Глава 51.Монополия Вольтури

      Вечером Ирис вошла в свою комнату с видом человека, которому только что доверили маленькую личную революцию.       Феликс понял это сразу.       Теперь у него был опыт.       За почти два года рядом с Ирис он научился различать несколько степеней её подозрительного сияния.       Обычное сияние – значит, она увидела красивую ткань, придумала новый цвет для иллюзорного неба или Маркус ответил ей целым предложением.       Сильное сияние – значит, она принесла очередную человеческую культурную странность: фильм, песню, смешной ролик, идею устроить «вечер ужасов» с вампирскими страшилками, после которого Джейн два дня называла людей «очаровательно некомпетентными».       Сияние с прикушенной губой – значит, она что-то скрывала.       А сияние, при котором она держала руки за спиной и старалась выглядеть серьёзно, означало: беда уже случилась, просто ещё не вошла в комнату.       Сегодня было последнее.       Ирис стояла на пороге, в мягком домашнем платье, босиком, с рыжими волосами, забранными в небрежный пучок, из которого выбилось слишком много прядей, и смотрела на них всех так, будто принесла подарок и очень надеялась, что его не отберут до распаковки.       В комнате уже были её обычные вечерние пленники: Феликс на ковре, Деметрий у стены, Челси на диване, Афтон рядом с ней. Герцог, конечно, на подоконнике, с лицом существа, которое считает себя единственным интеллектуалом в помещении.       — Нет, — сказал Феликс сразу.       Ирис моргнула.       — Я ещё ничего не сказала.       — Именно поэтому нет.       — Это не честно.       — Это профилактика.       Деметрий поднял взгляд.       — Что произошло?       Ирис моментально засияла ещё сильнее.       — Мне пришёл гонолал.       Феликс нахмурился.       — Что пришло?       — Гонорал. Ну… гонорар. Деньги. За новый мультик.       Челси медленно опустила ткань, которую рассматривала.       — Деньги?       — Да! — Ирис радостно кивнула, будто это было событие масштаба победы над румынами. — Мне наконец выплатили по флил… флиланс контлакту. И тепель я могу купить разные пликольные штучки.       Феликс повернул голову к Деметрию.       — Она радуется деньгам.       — Я заметил.       — В нашем замке.       — Я тоже нахожу это примечательным.       Ирис насупилась.       — Это мои деньги. Я залаботала.       Афтон мягко улыбнулся.       — И это прекрасно, Илиска.       Она сразу просияла на него.       — Плавда?       — Конечно.       Челси, однако, уже смотрела тем самым взглядом, от которого даже Феликс иногда начинал бессознательно поправлять ворот.       — Дорогая, что именно ты хотела купить?       Ирис сцепила пальцы за спиной и посмотрела на Феликса.       Вот так.       Снизу вверх.       Своими фирменными огромными глазами совёнка, которые за два года стали известны в замке как крайне нечестное оружие.       Феликс напрягся.       — Нет.       — Я ещё не плосила.       — Уже просишь глазами.       — Феликс…       — Пиккола.       Она шагнула к нему, остановилась рядом, чуть наклонила голову и сказала очень мягко:       — Я давно хотела познакомить вас… а особенно тебя… с милом видеоигр.       Феликс замер.       — С чем?       — С милом видеоигр.       — С миром, — машинально поправил Деметрий.       — Я так и сказала.       — Нет.       — Да.       — Видео… игр? — повторила Челси так, будто слова были на вкус сомнительными.       Ирис радостно закивала.       — Да! Но после побега у меня совсем не было денег. А тепель мне выплатили по флил… по контлакту. Здолово, да?       В комнате стало тихо.       Не потому что они не поняли.       Потому что поняли слишком многое сразу.       Она жила в замке Вольтури. Вокруг неё были древние вампиры, для которых купить театр, галерею, самолёт или половину квартала было примерно на одном уровне сложности с приказом принести новую книгу. Кайус выкупал ложи и финансировал реставрации, потому что Ирис любила красивые потолки. Аро мог одним письмом достать ей коллекцию редчайших рукописей, если бы она просто показала на нужную полку. Челси уже давно одевала её так, будто каждая ткань в мире была обязана склониться перед рыжими волосами Ирис.       А Ирис радовалась, что ей пришёл фриланс-гонорар, потому что теперь она может купить «прикольные штучки».       Челси тяжело вздохнула.       Очень тяжело.       Опасно тяжело.       — Ирис.       Ирис тут же повернулась.       — Да?       — В чём была проблема попросить у нас?       Она пожала плечами.       Совершенно искренне.       — Да как-то неудобно.       Феликс сел ровнее.       Деметрий медленно закрыл глаза.       Афтон тихо улыбнулся, но взгляд его стал мягче.       Челси несколько секунд смотрела на Ирис молча.       Потом сказала:       — Неудобно.       — Ну да.       — Тебе неудобно попросить деньги на… видеоигры.       — И на консоль, навелное. Или компьютел. Надо подумать, что лучше. Там есть лазные валианты.       — Но удобно было вчера попросить Феликса подбросить тебя до люстры, чтобы посмотреть, как будет выглядеть «иллюзорная медуза с точки зрения потолка».       Ирис нахмурилась.       — Это длугое.       — Конечно.       Феликс буркнул:       — Я всё ещё считаю, что медуза не должна была пахнуть мокрой луной.       — Она художественная!       Деметрий сухо:       — И всё ещё не существует запаха мокрой луны.       — У меня существует.       Афтон спокойно вернул разговор:       — Илиска, ты знаешь, что можешь просить.       Она сразу смутилась.       — Знаю. Но это же… ну… ерунда. Игрушки. Человеческие штуки. Я не хотела, чтобы вы думали, что я плишла к Вольтули и тепель хочу тратить ваши деньги на глупости.       Все четверо одновременно посмотрели на неё так, что Ирис немного вжала голову в плечи.       — Что?       Феликс сказал:       — Пиккола.       Деметрий:       — Ирис.       Челси:       — Моё солнце.       Афтон:       — Дорогая.       Ирис ещё сильнее смутилась.       — Теперь звучит как тлибунал.       Феликс махнул рукой на комнату:       — Ты живёшь в замке, где Аро ради редкой книги может отправить делегацию за три страны, Кайус покупает театр из-за твоей фразы о потолке, Челси шьёт тебе гардероб, который стоил бы человеческой принцессе состояния, а ты радуешься гонорару, чтобы купить игры?       Ирис задумалась.       — Ну… когда ты так говолишь, звучит странно.       — Потому что это странно.       Челси протянула к ней руку.       Ирис послушно подошла, и Челси сразу притянула её ближе, усаживая рядом на диван.       — Ты не обязана зарабатывать право на маленькие радости, — сказала она мягко, но без стерильной осторожности. Скорее как приговор. — Если тебе нужна вещь – ты говоришь. Если тебе хочется вещь – тоже говоришь. Если ты увидела в человеческом мире странную электронную игрушку и решила, что нашему Феликсу жизненно необходимо с ней познакомиться, ты говоришь. Поняла?       Ирис прикусила губу.       — Но…       — Нет.       — Челси…       — Нет, дорогая. Неудобство отменяется.       Феликс кивнул.       — Приказом квартета.       Деметрий добавил:       — Единогласно.       Афтон мягко сказал:       — И без права апелляции.       Ирис посмотрела на них всех, потом робко улыбнулась.       — Это очень автолит… авторитавно.       — Мы Вольтури, — сказала Челси.       — Да, — вздохнула Ирис. — Это у вас ответ на всё.       Герцог с подоконника открыл один глаз.       — На большинство разумных вопросов – достаточно.       — Тебя никто не сплашивал.       — Я часть культурного надзора.       Феликс указал на него.       — Даже кот понял, что надо просить.       — Коты не просят, — сказал Герцог. — Коты принимают должное.       Ирис задумчиво посмотрела на него.       — Может, мне стоит учиться у тебя.       Челси тут же сказала:       — В разумных пределах.       Через несколько минут выяснилось главное.       Они действительно не знали, что такое видеоигры.       Не «не играли».       Не «слышали и презирали».       Не «считали человеческой ерундой».       Именно не знали.       Феликс нахмурился:       — Это как фильм?       — Нет.       — Как шахматы?       — Тоже нет. Ну, иногда да. Но не совсем.       Деметрий уточнил:       — Это соревнование?       — Может быть.       Челси:       — Это устройство?       — Иногда.       Афтон:       — Это история?       — Тоже иногда!       Феликс посмотрел на Деметрия.       — Она издевается.       Ирис схватилась за голову.       — О боги. Вы совсем дедушки.       — Осторожнее, — сказал Деметрий.       — Нет, я серьёзно. Видеоилгы – это… ну… интела… интерактивные истории. Или соревнования. Или задачи. Или просто красивый мил, где ты можешь ходить, делать что-то, плинимать лешения. Иногда ты управляешь персонажем, иногда стлоишь, иногда слажаешься, иногда исследуешь. Есть игры с сюжетом, есть с головоломками, есть где нужно быстро нажимать кнопки, есть где нужно думать.       