ладонью. Драко, к её ужасу, усмехнулся. — Открой, — сказала она. — Ты не одета. — Это ты стоишь ближе. — Именно поэтому я не открою. — Драко. Он подошёл к двери, но не открыл. Вместо этого провёл палочкой по замку, проверил контур, потом ещё раз — вручную. Гермиона наблюдала. — Ты серьёзно думаешь, что Пэнси подменила себя за ночь? — Я серьёзно думаю, что если древняя женская секция проникла через защиту Забини в виде цветка, то подделка голоса Пэнси — самая примитивная часть задачи. Снаружи помолчали. Потом Пэнси заговорила: — Я польщена уровнем паранойи, но если ты не откроешь через десять секунд, я расскажу Нарциссе, что ты использовал её ключ как подставку под бокал. Драко открыл дверь. Пэнси стояла за ней с платьем на одной руке и выражением торжествующей женщины, которая только что выиграла войну без применения палочки. Её взгляд прошёл по Драко. По Гермионе. По ложу. По белому цветку. Вернулся к Гермионе. — Цветок настоящий? — Насколько мы можем определить. — А всё остальное? — Пэнси. — Хорошо. Я просто проверяю, не вырос ли он от избытка брачной магии. Драко забрал у неё платье. — Уйди. — Нет. — Ты получила подтверждение, что мы живы. — Тем хуже. Гермиона рассмеялась. Слишком неожиданно. Слишком легко. Драко бросил на неё взгляд, полный предательства. — Ты на её стороне? — Сейчас — да. — Ошибка. — Не первая. Пэнси вошла в комнату, обошла цветок по широкой дуге и положила платье на спинку кресла. Ночью оно было бордовым. Теперь стало почти чёрным. Не полностью. Ткань всё ещё сохраняла глубокую винную ноту, но серебряная вышивка потемнела, линии Кассиопеи на манжетах стали тоньше и строже. Платье больше не выглядело как торжественный доспех. Теперь оно выглядело как приговор, который умеет ходить. — Ты изменила цвет, — сказала Гермиона. — Он изменился сам после того, как я оставила его в архивном крыле. Драко посмотрел на ткань. — Мэнор? — Нет. Я проверила. — Женская секция? — Возможно. — Ты позволяешь неизвестной магии модифицировать её одежду и приносишь сюда? Пэнси развернулась к нему. — Я не “позволила”. Я не спала половину ночи, снимала слои чар, проверяла нити, ругалась с Блейзом и трижды прокляла портновский манекен. Изменение не в защитах. Только в оттенке. — Значит, символическое. — Или эстетически разумное. — Пэнси. — Драко. Гермиона подошла к платью. Провела ладонью над тканью, не касаясь. Шпинель вспыхнула. На манжете одна из серебряных звёзд ответила слабым светом. — Оно не пытается войти в контур, — сказала она. — Скорее… узнаёт. — Это не лучше, — отрезал Драко. — Это информация. — Это одежда, изменённая архивной волей перед визитом в дом, который уже пытался привлечь тебя через сон. — Я не спала, когда появился цветок. — Удивительно, как быстро ты находишь неправильную часть аргумента. Гермиона повернулась к нему. — А ты удивительно быстро находишь повод всё отменить. Тишина стала острее. Пэнси посмотрела на дверь. Не вышла. Разумеется. Драко медленно подошёл к Гермионе. Он двигался спокойно. Но она уже знала: чем спокойнее его шаг, тем меньше места он оставляет другим людям. — Я не отменяю, — сказал он. Голос был тихим. Опасным. — Я убираю переменные, которые не могу контролировать. — Я переменная, которую ты не можешь контролировать. — Да. Ответ был настолько быстрым, что она замолчала. Он остановился перед ней. Слишком близко. — И это единственная причина, по которой мы вообще идём. Не страх. Не приказ. Факт. Драко не собирался управлять ею полностью. Он собирался управлять всем остальным пространством так жестоко, чтобы у неё осталось право быть непредсказуемой. Это было не здорово. Не нормально. Не современно. Но это было его любовью. Той, которая не просила мир быть добрым. Она меняла цену отказа. Гермиона коснулась его печатки. — Я надену платье. Его челюсть напряглась. — Гермиона. — Ты проверишь каждый шов. — Уже. Пэнси приподняла бровь. — Он ещё не успел. — Проверит. Драко посмотрел на неё. — И если мне не понравится хотя бы одна нить? — Я пойду в мантии. — В моей. — Нет. — Это не обсуждение. — Тогда в своей. — Грейнджер. — Малфой. Пэнси вздохнула: — Великолепно. Снова эротический спор о верхней одежде. Они оба повернулись к ней. — Я выйду, — сказала Пэнси. — Но только потому, что мне нужен кофе, а не потому, что вы страшные. Она