Екатерина Арагонская

            Осень в Англии выдалась холодной и сырой. Над башнями дворца тянулся густой туман, а коридоры Хэмптон-Корта были полны тревожных шёпотов. Уже несколько месяцев весь двор жил ожиданием: здоровье Екатерины Арагонской внезапно изменилось, и придворные лекари с осторожной надеждой говорили о беременности.

Никто не смел произносить это вслух при короле. После двадцати трёх лет брака Генрих VIII почти утратил веру в то, что Екатерина сможет подарить ему наследника. Именно поэтому рядом с ним всё чаще видели молодую, остроумную и дерзкую Анну Болейн. Она умела смеяться над его шутками, спорить с ним и смотреть так, будто он был не королём, а мужчиной, которого можно свести с ума. Двор уже считал Екатерину проигравшей.Но сама королева никогда не жаловалась.Каждое утро она молилась в маленькой часовне, а вечерами сидела у окна с вышивкой на коленях. Только её дочь, юная Мария, замечала, как иногда мать украдкой касается живота и улыбается чему-то своему. В ту ночь началась сильная буря. Ветер бил в окна, свечи гасли одна за другой, а по дворцу метались слуги с тазами горячей воды и чистыми полотнами. Генрих нервно шагал по длинной галерее. Обычно он ненавидел показывать страх, но сейчас даже не замечал, как сжимает пальцами золотой крест на груди. Издалека доносились приглушённые голоса повитух. Часы тянулись бесконечно. Один из советников осторожно подошёл к королю: — Ваше Величество, вам стоит отдохнуть… — Замолчи, — резко бросил Генрих, даже не взглянув на него. Он думал о том, сколько всего поставил на карту ради желания иметь сына. О разговорах с Римом, о планах развода, о письмах Анне, о том, как постепенно отдалялся от женщины, которая была рядом почти всю его жизнь. А потом двери покоев распахнулись. Главная повитуха плакала от счастья. — Государь… у вас родился сын. Мир будто замер. Генрих не двигался несколько секунд, словно не понимал услышанного. А затем почти бегом вошёл в комнату. Там пахло лекарственными травами и воском. Уставшая Екатерина Арагонская лежала среди смятых простыней, но её глаза светились спокойным счастьем. На руках у неё был маленький мальчик, укутанный в белое кружево. Король подошёл ближе. Ребёнок тихо спал, сжав крошечный кулак. — Он похож на тебя, — прошептала Екатерина. И впервые за много лет Генрих почувствовал не жажду власти, не страх за династию, а простое человеческое счастье. Он сел рядом с кроватью и осторожно коснулся руки жены. — Я был слеп, Кэт, — тихо сказал он. — Всё это время. Екатерина лишь устало улыбнулась. На следующий день Англия проснулась под звон колоколов. По улицам Лондона раздавали вино и хлеб, люди танцевали прямо под дождём, а глашатаи объявляли о рождении принца,которого назвали Эдуардом. Но самой громкой новостью стало другое.Король официально отказался от развода. Когда Анна Болейн узнала об этом, она долго стояла у окна своих покоев, слушая колокольный звон. Она понимала: всё изменилось. Генрих больше не смотрел на неё так, как прежде. Теперь его взгляд был обращён только к одной женщине — той, что спустя двадцать три года ожидания всё же подарила ему сына. Через несколько недель Анна покинула двор.Без скандалов. Без казней. Просто однажды её карета исчезла за воротами дворца. А жизнь королевской семьи будто началась заново. По вечерам Генрих приходил в комнаты Екатерины без свиты и советников. Он брал на руки маленького принца, а Мария сидела рядом и читала брату книги, хотя тот ещё ничего не понимал. Иногда Екатерина наблюдала за ними молча — за мужем, который наконец снова смеялся, за дочерью, переставшей бояться за мать, за сыном, мирно спящим у камина. И тогда ей казалось, что все годы боли, унижения и одиночества были лишь долгой дорогой к этому тихому счастью. Говорили, что с тех пор Генрих VIII изменился. Он стал терпеливее, реже гневался и больше не искал любви где-то ещё. Потому что однажды понял: женщина, которую он чуть не потерял, всё это время была его настоящим домом.