Феликс медленно произнёс:       — То есть человеческий мир сделал иллюзию, в которой можно драться.       — Не только длаться!       — Но можно.       — Можно.       — Мне нравится.       Ирис победно посмотрела на Челси.       — Видишь?       Челси выглядела так, будто в её мире появилась новая категория катастроф.       — И ты хочешь купить это, чтобы Феликс дрался с человеческой иллюзией.       — Не только! Ещё Деметли понравятся стлатегии, тебе – игры с модой, домами и дизайном, Афтону – что-то красивое и тихое. А Каю… — она запнулась, подумала и смущённо добавила: — Каю, навелное, нельзя показывать игры, где кто-то пытается меня защищать, а не он.       Феликс расхохотался.       Деметрий опустил взгляд.       Афтон улыбнулся.       Челси сказала:       — То есть почти все игры.       — Навелное.       — Разумно.       Ирис вдруг нахмурилась.       — Подождите. А настолки-то вы хоть играли?       Тишина.       Она медленно оглядела их лица.       — Нет.       Феликс пожал плечом.       — Шахматы считаются?       — Не только шахматы!       Деметрий сказал:       — Игры как социальная забава не были особенно актуальны.       — За восемьсот лет?       — Были другие занятия.       — Например?       Феликс ухмыльнулся.       — Убивать врагов.       — Это не настолка!       — Можно и на столе.       Ирис застонала.       — Ужас. Катастрофа. Культурная плопасть. Я живу среди чудовищ.       Герцог басом произнёс:       — Наконец-то признание очевидного.       Ирис тут же вспыхнула глазами.       Так резко, что Феликс напрягся.       — Нет.       Она повернулась к нему.       — Да.       — Что да?       — Мы будем играть.       — Во что?       — В монополию.       Деметрий сразу насторожился:       — Это стратегия?       Ирис улыбнулась слишком широко.       — Это игра, где вы покупаете улицы, стлоите дома, берёте деньги с тех, кто туда попал, и постепенно все начинают ненавидеть длуг длуга.       Челси медленно подняла брови.       — И люди играют в это добровольно?       — Да!       Феликс расплылся в улыбке.       — Звучит как тренировка управления территориями.       Афтон мягко:       — Или семейный конфликт в коробке.       — Именно! — радостно сказала Ирис. — Но коробки у меня нет. Поэтому сделаем сами.       Она делала поле прямо на полу.       Разумеется.       На ковре, который, по словам Ирис, «уже достаточно вовлечён в жизнь клана, чтобы выдержать капитализм».       Феликс лёг на бок, подперев голову рукой, и наблюдал, как Ирис быстро листает какой-то старый блокнот, вырывает несколько пустых страниц и начинает резать их маленькими аккуратными прямоугольниками.       — Ты уверена, что не проще создать всё иллюзией? — спросил Деметрий.       — Нужно, чтобы можно было тлогать. Деньги и калточки должны быть настоящие. Но я наложу на них вид.       — Почему?       — Потому что так вкуснее.       Феликс кивнул.       — Аргумент принят.       Челси сидела на диване и смотрела с выражением женщины, которая решила, что если катастрофу невозможно предотвратить, её хотя бы нужно оформить красиво.       — Карточки кривые.       Ирис возмутилась:       — Я режу быстло!       — Дай.       Челси забрала у неё ножницы и начала резать так идеально, будто готовила документы для дипломатического договора.       Ирис смотрела восхищённо.       — Ты даже бумажки делаешь алистоклатичными.       — Конечно.       Афтон взял часть уже нарезанных прямоугольников и начал раскладывать их по стопкам.       — Деньги, улицы, события?       — Да! Вот эти – деньги. Эти – улицы. Эти – шанс. Эти – общественная казна. Хотя нам надо пеленазвать. У нас будет… хм…       Феликс сказал:       — «Приказ Аро».       Деметрий:       — «Решение совета».       Челси:       — «Казна клана».       Афтон:       — «Непредвиденные последствия».       Ирис сияюще смотрела на них.       — Вы понимаете суть!       Феликс довольно:       — Конечно. Мы древние.       — Дедушки.       — Пиккола.       Она хихикнула и взмахом руки наложила иллюзии на бумажные прямоугольники. Они тут же стали похожи на настоящие цветные деньги – только вместо обычного лица в центре была маленькая строгая мордочка Герцога.       Герцог открыл глаза.       — Моё изображение незаконно монетизировано.       — Это честь.       — Это нарушение королевского достоинства.       