ушла. Дверь закрылась. Драко взял платье. — Повернись. Гермиона посмотрела на него. — Ты опять используешь одежду как предлог. — Я не нуждаюсь в предлогах. — Это звучит самоуверенно. — Это звучит как наблюдение. Она повернулась. Рубашка скользнула по коже, когда он взялся за ткань у её плеч. Утреннее напряжение сменилось другим — медленным, вязким, слишком интимным для подготовки к старой детской оранжерее. Драко надел платье на неё осторожно. Не как Пэнси. Пэнси работала с тканью, линиями, образом. Драко — с телом. Он всегда понимал разницу. Платье поднялось по ногам, обняло бёдра, легло на талию. Его пальцы задержались на её коже там, где ткань ещё не закрыла спину. Чуть дольше, чем нужно. Гермиона почувствовала его дыхание у затылка. — Проверяешь швы? — спросила она. — Контур. — На бедре? — Особенно там. — Удобная магия. — Я не жалуюсь. Первый крючок застегнулся у основания спины. Потом второй. Третий. С каждым движением он закрывал её в платье и одновременно касался так, будто одежда была не барьером, а способом растянуть прикосновение. Гермиона чувствовала запах его кожи за спиной. Табак. Сон. Их ночь. Холод металла от печатки. Его пальцы поднялись выше. Крючок у лопаток. Потом у шеи. Он не застегнул последний сразу. Провёл большим пальцем по позвоночнику. Медленно. — Драко. — Что? — Мы опоздаем. — Мэнор переждал три столетия. — А Блейз? — Пусть тренирует терпение. Она повернула голову. — Ты специально. — Да. Честно. Без улыбки. Он наклонился и поцеловал её в место под ухом. Один раз. Невыносимо точно. Тело отозвалось мгновенно. Платье, кольцо, утро, старый дом — всё смешалось в коротком жаре. Драко почувствовал. Рука на её талии стала крепче. — Не сейчас, — сказала Гермиона. — Я ничего не предлагаю. — Ты угрожаешь. — Разница? — Время. Он застегнул последний крючок. Потом развернул её к себе. В новом цвете платье изменило Гермиону. Не сделало мягче или красивее — красота здесь вообще была вторичной. Оно сделало её темнее. Шоколадные глаза казались почти чёрными. Кожа — светлее. Шпинель — ярче. Серебряные звёзды на манжетах выглядели не украшением, а текстом, который пока не перевели. Драко смотрел долго. Слишком. — Что? — спросила она. — Если дом попытается оставить тебя там, я его пойму. — Драко. — Это не значит, что позволю. Он взял её за подбородок. Поцеловал. Коротко. Жёстко. Не для желания. Для памяти. Потом отступил. — Теперь идём. Из архивного крыла Забини они вышли не через камин. Драко настоял на аппарации. Не потому, что каминная сеть была опаснее — она уже доказала, что может быть перехвачена женской секцией, но аппарация через родовой контур Мэнора тоже имела риски. Просто Драко хотел сам контролировать путь. Разумеется. Точкой сбора стал внутренний двор конторы Забини. Серое небо висело низко. Каменные стены были мокрыми после ночного дождя. Воздух пах водой, копотью Косой аллеи и чужой магией. Все уже были там. Блейз — в длинной тёмной мантии, с папкой под рукой и тростью, которую, очевидно, решил снова взять наперекор женской секции. Пэнси — в чёрном, с волосами, собранными выше обычного, и серебряными серьгами, похожими на маленькие ножи. Тео — в серой мантии, без галстука, с выражением человека, который не спал и не собирается притворяться. Астория — в платье цвета сухого шалфея. Бледная, но собранная. На шее тонкая серебряная цепь. На пальце — кольцо Тео. Нарцисса стояла отдельно. Светлая. Безупречная. Почти часть утреннего тумана. В руке она держала чёрный ключ. Белый цветок они взяли с собой. Не срезали. Блейз перенёс его вместе с куском каменной плиты из комнаты, изолировав прозрачным колпаком. Цветок стоял внутри маленькой переносной витрины и светился так спокойно, будто не собирался разрушить семейную историю. — Это выглядит нелепо, — сказал Тео. — Это доказательство, — ответил Блейз. — Это цветок под колпаком. — Лучшие доказательства часто выглядят нелепо до момента, когда начинают убивать. Пэнси посмотрела на мужа. — Утешительно. — Я стараюсь. Драко не участвовал. Он проверял всех. Не буквально обыскивал — хотя Гермиона не удивилась бы, — но взгляд проходил по палочкам, кольцам, мантиям, позиции тел. Отмечал, кто стоит ближе к кому. Кто может аппарировать. Кто первым достанет палочку. Кто слабее после бессонной ночи. На Астории