«Черная стена»

Они ворвались в 308-ю комнату без стука. Петя и Вова, мирно нарезавшие докторскую колбасу на пошарпанной доске, испуганно подпрыгнули. Кирилл был бледен как мел, по его виску катился крупный пот, а Егор судорожно хватал ртом воздух, будто только что пробежал марафон. — Вы чего, пацаны? За вами черти гонятся? — Вова отложил нож, переводя взгляд с одного режиссера на другого. — Хуже, Вовчик. Намного хуже, — Егор обессиленно рухнул на кровать, обхватив голову руками. — Скажи мне, у вас на этаже, между триста второй и триста четвертой… там что находится? Петя нахмурился, потирая подбородок: — Как что? Ничего. Стена там. А что там должно быть? — Дверь там должна быть! — сорвался на крик Кирилл, меряя комнату шагами. — Триста третья комната! Мы только что оттуда! Мы сидели там, пили чай, общались с девчонками… С Лизой! Там, сука, шкаф на колесиках выкатился! А потом бац — и мы в коридоре, четыре часа из жизни вон, а вместо двери мертвая стена! Петя и Вова переглянулись. В их глазах читалось искреннее сочувствие, смешанное с легким опасением за психическое здоровье своих постояльцев. — Ребят, вы, походу, переучились на своем режиссерском, — мягко сказал Петя. — Или на тусовках чем-то траванулись. Триста третьей комнаты в этом пальце общаги никогда не было. Там глухой простенок, за ним идет вентиляционная шахта и технический узел. Архитектура такая. Комендантша туда даже уборщиц не пускает, там всё замуровано бог знает с какого лохматого года. Егор резко выпрямился. Его внутренний сканер, до этого работавший без сбоев, сейчас выдавал системную ошибку. Четыре часа абсолютной пустоты в голове. Ни единого вспышка памяти, ни одного звука или запаха. Только неон мини-бара, а потом — глухая стена и холодный пот. — Кирилл, блокнот, — хрипло скомандовал Егор. Кирилл послушно вытащил из рюкзака потрепанную тетрадь — их священную базу данных общежития. Егор дрожащими пальцами перелистнул страницы до третьего этажа. Строчка «Комната 303» была выведена его собственной рукой две недели назад, когда они только планировали обход. Но сейчас, глядя на страницу, парни почувствовали, как волосы на затылке зашевелились. Записи о 303-й комнате… медленно растворялись. Чернила марки черной гелевой ручки, которой Егор всегда пользовался, бледнели на глазах, превращаясь в едва заметные серые разводы, пока полностью не исчезли, оставив девственно чистый лист. — Это не глюк, — прошептал Кирилл, пятясь к окну. — Это та же хрень, что была в четыреста четвертой. Помнишь? Холод. Нас выживает само здание. Ночь прошла в тяжелом, тревожном полусне. На следующее утро парни, не сговариваясь, пропустили первые две пары и отправились прямиком к кабинету Анны Андреевны. Комендант сидела на своем обычном месте, изучая счета за коммуналку. При виде взъерошенных Тимона и Пумбы она даже не удивилась, лишь тяжело вздохнула. — Анна Андреевна, — Егор оперся ладонями о ее стол, глядя женщине прямо в глаза. — Что находится между триста второй и триста четвертой комнатами? Только не надо про вентиляцию. Мы там были вчера. Лично. Рука коменданта с ручкой замерла. Она медленно подняла голову. В ее взгляде впервые за все время парни увидели не раздражение, а глухую, вековую усталость и каплю первобытного страха. — Я же говорила вам… — тихо, почти беззвучно произнесла она. — Четыреста четвертая комната — проклятая. Она не просто отпугивает жильцов. Она… меняет место. Те, кто остаются в ней слишком долго, начинают видеть то, чего нет. Или то, что было очень давно. — В каком смысле «было очень давно»? — Кирилл подался вперед. Анна Андреевна встала, подошла к двери кабинета, заперла её на ключ изнутри и повернулась к парням. — В 1994 году в триста третьей комнате жили три девчонки. Одна из них, Лиза, училась на актерском. Красавица была, глаз не оторвать. В конце зимы у них в комнате случился пожар. Замкнуло старую проводку, как раз за тем самым шкафом, где они устроили самодельный бар. Дверь заклинило. Никто не выжил. После этого комнату решили не восстанавливать — слишком сильный был пожар, выгорело всё до плит. Перекрытия нарушились. Её просто заложили кирпичом и закрасили. А через десять лет начались странности с четыреста четвертой комнатой. Те, кто спали в ней, утверждали, что к ним во снах приходит мертвая Лиза. А те, кто пытались бороться с комнатой и оставались там наперекор всему… — она сделала паузу, вонзив взгляд в парней, — тех комната заманивала в триста третью. Проекция черной стены. Вы продержались в четыреста четвертой шесть ночей. Вы напитались её энергетикой. Вы стали для неё «своими». И она открыла вам дверь, которой нет. В кабинете повисла звенящая тишина. Словно в подтверждение слов коменданта, где-то в глубине коридора глухо и ритмично застучали старые батареи. — И… что теперь? — спросил Егор, чувствуя, как пересохло в горле. — Что с нами будет? — Не знаю, — честно ответила Анна Андреевна. — Раньше все уезжали после первой же ночи. Вы — первые, кто проявил такое идиотское упрямство. Мой вам совет: валите из этого общежития. Бросайте учебу, переводитесь, снимайте квартиру на последние деньги, но не ночуйте здесь больше ни дня. Иначе в следующий раз вы из-за этой стены просто не выйдете. Выйдя из кабинета, парни долго стояли на крыльце, подставляя лица колючему февральскому ветру. Шорох студенческого городка, смех первокурсников, звуки гитары из открытого окна второго этажа — все это казалось теперь декорацией, за которой скрывалось нечто жуткое и ненасытное. — Ну и что делать будем, господин главный режиссер? — Кирилл попытался улыбнуться, но губы его не слушались. Егор достал из кармана телефон, посмотрел на экран, затем на свой блокнот с исчезнувшей записью. В его глазах, вопреки логике и страху, снова загорелся тот самый азартный, безумный огонек, который сделал их дуэт легендой общаги. — Валить? Ну уж нет, — Егор хлопнул Кирилла по плечу. — Мы авторы этого шоу, Кир. Если общага хочет играть с нами по своим правилам, мы перепишем сценарий. У нас база данных на триста человек. Мы знаем каждый угол, каждую слабость этого здания и его жильцов. Мы не уйдем. Но теперь наши правила меняются. Мы больше не ищем ночлег. Мы ищем ответы. Кирилл посмотрел на друга, и его страх медленно трансформировался в чистый адреналин. Они были режиссерами массовых мероприятий. И их новое мероприятие обещало стать самым масштабным и опасным в жизни. Постановка под названием «Выжить в 404» официально началась.