Феликс взял купюру и рассмотрел.       — Я богат котом.       Деметрий сухо:       — Впервые звучит как угроза.       Поле Ирис создала иллюзорное, но плотное зрительно – на ковре появилась большая квадратная доска, разделённая на клетки. Названия улиц она переписала под Вольтерру: «Тронный зал», «Галерея Ирис», «Коридор Феликса», «Библиотека Аро», «Лунная картина Маркуса», «Покои Челси», «Тренировочный зал», «Солнечный театр Кая».       Челси сразу сказала:       — Почему мой – не самый дорогой?       — Потому что самый дорогой – Солнечный театл Кая.       — Логично, — сказал Афтон.       Деметрий указал на клетку:       — «Коридор Феликса»?       Феликс оживился:       — Мой коридор.       — Почему у тебя коридор?       — Потому что я широк для прохода.       Ирис засмеялась.       — Я так и думала!       Кубики она достала из маленькой коробочки своих человеческих вещей. Старые, белые, с чуть стертыми точками.       — Они из детства? — спросила Афтон.       Ирис кивнула.       — Из плиюта. Мы ими играли в самодельные бродилки. Я их случайно… ну… сохл… сохланила.       — Украла? — уточнил Феликс.       — Спасла от потели.       — Ясно.       — Они были ничьи!       — Конечно, Пиккола.       — Феликс!       А вот фигурки она создала сама.       Маленькие микрокопии игроков – не просто статичные, а живые, способные сами шагать по полю, возмущаться, подпрыгивать и делать вид, что у них есть характер.       Для Челси получилась крошечная королева в тёмном платье с миниатюрными ножницами.       — Почему ножницы? — спросила Челси.       — Потому что ты лезаешь ткань так, будто казнишь кривизну.       — Прекрасно.       Афтону досталась маленькая тень с книгой, которая время от времени исчезала и появлялась на одну клетку дальше.       Деметрию – миниатюрный следопыт в плаще, который нюхал клетку перед каждым шагом.       Деметрий посмотрел на неё.       — Он тоже будет поправлять твои маршруты?       — Возможно.       Феликс ждал с видом существа, готового к подарку.       Ирис очень старалась не хихикать.       — А тебе…       На поле появилась летучая мышь.       Но не обычная.       У неё были крылья дракона, маленькое крепкое тельце, голова Феликса с невероятно серьёзным выражением лица и почему-то пышные афрокудри.       В комнате наступила тишина.       Феликс смотрел на фигурку.       Фигурка смотрела на Феликса.       Потом маленькая драконо-мышь с головой Феликса важно расправила крылья, встряхнула афрокудрями и басом сказала:       — Я готов к финансовой войне.       Ирис зажала рот руками.       Деметрий отвернулся.       Афтон закрыл книгу.       Челси сдавленно вдохнула.       Феликс очень медленно поднял взгляд на Ирис.       — Пиккола.       Она уже тряслась от смеха.       — Тебе не нлавится?       — Почему волосы?       — Для баланса.       — Какого баланса?       — Ты слишком глозный. А так – милый.       Маленькая фигурка Феликса на поле кивнула:       — Милый и грозный.       Феликс показал на неё пальцем.       — Она остаётся.       Ирис просияла.       — Плавда?       — Да. Это ужасно. Значит, моё.       Деметрий тихо сказал:       — Ты только что принял свою сущность.       — Финансовую драконо-мышь с волосами?       — Именно.       Челси не выдержала и рассмеялась.       Афтон смотрел на жену так, будто её смех был лучшей частью вечера.       Ирис хлопнула в ладони.       — Всё! Начинаем.       Первые десять минут ушли на объяснение правил.       Потом ещё десять – на то, что Феликс пытался понять, почему нельзя просто отобрать банк.       — Потому что так не играют.       — Но банк слабее меня.       — Феликс.       — Это экономически странно.       Деметрий сказал:       — Банк – нейтральная структура.       Феликс посмотрел на него.       — В твоём голосе звучит доверие к банку. Это тревожно.       Афтон мягко объяснил:       — Игра моделирует систему, в которой ты действуешь по правилам системы.       Феликс нахмурился.       — А если правила плохие?       Ирис улыбнулась.       — Тогда ты плоиглываешь и злишься. В этом смысл.       Челси подняла бровь.       — Люди странны.       — Очень, — радостно согласилась Ирис. — Кидай кубики.       Первой ходила Челси.       Её миниатюрная королева прошла по полю, изящно подняв подол, остановилась на «Покоях Челси» и тут же купила их.       — Разумеется, — сказала настоящая Челси.       Фигурка поклонилась.       — Владение подтверждено.       