его взгляд задержался. Тео увидел. Сделал полшага ближе к жене. Драко перевёл глаза на него. Тео не отвёл. Гермиона почувствовала, как в воздухе появилось старое мужское напряжение — не ревность, не совсем. Скорее два разных права защищать одну и ту же женщину в разные периоды её жизни. — Не начинайте, — сказала Астория. Оба посмотрели на неё. — Я не начинал, — сказал Тео. — Он начал мысленно, — сказала она. Драко холодно произнёс: — Нотт выглядит слишком уставшим для мыслей. Тео улыбнулся. — А ты слишком женатым для замечаний о моей жене. Блейз тихо прошептал: — Прекрасно. Мы ещё не прибыли, а завещания уже актуальны. Гермиона взяла Драко за руку. Не нежно. Предупреждающе. Печатка коснулась шпинели. — Не трать яд до Мэнора. Он посмотрел на неё сверху вниз. — У меня хороший запас. — Я знаю. — Некоторые даже считают его привлекательным. — Некоторые плохо воспитаны. — Ты вышла за меня. — Именно. Пэнси сказала: — Это опять начинается. Нарцисса подняла чёрный ключ. Все замолчали. — Мы аппарируем не в главный холл, — сказала она. — Не в библиотеку. Не в северную галерею. — Куда? — спросила Гермиона. — На западную террасу. Драко резко повернулся к матери. — Почему туда? — Потому что оранжерея не связана с основным аппарационным контуром. — Тогда как мы попадём внутрь? — Пешком. Он смотрел на неё несколько секунд. Потом усмехнулся. Нехорошо. — Разумеется. Гермиона поняла почему. Мэнор хотел, чтобы они прошли. Не появились у цели. Не вошли через камин. Не перескочили пространство. Прошли дорогой, которая что-то значила. Драко тоже понял. И ненавидел. — Кто идёт первым? — спросил Блейз. — Я, — сказал Драко. — Нет, — сказала Гермиона. Он медленно повернулся. — Грейнджер. — Если секция отвечает мне, я иду первой. — Мы уже обсуждали твоё право говорить. Не твоё право встречать неизвестную атаку грудью. — Я не собираюсь…— — Я иду первым. Голос не повысился. В нём не было места для дискуссии. Гермиона почувствовала, как внутри поднимается раздражение. — Драко прав, — сказала Нарцисса. Они оба посмотрели на неё. — Не потому, что Гермиона слабее, — продолжила она. — Потому что западная терраса признаёт сначала кровь главы рода. Если она изменилась, он должен узнать первым. Драко протянул Гермионе руку. Не попросил. Она вложила свою. Не подчинилась. Согласилась с логикой. Разница была важна хотя бы ей. — Я аппарарирую с ней, — сказал он. — Мы все можем использовать ваш след, — сказал Блейз. — Нет. Парами. Нарцисса одна. Потом Забини и Пэнси. Нотт с Асторией. — Почему ты распределяешь? — спросил Тео. — Потому что если маршрут разделит нас, я не хочу, чтобы кто-то оказался один. — Нарцисса будет одна. — Она знает Мэнор. Нарцисса посмотрела на сына. Что-то холодное и одновременно печальное прошло между ними. — Не так хорошо, как ты думаешь, — сказала она чуть тише. — Достаточно. Драко обнял Гермиону за талию. Слишком крепко для обычной совместной аппарации. Она почувствовала его ладонь через плотную ткань. Запах вишневого табака. Металл кольца. Напряжение мышц. — Готова? — спросил он. — Да. Он наклонился к её уху. — Если маршрут попробует разорвать сцепление, не отпускай меня. — Не собиралась. — Даже если увидишь что-то. Гермиона повернула лицо, их губы оказались слишком близко. — Что именно я могу увидеть? — Мэнор любит показывать людям то, к чему они сами протянут руку. Холод прошёл по спине. — А тебе? Его пальцы на талии сжались. — Меня он знает лучше. — Это не ответ. — Другого не предусмотрено. Он аппарировал. Мир сжался. Не как обычно. Аппарация была короткой смертью пространства: тело исчезало из одной точки, собиралось в другой, разум на долю секунды оставался между. Гермиона привыкла. Она не любила, но знала ощущение. Сейчас пространство не просто сжалось. Оно схватило. Что-то холодное прошло между ней и Драко, попыталось войти в место соприкосновения их тел, раздвинуть руки, разорвать пальцы. Драко выругался ей в волосы. Его магия ударила первой. Резкая. Серая. Чистокровная до тошноты. Не защищающая. Приказывающая маршруту подчиниться. Гермиона вцепилась в его плечо. И увидела. Не оранжерею. Не Мэнор. Девочку. Светлые волосы. Не младенца. Ребёнка лет пяти или шести, бегущего по стеклянному коридору. Белая ночная рубашка, босые ноги, смех. В руках маленький букет звёздных