Двое в чужом мире

‎Сосед! на свете все пустое:

Богатство, слава и чины.

А если за добро прямое

Мечты быть могут почтены,

То здраво и покойно жить,

С друзьями время проводить,

Красот любить, любимым быть,

И с ними сладко есть и пить.

Гавриил Державин, 1789

             Дождь хлестал по земле, превращая улицы в реки грязи. Икар, низко надвинув капюшон плаща, прижимался спиной к замшелому камню, сжимая в руке колбу с алым зельем. Рядом, нависая над ним грязной скалой и заслоняя от ветра, кряхтел Ицхак.       - Ваше Высочество, проскрипел полуэльф, потирая поясницу свободной рукой, пока вторая сжимала ворот рубахи, пытаясь спастись от сырости, - ради всего святого, скажите, что ваш гениальный план не заключался в том, чтобы загнать нас в тупик, где пахнет дохлой рыбой и моим ревматизмом.       - Заткнись, - огрызнулся Икар, вытряхивая из кисета последние крошки табака в трубку. - Твоя крыса опять чтото украла, я патаюсь понять что это.       Крысюня, жирная и невозмутимая, сидела на плече хозяина и деловито чистила усы. В зубах она держала небольшой светящийся кристалл, который умыкнула у уличного мага пять минут назад.       - Она говорит, что это просто безделушка - проворчал Ицхак, косясь на питомца. - Но, кажется, ты своим эльфийским нытьём как то ее включил, эта хреновина у нее во рту начинает жужжать.       Икар выдернул кристалл из крысиной пасти. Тот действительно вибрировал, запульсировав холодным голубым светом. На самом деле это была безделушка из разряда «запрещённое портальное баловство». Одно неверное движение, один грамм лишней магии, и…       Крысюня попыталась отобрать кристалл обратно, но колба с эликсиром и кристалл выпали из рук принца, упали и разбились вдребезги. «Слёзы Феникса» смешались с осколками кристала.       Мир схлопнулся…

***

      Не было ни вспышки, ни грома. Просто звук лопнувшей струны, хлопок, от которого заложило уши. Ицхака и Икара буквально вывернуло наизнанку, хорошо приложив о стену небытия, после чего с отвратительным чавканьем выплюнуло в грязный, залитый неоном переулок.       Икар очнулся первым. В нескольких метрах монотонно гудела вывеска «КБ», а над головой, вместо привычных звезд, сияла адским белым светом вывеска круглосуточной аптеки.       - Ицхак, - прохрипел принц, пытаясь нащупать на поясе нож. - Доложи обстановку. Почему здесь так воняет?       Полуэльф лежал, уткнувшись носом в шершавый, воняющий мочой асфальт. Сюртук намок от лужи, пахнущей отнюдь не кристальной эльфийской росой.       Его левая повязка съехала на лоб, открыв пустую глазницу, а крысюня, надувшись от возмущения, шипела на Икара.       - Докладываю, - Ицхак сплюнул вязкую слюну, рассматривая свое отражение в луже бензина. - Ад существует, и мы в нём.       Икар рывком поднялся на ноги. Мир вокруг был чудовищен в своей бессмысленности. Огромные, слепящие глаза домов, гулкие короба из стекла и металла, несущиеся на бешеной скорости без лошадей и магии, и люди... О Боги, люди. Они были облачены в мешковатые тряпки странного кроя со странными рисунками, смотрели в светящиеся пластины в ладонях и совершенно не обращали внимания на эльфийского принца в плаще и битого жизнью пройдоху в засаленном сюртуке, ни одного эльфа кроме них вокруг не было.       - Это какая-то тюрьма иллюзий, - заключил Икар, стряхивая с коротких черных волос капли дождя, - Держись ближе. Возможно, нас засосало в артефакт.       - Скорее уж в задницу Древнего Зла, - отозвался Ицхак, ковыляя следом, прихрамывая на обе ноги сразу. - И чует мое сердце, здесь не подают эля.       На выходе из переулка их ждало новое испытание - витрина. Огромное стекло, за которым стояли пластиковые фигуры без лиц. Ицхак, взглянув в это стекло, замер. Он увидел высокого, сутулого, мятого типа с безумной повязкой на глазу и жирной крысой на плече, похожего на обнищавшего пенса. Рядом с ним застыл маленький, напряженный эльф с лицом аристократа и руками убийцы.       - Ваше Высочество, - тихо, с ноткой благоговейного ужаса произнес Ицхак, - кажется, нас прокляли. Мы выглядим как пугала с ярмарки неудачников.       Икар одернул плащ, поправил нож и посмотрел на свое отражение. Он невольно почувствовал, как в душе закипает знакомая смесь стыда и злости.       - Плевать, - отрезал он. - Мы найдем того, кто управляет этим миром. Я требую аудиенции у местного монарха.       - Боюсь, местный монарх, - Ицхак скосил единственный глаз на огромный плакат с лицом улыбающегося политика, - может оказаться еще большим пройдохой, чем наш. Идём отсюда, пока нас не забрали в местную стражу за оскорбление общественной нравственности.       Крыса, тем временем, ловко орудуя лапками, пыталась вытащить из незакрытой сумки проходящей мимо девушки блестящий прямоугольник. Девушка взвизгнула, выронила стакан с горячим коричневым напитком и уставилась на них, вытаращив глаза. Икар отвесил крысе подзатыльник и, улыбнувшись, произнес:       - Простите, мадам, шутка природы. Не обращайте внимания. Мы просто бедные странствующие аниматоры, перебрали с реконструкторским элем!       Девушка, осознав, что перед ней два безумца в костюмах, и поспешила прочь, а Ицхак обернулся к Икару, бережно прижимая Крысюню к груди.       - Ну что, Ваше Высочество, - в голосе Горлореза неожиданно прорезалась сталь, затерянная было среди жалоб на спину и геморрой. - Мир другой, но правила, похоже, те же. Зайдем в ту таверну со светящейся вывеской, переждем ночь и решим, что делать. У меня с прошлой жизни остался один секрет, который работает везде.       - Какой? - Икар подозрительно прищурился.       Ицхак усмехнулся, поправил грязную повязку и, подхватив принца под локоть, повел его в сторону двери с надписью «Каморка».       - В любом мире, где есть кисет с табаком и нож, - можно купить и продать всё, что угодно. Даже возврат домой. Идём, у меня от местного воздуха уже закупорка начинается.       Когда тяжелая дверь бара захлопнулась за ними, отрезая их от шума проспекта, Крысюня деловито вытащила из кармана Икара чудом оказавшийся там огрызок карты этого странного мира и радостно запищала.       Крысе этот мир определенно нравился…