Афтон, попав на «Библиотеку Аро», купил её после секундного размышления.       — Дипломатично, — сказал Деметрий.       — Безопасно, — ответил Афтон.       Деметрий купил «Маршрут к северным воротам» и «Площадь следа», что почему-то никого не удивило.       Феликс бросил кубики так, что они почти влетели в стену.       — Нежнее! — возмутилась Ирис. — Это мои кубики из детства!       Он тут же стал виновато осторожнее.       — Прости, Пиккола.       — Холошо. Ходи.       Его драконо-мышь с афрокудрями прошагала вперёд, остановилась на «Коридоре Феликса», расправила крылья и заявила:       — Это было предначертано.       Феликс довольно улыбнулся.       — Покупаю.       — У тебя пока нет столько денег, — сказал Деметрий.       — У меня есть сила.       — В игре она не является валютой.       Феликс повернулся к Ирис:       — Это точно хорошая игра?       Она уже смеялась.       — Очень.       Когда ход дошёл до Ирис, её фигурка оказалась маленькой рыжей конфетой с глазками, золотыми искорками и крошечными крылышками.       Челси сразу сказала:       — Ириска.       — Да, — смущённо призналась Ирис.       Феликс наклонился ближе к полю.       — Почему у Ириски крылья?       — Чтобы убегать от налогов.       Деметрий:       — Значит, финансовое преступление заложено в дизайне.       — Это художественное лешение.       Афтон мягко:       — Конечно.       Ириска прошла по полю, попала на «Солнечный театр Кая» и замерла.       Все посмотрели на настоящую Ирис.       Она сразу прижала руки к груди.       — Покупаю.       Феликс ухмыльнулся.       — А денег хватит?       — Хватит.       Деметрий сказал:       — Стратегически дорого.       — Это личное.       Челси улыбнулась.       — Разумеется.       Ирис купила «Солнечный театр Кая» и положила карточку перед собой так аккуратно, будто это была не бумажная иллюзия, а настоящий театр, который Кай выкупил ради её улыбки.       Через полчаса игра перестала быть невинной.       Сначала Челси начала строить дома.       Красиво.       Безжалостно.       — Челси, — возмутилась Ирис, попав на её клетку. — Ты поставила туда уже тли дома!       — Да, дорогая.       — Это грабёж!       — Это монополия.       — Ты говоришь это слишком спокойно.       — Я хорошо играю.       Феликс попал на ту же клетку через два хода и заявил:       — Я не плачу.       Деметрий невозмутимо:       — Платишь.       — Я страж Вольтури.       — Тем более обязан соблюдать правила.       — Я защищал этот замок, когда эта игра ещё не существовала.       Афтон:       — И теперь проигрываешь моей жене.       Челси улыбнулась.       Феликс заплатил.       Его драконо-мышь на поле театрально упала на спину и сказала:       — Коридор Феликса в трауре.       Ирис хохотала так, что её собственная Ириска-фигурка начала подпрыгивать на месте.       Деметрий играл тихо.       Слишком тихо.       Именно это насторожило всех слишком поздно.       Он скупал невзрачные клетки, железные дороги, маршруты, странные уголки поля, которые поначалу никто не хотел. Потом внезапно оказалось, что почти любое движение приводит на его территорию.       — Деметли, — сказала Ирис подозрительно, — ты нас ловишь.       — Игра предполагает ловлю.       — Нет, ты делаешь это как настоящий Деметли.       — Значит, эффективно.       Феликс посмотрел на поле.       — Он превратил монополию в охоту.       Афтон спокойно:       — А ты думал, он будет делать иначе?       Феликс бросил кубики.       Попал на клетку Деметрия.       Молчал три секунды.       Потом сказал:       — Я начинаю понимать ненависть к капитализму.       Ирис легла на ковёр от смеха.       Герцог с подоконника фыркнул:       — Финансовая слабость недостойна хищника.       Феликс ткнул в него купюрой с его же мордочкой.       — Ты вообще банк.       — Тем более я презираю должников.       Афтон оказался самым опасным.       Не потому что захватывал поле.       Потому что улыбался, молчал и внезапно предлагал сделки, которые в моменте казались разумными, а через пять ходов выяснялось, что он получил выгоду, Челси получила преимущество, Деметрий получил маршрут, а Феликс почему-то лишился денег.       — Я не понял, где меня обманули, — сказал Феликс после очередной сделки.       Афтон мягко ответил:       — В начале.       — То есть сразу?       — Да.       Челси рассмеялась.       — Любимый, ты великолепен.       Ирис посмотрела на них с восторгом.       — Восемь веков, и вы всё ещё флиртуете челез экономическое лазоление Феликса.       — Это укрепляет брак, — сказала Челси.       Деметрий кивнул.       — И дисциплинирует Феликса.       — Никто меня не дисциплинирует!       Его фигурка-драконо-мышь тут же встала на задние лапки и басом сказала:       — Я требую компенсацию за моральный ущерб.       Ирис едва не задохнулась от смеха.       — Я не закладывала ей эту флазу!       Феликс довольно улыбнулся.       — Значит, она развивается.       Деметрий посмотрел на фигурку.       — Это тревожно.       — Завидуешь, потому что твоя только нюхает клетки.       Фигурка Деметрия в этот момент аккуратно обошла клетку, понюхала угол поля и сказала:       — Здесь был должник.       Феликс замолчал.       Челси прикрыла рот ладонью.       Афтон наконец рассмеялся вслух.       Ирис смотрела на свои ожившие фигурки с восхищением и лёгким ужасом.       — Кажется, я сделала их слишком похожими.       Герцог сказал:       — Наконец-то качественная работа.       — Спасибо?       — Не за что.       К середине партии в комнату заглянула Корин.       Она остановилась на пороге, увидела поле, деньги с мордой Герцога, Феликса, спорящего со своей драконо-мышью, Ирис, лежащую на ковре от смеха, Деметрия, который с абсолютной серьёзностью пересчитывал игровые деньги, Челси, победно строящую отели, и Афтона, тихо разоряющего всех через сделки.       Корин моргнула.       — Я даже не буду спрашивать.       Ирис подняла голову.       — Мы играем в монополию!       — Ага. Кто побеждает?       Все одновременно сказали:       — Челси.       Челси улыбнулась.       — Пока.       Корин посмотрела на Ирис.       — А ты?       Ирис гордо подняла карточку.       — У меня Солнечный театл Кая.       — И больше ничего?       — Ещё одна железная долога и клетка «Непредвиденный пелфоманс».       Корин усмехнулась.       — Зато тематично.       Феликс сказал:       — Она просто отказывается продавать театр.       — Конечно, отказывается, — сказала Челси. — Это личное.       Ирис прижала карточку к груди.       — Он мой.       Корин подняла бровь.       — Театр?       Ирис смутилась.       — И театл тоже.       Феликс захохотал.       Деметрий кашлянул.       Челси улыбнулась слишком довольно.       Корин медленно покачала головой.       — Кайус слышал бы – купил бы тебе ещё три.       Ирис вспыхнула.       — Не надо! У меня тепель есть свои деньги.       Челси тут же снова тяжело вздохнула.       Корин посмотрела на неё.       — Что?       — Она решила, что ей нужно получить фриланс-гонорар, чтобы купить видеоигры, вместо того чтобы попросить нас.       Корин медленно повернулась к Ирис.       — Ты живёшь с Вольтури почти два года.       — Да.       — И Кайус Вольтури считает твою улыбку достаточной причиной для покупки недвижимости.       Ирис уткнулась лицом в карточку театра.       — Все уже сказали.       — Недостаточно.       — Это мой гонорал.       Корин неожиданно смягчилась.       — Это, кстати, мило.       Ирис выглянула.       — Плавда?       — Очень. Глупо, но мило.       Феликс поднял руку.       — Мы тоже так решили.       Деметрий:       — С акцентом на глупо.       Челси:       — И на мило.       Афтон:       — В равной пропорции.       Ирис улыбнулась.       — Тогда ладно.       Корин ушла, пробормотав, что сообщит Аро о «развитии финансовой культуры в комнате Ирис».       Ирис резко подняла голову.       — Нет! Не надо сеньолу Ало!       Феликс улыбнулся.       — Поздно.       Аро появился через пятнадцать минут.       Разумеется.       Не один.       С Кайусом.       И Маркусом.       Потому что если в комнате Ирис происходило что-то странное, замок имел удивительную способность притягивать к этому правителей.       Кайус вошёл первым и остановился.       Его взгляд прошёлся по сцене: Ирис на ковре, поле, деньги с котом, фигурки, Челси с лицом победительницы, Феликс в состоянии экономического страдания, Деметрий с видом охотника, Афтон с тихой улыбкой, Герцог на валюте.       — Что это? — спросил Кайус.       Ирис тут же вскочила.       — Кай… господин Кайус!       Он прищурился.       Она смутилась, но при свидетелях осталась на официальном:       — Мы играем в монополию.       Аро сиял.       — Ah, человеческая игра о собственности и разорении? Che delizia.       Феликс мрачно:       — Сеньор Аро, не садитесь играть с Челси.       