цветов. Она обернулась. Лицо было размыто. Но глаза— Тёмные. Не серые. Не шоколадные. Оба цвета сразу. Гермиона едва не отпустила Драко. Он почувствовал. Рывком прижал её к себе сильнее. — Нет, — сказал он прямо в разлом пространства. — Не трогай её. Девочка остановилась. Повернула голову. И сказала: — Вы опоздали. Они вылетели на западную террасу. Гермиона ударилась о Драко всем телом. Он устоял, удержал её, повернул так, чтобы собственная спина оказалась к Мэнору. Палочка уже была в руке. — Что ты видела? — Ничего. — Лжёшь. — Потом. — Сейчас. — Драко. — Ты почти отпустила. Он не спрашивал. Обвинял. Страх делал его голос злым. Гермиона тяжело дышала. После аппарации тошнило. Кольцо жгло. Перед глазами всё ещё стояла девочка. Вы опоздали. Она подняла взгляд. Драко был бледен. Не обычной малфоевской бледностью. Так, будто он тоже что-то увидел. — А ты? — спросила Гермиона. Он замолчал. Вот и ответ. — Что? — Не сейчас. — Ты только что требовал— — Не сейчас. Холодно. Окончательно. Он отпустил её талию, но сразу взял за запястье. Не позволил отойти. Западная терраса лежала перед ними пустая. Мэнор возвышался справа. Гермиона уже бывала здесь — не на этой террасе, но видела фасад с разных точек. Обычно дом выглядел тяжёлым, идеально собранным, уверенным в вечности. Камень цвета старой зимы. Высокие окна. Чёрная крыша. Строгие линии, которые не нуждались в украшениях, чтобы подавлять. Сегодня он выглядел закрытым. Не заброшенным. Затаившимся. Ни одного огня в окнах. Ни движения занавесок. Даже дождь не касался стен — капли будто отклонялись, не желая становиться частью поверхности. Запах пришёл позже. Воск. Камень. Холодный металл. И тот самый сладкий аромат. Беллатрисса. Нет. Не духи полностью. Память о них. Гермиона замерла. Драко сразу повернулся. — Не дыши глубоко. Она посмотрела на него. — Что? — Дом проверяет запахом. — Ты знал? — Предполагал. — И не сказал? — Если бы сказал, ты бы ждала. — Подготовилась бы. — Нет. Ждала бы. Всю ночь. Он был прав. Она ненавидела это. Шпинель стала ледяной. Гермиона закрыла глаза на секунду и сделала выдох через рот. Запах не исчез полностью, но стал тише. Сзади раздался хлопок аппарации. Потом ещё один. Нарцисса появилась в нескольких шагах. Блейз и Пэнси — у края террасы. Тео и Астория — последними. Тео держал Асторию так же, как Драко держал Гермиону. Но Астория плакала. Не рыдала. Просто по лицу текли слёзы, а она будто не замечала. — Что ты видела? — спросил Тео. Она смотрела на Мэнор. — Себя. Драко напрягся. — Когда? — После ритуала. Я шла по коридору, но у меня не было тени. Тишина. Блейз тихо сказал: — Маршрут показал каждому что-то. Пэнси смотрела на свои руки. — Мне — мать. Все повернулись к ней. Она резко подняла подбородок. — Не надо. Блейз подошёл ближе, но не коснулся. Пэнси сама нашла его пальцы. На секунду. Потом отпустила. Нарцисса стояла отдельно. Слишком неподвижно. Гермиона посмотрела на неё. — А вам? — Ничего. Ложь, — усмехнулся Драко. — Дом всё ещё боится вас разочаровать? Нарцисса побледнела. — Драко. — Или показал то, что вы снова не собираетесь рассказывать? Гермиона сжала его руку. — Не сейчас. — Именно сейчас. — Нет. Он посмотрел на неё. Она выдержала. Мэнор стоял рядом, слушал, проверял трещины. Не время помогать ему. Драко понял. Не извинился. Но замолчал. Западная терраса вела к длинной каменной лестнице. Вниз, к саду. Дальше за чёрными деревьями начиналась дорожка, которой Гермиона раньше не видела. Нарцисса подняла ключ. Он повернулся в её ладони. Указал на лестницу. — Идём, — сказала она. Сад Мэнора не был мёртвым. Он был слишком  живым. Ветви следили за ними. Трава поднималась после каждого шага, будто пыталась запомнить подошвы. Белые розы у дорожки были закрыты, хотя утро уже наступило. Между кустами двигались тени — не животные, не люди, просто старые защитные чары, которые проверяли лица. Драко шёл первым. Гермиона рядом. Не за ним. Именно рядом. Он один раз попытался сместиться так, чтобы оказаться впереди на узкой части дорожки. Она обогнула его с другой стороны. Он бросил взгляд. Она подняла бровь. Он не повторил. Позади шли Нарцисса, Пэнси с Блейзом, Астория и Тео. Белый цветок под колпаком плыл в воздухе между ними. Чем глубже они заходили в сад, тем ярче он светился. — Он показывает путь, — сказала Пэнси. — Нет, — отозвалась Гермиона. — Он реагирует на него. — Отличие? — Путь уже существует. Цветок его узнаёт. Блейз поправил трость. — Юридически это существенно. — Конечно, — сказал Тео. — Всё становится реальным только после одобрения адвоката. — Наконец-то ты понял систему, Нотт. Дорожка свернула. Мэнор исчезал за деревьями. Гермиона начала чувствовать  облегчение, и разу же — стыд за облегчение. Драко почувствовал оба. — Не надо, — сказал он тихо. — Что? — Извиняться перед собой за то, что не видишь дом. Она посмотрела на него. — Я не— — Лжёшь. — Ты становишься невыносимо наблюдательным. — Брак ухудшил меня, — обреченно закатил глаза Малфой. — Не уверена, что было куда. — Тоже лжёшь, — уголок губы чуть скривили в ухмылке. Он не улыбнулся полностью, но его пальцы на секунду коснулись её руки. Не взял. Просто проверил. Она здесь. Дорожка стала уже. Воздух теплее. Запах сада изменился — от мокрой земли к травам, мяте, чему-то лекарственному. Старые лечебные чары. Они всё ещё работали, хотя место было запечатано столетиями. Астория остановилась. Тео сразу рядом. — Что? Она прижала ладонь к груди. — Я знаю этот запах. Драко обернулся. — Откуда? — После ритуала. На простынях. На твоих руках. Он стал белее. Гермиона посмотрела на травы вокруг дорожки. Полынь. Дягиль. Лунный клевер. Белые звёздные цветы, пока закрытые. — Ритуал использовал смесь из оранжереи? — спросила она. — Нет, — сказал Драко слишком быстро. Астория посмотрела на него. — Ты уверен? — Я сам готовил формулу. — А основу? Пауза. Драко отвёл глаза. — Материнский запас Мэнора. Нарцисса остановилась. — Какой запас? — Нижний алхимический шкаф. Я взял универсальный стабилизатор крови. — Он не был универсальным. Драко резко повернулся к ней. — Что? Нарцисса побледнела. — Тот шкаф принадлежал женской секции до того, как вход закрыли. Тишина. Гермиона почувствовала, как схема в её голове перестроилась. — Значит, ритуал Астории уже содержал компонент Кассиопеи. — Возможно, — сказала Нарцисса. Драко шагнул к матери. — Вы знали? — Нет. — Вы всегда не знаете ровно столько, чтобы остаться невиновной. Удар. Нарцисса даже не моргнула. Но запах её магии изменился — сухой ирис стал горче. Гермиона встала между ними. Не физически полностью, но достаточно. — Потом. Драко посмотрел на неё. — Нет. — Да. Сначала оранжерея. — Она могла сказать— — И ты мог спросить, что было в шкафу, прежде чем использовать неизвестный стабилизатор в тёмном ритуале. Он резко вдохнул. Пэнси прикрыла глаза. Блейз очень заинтересовался тростью. Гермиона не смягчилась. Драко смотрел на неё с такой яростью, что воздух между ними стал горячее. — Ты решила защищать мою мать? — Нет. Я решила не позволить тебе превратить собственную ошибку в её удобную вину. Он подошёл ближе. — Осторожнее. — Или что? — Я скажу то, что тебе не понравится. — Это случается каждый день. — Не так. Угроза была настоящей. Не физической. Эмоциональной. Он знал, куда ударить. Гермиона знала, что он знает. И всё равно не отступила. — Скажи. Несколько секунд он смотрел ей в глаза. Потом не сказал. Отвернулся. Вот это было хуже. Потому что означало: он выбрал не причинять вред, хотя мог. Не мягкость. Контроль. Цена, которую он заплатил молча. Гермиона почувствовала через кольцо, как это разорвало его изнутри. Она коснулась печатки. Он не посмотрел. Но не убрал руку. — Идём, — сказал он. Голос стал холоднее. Они продолжили. Оранжерея появилась не сразу. Сначала — стекло между деревьями. Мутное. Покрытое инеем с внутренней стороны, как говорила Нарцисса. Потом железный каркас. Чёрный, тонкий, почти кружевной. Он обвивал стены и купол, будто клетка, построенная не для того, чтобы удержать что-то внутри, а чтобы не дать миру войти. Вход был закрыт зарослями. Не колючими. Белыми. Звёздные цветы покрывали дверь от земли до верхней арки. Каждый светился слабым серебром. Цветок под колпаком вспыхнул. Стекло треснуло. Небольшая линия прошла по куполу. Все остановились. Драко поднял палочку. — Никому не двигаться! Но Гермиона уже двигалась. Он поймал её за локоть. — Ты оглохла?! — Цветы реагируют на цветок. — И стекло трескается. — Не в нашу сторону. — Пока. Она посмотрела на дверь. На белые звёзды. На иней. Внутри, за мутным стеклом, угадывался