Челси улыбнулась.       — Проигрывать нужно достойно.       — Я ещё не проиграл.       Деметрий сухо:       — Статистически – уже.       Кайус посмотрел на поле.       Его взгляд остановился на карточке перед Ирис.       — «Солнечный театр Кая».       Ирис прижала карточку к себе.       — Это моя собственность.       В комнате стало очень тихо.       Феликс открыл рот.       Деметрий едва заметно повернул голову.       Челси улыбнулась.       Аро выглядел так, будто сейчас запомнит фразу на века.       Кайус смотрел только на Ирис.       — Твоя собственность?       Ирис поняла, что сказала.       Но отступать было поздно.       Она подняла подбородок.       — Да.       — Театр?       Она сглотнула.       — И театл тоже.       Феликс издал странный задавленный звук.       Аро прикрыл рот рукой, но глаза смеялись.       Маркус, стоящий чуть позади, почти улыбнулся.       Кайус медленно подошёл к Ирис, взял карточку из её рук, посмотрел на иллюзорную надпись, затем вернул ей.       — Хорошо.       Одно слово.       У Ирис засияли глаза.       — Плавда?       — Если это твоя собственность, защищай её.       Феликс тут же сказал:       — Она отказывается продавать, даже когда ей нужны деньги.       — Разумно, — сказал Кайус.       Деметрий посмотрел на него.       — Это экономически спорно.       — Это моё имя на карточке.       — Значит, экономически неприкосновенно, — тихо сказал Афтон.       Челси кивнула.       — Именно.       Аро подошёл к полю и наклонился над купюрами.       — Это Герцог?       Герцог важно поднял голову.       — Моё изображение эксплуатируется без согласия.       Аро улыбнулся.       — Mon Dieu, даже валюта у Ирис с характером.       — Я пледлагала сделать на купюрах вас, сеньол Ало, — сказала Ирис. — Но потом подумала, что банк с вами станет слишком опасным.       Аро приложил руку к груди.       — Cara, ты ранишь и льстишь одновременно.       — Я сталалась.       Маркус посмотрел на маленькую фигурку Феликса с афрокудрями.       Пауза.       — Похоже.       Феликс резко повернулся.       — Сеньор Маркус?       Маркус уже смотрел в сторону, но уголок его губ был чуть выше обычного.       Ирис счастливо замерла.       Потом прошептала Челси:       — Он пошутил.       Челси тихо ответила:       — Да, моё солнце. Он пошутил.       Кайус услышал.       Конечно.       И снова почувствовал этот сложный, почти болезненный укол: ревность к каждому, кто получал её сияние, и одновременно странное удовлетворение от того, что она смогла вытащить даже это из Маркуса.       Ирис была невозможна.       И Вольтерра уже была безнадёжно её.       Аро, естественно, захотел играть.       Ирис испугалась.       — Вы уверены, сеньол Ало?       — Абсолютно, tesoro.       Деметрий тихо сказал:       — Теперь игра обречена.       Афтон мягко:       — Теперь игра станет политикой.       Феликс:       — Она уже стала налоговым адом.       Челси, не отдавая свои карточки:       — Аро играет с нуля.       — Naturalmente, — сказал Аро. — Я не отниму победу у Челси. Пока.       Челси улыбнулась.       — Попробуйте.       Ирис быстро создала ему фигурку – миниатюрного Аро в плаще, который шёл по полю, время от времени протягивая руку к чужим карточкам.       — Почему он пытается всё потрогать? — спросил Феликс.       Ирис невинно:       — Художественная точность.       Аро был в восторге.       Маркус отказался играть, но остался наблюдать.       Кайус тоже отказался.       — Я не буду участвовать в игре, где мою собственность можно купить за бумажные деньги с котом.       Ирис тихо сказала:       — Но я уже купила.       Кайус посмотрел на неё.       — Ты – исключение.       Она спрятала улыбку в карточку театра.       Феликс прошептал:       — У неё монополия на Кая.       Деметрий едва слышно:       — Не провоцируй.       Кайус услышал.       Все знали, что услышал.       Но Ирис в этот момент смеялась, и поэтому Феликс остался цел.       Через час игра окончательно превратилась в хаос.       Аро пытался заключать сделки со всеми сразу, причём так сладко, что даже Челси дважды сказала:       — Нет, господин, я знаю этот тон.       Деметрий выслеживал выгодные клетки с такой серьёзностью, будто это были беглецы.       Феликс пытался заложить «Коридор Феликса», потом передумал, потому что «нельзя закладывать себя».       Челси построила отель на «Покоях Челси», и каждый, кто туда попадал, платил разорительно много.       