силуэт. Колыбель. Пустая, как говорила Нарцисса. Но над ней что-то висело. Тёмное. Похожее на ткань. Или волосы. Шпинель обожгла палец. Гермиона резко вдохнула. — Там кто-то есть. Драко встал перед ней. — Где? — У колыбели. Все посмотрели. — Я ничего не вижу, — сказал Блейз. — Я тоже, — Пэнси достала палочку. Астория шагнула ближе. Тео удержал её за запястье. — Я вижу, — сказала она. Драко повернулся. — Что? Астория побледнела. — Женщину. Гермиона кивнула. Теперь силуэт стал яснее. Женщина сидела на полу у колыбели. Спиной к двери. Длинные тёмные волосы. Старое платье. Руки подняты к пустой колыбели, будто она держала ребёнка, которого никто другой не видел. — Кассиопея, — прошептала Нарцисса. Силуэт повернул голову. Не полностью. Достаточно, чтобы они увидели половину лица. Не призрачного. Слишком живого. Красивого. Измождённого. Глаза были серыми. Малфоевскими. Она открыла рот. Стекло не пропустило звук. Но Гермиона прочитала по губам. Не входите все. На двери вспыхнули буквы. REGINA. TESTES. DEBITOR. Гермиона перевела: — Королева. Свидетельницы. Должник. Блейз нахмурился. — Три категории. — Три группы, — сказала Пэнси. Драко посмотрел на слова. — Должник — я. — Возможно, — сказала Гермиона. — Не возможно. — Дом должен мне. — Ритуал должен Астории. — Род должен Лире, — сказала Нарцисса. Слова на двери изменились. UNUS DEBITOR. Один должник. Драко сделал шаг. Гермиона поймала его руку. — Не спеши. — Это я. — Почему? Он посмотрел на неё так, будто вопрос был оскорблением. — Потому что смерть Астории во мне. Потому что я использовал состав женской секции. Потому что Мэнор — мой дом. — И потому что ты хочешь, чтобы всё снова было твоей виной, — сказала Астория. Он резко повернулся. — Не начинай. — Ты уже начал. — Астория. — Нет. Ты не входишь туда один только потому, что слово “должник” позволяет тебе наконец сделать то, что ты любишь: встать в центр чужого долга и назвать это ответственностью. Тео смотрел на неё с тихой гордостью. Драко — с яростью. — Я не люблю это. — Ты умеешь это лучше, чем жить. Удар был тихим. Но Гермиона почувствовала, как печатка дёрнулась под её пальцами. Драко вырвал руку. Не резко от  нее. От ситуации. Начал ходить перед дверью. Туда. Обратно. Снова. Движение. Разумеется. Он думал. Гермиона дала ему необходимое пространство. Несколько шагов. Пять. Семь. На восьмом он остановился. — Королева — Гермиона. — Вероятно, — сказал Блейз. — Свидетельницы? Нарцисса посмотрела на Пэнси и Асторию. — Мы. — Тогда должник должен быть мужчина. — Почему? — спросила Гермиона. — Потому что три категории разделены. — Не доказательство. — Контур использует древнюю структуру. Королева — проводник права. Свидетельницы — круг. Должник — носитель взыскания. Блейз приподнял бровь. — Хорошо. Драко посмотрел на него. — Не удивляйся. Я умею читать договора до того, как ты красиво их переписываешь. — Я горжусь и оскорблён. Гермиона посмотрела на дверь. — Если ты должник, что произойдёт? — Узнаем. — Нет. Теперь это слово сказала она. Драко медленно повернулся. — Грейнджер. — Ты не входишь без понимания условий. — Ты собираешься войти как королева. — Да. — Без понимания условий. — Я изучаю текст. — Три слова. — Больше, чем у тебя. Он подошёл к ней. Близко. Зло. Серые глаза стали почти металлическими. — Ты не можешь запретить мне входить в собственный долг. — Могу, пока он связан с моей магией. — Это не твоя— Шпинель вспыхнула. Печатка ответила. Дверь оранжереи задрожала. Белые цветы раскрылись. Все сразу. Тысячи маленьких звёзд. Запах ударил по ним. Молоко. Тёплая ткань. Лекарственные травы. Кровь. Детская кожа. И смерть. Астория вскрикнула. Не громко. Тео подхватил её. Нарцисса закрыла рот рукой. Пэнси побледнела. Гермиона почувствовала, как её сознание тянет вперёд. Не к двери. Внутрь воспоминания. Колыбель. Женщина. Ребёнок. Три дня. Плакала ли она? Была ли у неё светлая голова? Кто держал ее? Кто решил спрятать? Драко схватил Гермиону за лицо обеими руками. Резко. Сильно. — Смотри на меня. Она не могла. Глаза видели стекло. Силуэт. Колыбель. — Гермиона! Голос ударил. Не просьба. Приказ. Малфоевский. Глубокий. Властный. Тот, который мог прорезать магию дома, потому что вырос вместе с ней. Она перевела взгляд. На него. Серые глаза. Резкие скулы. Запах табака сквозь цветы. Пальцы