Афтон тихо купил несколько неярких клеток и через полчаса оказался владельцем половины транспортной системы.       Ирис беднела, потому что отказывалась продавать театр Кая, зато каждый раз, когда её фигурка-Ириска проходила по его клетке, устраивала маленький иллюзорный фейерверк.       — Это не по правилам, — сказал Деметрий.       — Это мой театл.       — Фейерверк не приносит доход.       — Зато красиво.       Кайус, стоявший за ней, сказал:       — Разрешаю.       Деметрий посмотрел на него.       — Вы не играете.       — Но театр мой.       Ирис поправила:       — Наш.       Кайус положил руку ей на плечо.       — Наш.       Феликс бросил кубики и попал на клетку Челси.       — Нет.       Челси улыбнулась.       — Да.       — Я отказываюсь.       — Плати.       — Я страж.       — Банк ждёт.       Герцог с подоконника басом сказал:       — Банк не прощает.       Феликс посмотрел на кота.       — Я куплю тебя.       — Ты не можешь позволить себе мой портрет на купюре.       Ирис почти упала от смеха.       Драконо-мышь Феликса на поле театрально села и заявила:       — Финансовая смерть близка, но волосы держатся.       Маркус снова почти улыбнулся.       Аро заметил.       И на несколько секунд перестал следить за игрой.       Потому что в комнате было то, чего раньше в Вольтерре не существовало: древние, опасные, кровавые, бессмертные существа сидели вокруг самодельной детской игры, спорили о бумажных деньгах с котом, смеялись над фигуркой Феликса с афрокудрями, и Маркус улыбался.       Ирис не заметила сразу.       Она спорила с Челси, что отель на «Покоях Челси» должен давать скидку семье.       — Нет, — сказала Челси.       — Почему?       — Семья платит первой. Чтобы остальные боялись.       — Это ужасно!       — Это монополия, дорогая.       Аро тихо произнёс:       — Che meraviglia.       Ирис повернулась.       — Что?       Он улыбнулся.       — Чудесно, cara. Просто чудесно.       Она смутилась, но засияла.       Кайус смотрел на неё.       На своё маленькое солнце, которое радовалось фриланс-гонорару, потому что хотело купить игры для своих хищников. Которое считало неудобным попросить деньги, но не считало неудобным устроить Вольтури вечер капиталистического безумия на ковре. Которое купило «Солнечный театр Кая» и отказалось продавать его, даже проигрывая.       Она была смешной.       Нежной.       Невозможной.       Его.       И их.       Феликс тем временем разорился окончательно.       Его драконо-мышь рухнула на поле и прошептала:       — Скажите моим кудрям, что я сражался.       Ирис запрокинула голову от смеха.       Деметрий даже не смог скрыть улыбку.       Челси победно собрала деньги.       Афтон тихо сказал:       — Кажется, семейный вечер удался.       Ирис, смеясь, подняла голову.       — Значит, в следующий лаз – видеоиглы?       Феликс тут же оживился:       — Там можно отомстить банку?       — В некоторых – можно.       — Тогда да.       Челси вздохнула:       — Я уже боюсь.       Аро улыбнулся:       — Я – заинтригован.       Маркус тихо сказал:       — Я посмотрю.       Ирис замерла.       — Вы плавда посмотлите, сеньол Маркус?       Он кивнул.       — Если будет дракон.       Феликс поднял голову.       — Сеньор Маркус, вы вампир вкуса.       Ирис засияла так, что даже иллюзорное поле на ковре на секунду вспыхнуло золотом.       — Будет длакон! Обязательно будет длакон!       Кайус наклонился к ней и тихо спросил:       — А для меня?       Ирис обернулась.       В глазах – шалость, нежность, весь её маленький невозможный мир.       — А для тебя будет самое класивое и стлашное. Чтобы все знали, кто мой.       Он медленно улыбнулся.       Чуть-чуть.       Достаточно, чтобы Феликс поспешно сделал вид, что занят своей погибшей драконо-мышью, Деметрий – деньгами, Челси – карточками, Аро – усмешкой, а Маркус – почти улыбкой.       Ирис только довольно прижалась плечом к его руке.       На ковре лежала самодельная монополия.       На бумажных деньгах красовался Герцог.       Феликс был банкротом.       Челси – безжалостной хозяйкой отеля.       Афтон – тихим теневым магнатом.       Деметрий – охотником за маршрутами.       Аро – опасно заинтересованным.       Маркус – почти живым в глазах.       А Ирис, получив свой маленький фриланс-гонорар, подарила Вольтури очередную человеческую глупость.       И сделала её их семейной традицией.