на её лице. Живой. — Три импульса? — спросил он. Она поняла. Готов вмешаться. Вытащить. Закрыть. Уничтожить. Гермиона положила ладони на его запястья. — Нет. — Ты уверена? — Да. — Полностью? Эхо ночи. Той комнаты. Тех же слов. Но теперь не постель. Дверь смерти. — Да, Драко. Я здесь. Он не отпустил сразу. Через кольцо прошёл его страх. Острый. Яростный. Почти эротически близкий в своей наготе. Он боялся не смерти. Её исчезновения внутрь чужой истории. Гермиона открыла связь на секунду. Показала ему себя. Не Мэнор. Не колыбель. Свою руку на его запястье. Платье. Сад. Утро. Собственный выбор. Он выдохнул. Отпустил одну руку. Вторую оставил на её шее. Собственнически. Как будто тело должно помнить путь назад. — Мы входим по правилам, — сказала Гермиона. Блейз уже писал. — Королева одна? Дверь ответила. REGINA PRIMA. Королева первой. Драко выругался. Гермиона почувствовала, как его пальцы на шее стали жёстче. — Нет. Она посмотрела на него. — Не начинай. — Ты не войдёшь первой. — Текст требует. — Текст может пойти к чёрту. На стекле появилась новая строка. DEBITOR SEQUITUR. Должник следует. Драко замолчал. Гермиона почти улыбнулась. — Видишь? Ты сразу за мной. — Меня это должно утешить? — Да. — Не утешает. — Плохой характер. — Твоя вина. Следующая строка: TESTES CIRCUMSTANT. Свидетельницы окружают. Пэнси прочитала вслух: — Мы должны окружить. Нарцисса кивнула. — Снаружи или внутри? Дверь не ответила. Блейз сказал: — Я предполагаю внутри по периметру. — А мужчины? — спросил Тео. На стекле: NON INTRANT. Не входят. Тео сразу: — Нет. Астория повернулась к нему. — Тео. — Нет. Ты не входишь туда без меня. — Я вхожу не одна. — С Гермионой, Нарциссой, Пэнси и Малфоем, которого древняя дверь официально называет должником. Это не успокаивает. Драко холодно сказал: — Я способен защитить её. Тео посмотрел на него. — Как защитил в ритуале? Тишина. Драко сделал шаг. Гермиона встала между ними. — Хватит. — Он…— — Хватит! Она посмотрела на Тео. — Ты остаёшься с Блейзом у двери. Если контур закроется, вы режете внешний слой. Блейз кивнул. — Я подготовил три варианта. — Четыре, — сказала Пэнси. — Четвёртый включает твой семейный артефакт, который официально не существует. — Значит, три варианта и один полезный. Тео смотрел на Асторию. Она подошла к нему. Коснулась его щеки, но ничего не сказала. И именно поэтому сцена стала слишком интимной для всех. Тео закрыл глаза на секунду. Потом взял её руку и поцеловал пальцы. — Один сигнал, — сказал он. — Один. — Любой. — Да. — Я ломаю дверь. Астория улыбнулась. — Я знаю. Гермиона посмотрела на Драко. Он уже смотрел на неё. Никаких слов. Он поднял её левую руку. Поцеловал шпинель. Не нежно. Клятвенно. — Ты входишь первой, — сказал он. — Но не делаешь второго шага, пока я не окажусь за тобой. — Дверь может— — Мне всё равно. — Драко. — Второго шага не будет без меня. Его голос был тихим. Железным. Не спор. Условие, которое он поставил не дому. Ей. Гермиона почувствовала желание возразить. И поняла, что не хочет. Не потому, что боялась войти одна. Потому что этого одного шага ей было достаточно. Второй мог быть их, совместный. — Хорошо. Он наклонился. Поцеловал её. При всех. Не коротко. Не для приличия. Глубже, чем нужно перед дверью, за которой сидела мёртвая женщина у пустой колыбели. Его рука легла на её затылок, вторая — на талию. Плотно. Горячо. Он целовал её так, будто вкладывал в тело инструкцию: вернись, дыши, помни, кому принадлежит настоящее. Ты. — Мерлин, — тихо закатила глаза Пэнси. — Оставь их, — снисходительно ухмыльнулся Блейз. Гермиона не слышала дальше. Она чувствовала Драко. Его рот. Его запах. Его злость. Его страх. Печатку рядом со шпинелью. Когда он отстранился, ее губы горели. — Зачем? — спросила она тихо. — Чтобы ты не перепутала запах смерти с домом. Он коснулся её нижней губы большим пальцем. — Вот это — дом. У Гермионы заболело сердце. Драко отвернулся первым. — Открывайте. Нарцисса вставила чёрный ключ в дверь. До этого замочной скважины не было. Она появилась под цветами, когда металл коснулся стекла. Ключ повернулся. Один раз. Иней начал таять. Не вниз. Вверх. Купол очистился, открывая серое небо. Белые цветы сползли с двери и легли на землю ровным кругом. Внутри женщина у колыбели поднялась. Теперь Гермиона видела её полностью. Кассиопея Малфой была высокой. Тонкой. С тёмными волосами и серыми глазами. На руках она держала пустоту так бережно, будто пустота весила как ребёнок. Она посмотрела прямо на Гермиону. Дверь открылась. Изнутри пришёл тёплый воздух. Не холод. Тепло. Лекарственные травы. Молоко. Белые цветы. Старая кровь. Гермиона сделала первый шаг. Одна. Порог прошёл под ногой мягко, почти без сопротивления. Но как только она оказалась внутри, дверь начала закрываться. Драко двинулся. Быстрее магии. Просунул руку в сужающийся проход, поймал Гермиону за талию и шагнул следом. Стекло ударило по его плечу серебряным разрядом. Он даже не вскрикнул. Только оскалился. — Я сказал, — произнёс он дому, — что иду следом. Дверь дрогнула. Отступила. Астория, Нарцисса и Пэнси вошли за ним. Дверь закрылась перед Блейзом и Тео. На глухо. Окончательно. Внутри стало тихо.                                        *** Снаружи мужчины кричали что-то, но звук не проходил. Оранжерея была больше, чем казалась. Гораздо. Стеклянный купол уходил высоко, почти теряясь в тумане. Ряды лекарственных растений тянулись вдаль. В центре стояла колыбель. Вокруг неё росли белые звёздные цветы. Кассиопея ждала. Драко всё ещё держал Гермиону за талию. Она почувствовала запах обожжённой ткани. — Ты ранен. — Царапина. — Драко. — Потом. Кассиопея посмотрела на него. — Мужчины Малфой, — сказала она. — Всегда считают боль доказательством права войти. Её голос был тем самым. Из серебряного камина. Остаток письма. Или нет. Драко отпустил талию Гермионы и встал рядом. Медленно. — А женщины Малфой всегда говорят загадками, чтобы потом обвинить мужчин в неверном толковании? Нарцисса резко вдохнула. Пэнси почти улыбнулась. Кассиопея тоже. — Ты похож на моего мужа. Лицо Драко стало холодным. — Сочувствую вам обоим. — Нет. Ты хуже. Гермиона почувствовала, как рядом с ней напряглось всё его тело. Кассиопея продолжила: — Он любил власть больше людей. Ты любишь людей так, будто они твоя власть. Удар попал. Точно. Гермиона посмотрела на Драко. Он не шелохнулся. Но печатка стала ледяной. — Вы позвали нас явно не для анализа моего характера, — сказал он с холодным, не проницаемым взглядом. — Нет. Я позвала королеву. Кассиопея посмотрела на Гермиону. Не на платье. Не на шпинель. В глаза. — Подойди. — Нет ,—дернулся было Драко, но Гермиона коснулась его руки. — Я здесь. — Она не сказала, зачем. — Я спрошу. — С расстояния. Кассиопея рассмеялась. Теперь почти живо. — Ты думаешь, можешь защитить её от женской истории? — Я могу защитить её от вас. — Даже если для этого придётся стать её тюрьмой? Воздух изменился. Гермиона почувствовала, как Драко закрылся. Полностью. Опасно. — Осторожнее, — сказал он. Кассиопея наклонила голову. — Или что? Ты убьёшь мёртвую женщину? — Найду способ, про необходимости. И она поверила. Гермиона тоже. Кассиопея посмотрела на неё. — Вот почему ты королева? — Я не знаю, почему меня так называют. — Потому что ты единственная вошла сюда не ради ребёнка. Гермиона замерла. Астория закрыла глаза. Нарцисса побледнела. Пэнси перестала улыбаться. — А ради чего? — спросила Гермиона. Кассиопея посмотрела на Драко. — Ради мужчины, который уже подписался под  собственной смертью. Шпинель вспыхнула. Печатка ответила болью. Драко не отвёл глаз. — Тогда говорите, как отменить подпись. — Нельзя, — тихо ответила та, скучающе склонив голову. Слово упало. Просто. Без украшения. Гермиона почувствовала, как внутри стало пусто. Не больно сразу. Пусто. Драко рядом не изменился. И именно это напугало сильнее. — Ложь, — с вызовом произнесла Гермиона. Кассиопея посмотрела на неё. — Нет. — Пернелла писала, что долг можно упорядочить. — Да. — Что долг крови не оплачивается кровью. — Да. — Что эликсир связывают. — Да. — Значит, подпись можно переписать. Кассиопея покачала головой. — Не переписать. Она подошла к колыбели. Провела рукой над пустотой. Белые цветы закрылись. Все разом. — Разделить. Тишина. Драко сказал: — Нет. Гермиона почувствовала, как мир вернулся рывком. Вот оно. Не отменить. Разделить. Опять. Жизнь. Смерть. Круг. Королева. Продолжение. — Между кем? — вопрос Грейнджер почти повис в тишине, на столько густой она показалась на мгновение. Кассиопея подняла глаза. — Вот это и есть то, ради чего меня спрятали.