Кастинг на выживание

Май в студгородке пах тополиным пухом, зачетными книжками и подступающим экзистенциальным ужасом перед летней сессией. На четвертом этаже, в Креативном хабе 404, жизнь била ключом: неоновые ленты горели ровным янтарным светом, кофемашина, раздобытая Егором через связи на журфаке, урчала без остановки, а за столами шумно спорили первокурсники-актеры. Внешне все выглядело идеально. Но Кирилл и Егор знали: под этим глянцем, в глубоких шрамах вентиляционных шахт и за глухой зеленой стеной третьего этажа, аномалия медленно ворочалась, копя голод. Стоило шуму утихнуть хотя бы на пятнадцать минут, как воздух в комнате становился тяжелым, металлическим, а на краях мониторов проступала тонкая кромка серой измороси. Наступало лето. В июле общежитие закроется на ремонт, коридоры опустеют, и если оставить здание без присмотра, к сентябрю комната 404 поглотит весь этаж. — Нам нужны не просто сменщики, — Кирилл сидел на подоконнике, задумчиво глядя, как Егор перебирает страницы их священного блокнота. — Нам нужны фанатики. Люди, которые не побегут сдавать ключи Анне Андреевне, когда у них посреди ночи из носа пойдет кровь. — Из сотен первокурсников нашего потока и новобранцев на примете только трое, — Егор развернул блокнот, где на чистой странице были выведены три имени. — И сегодня вечером мы устроим им финальный просмотр. Режиссерский разбор полетов. Кастинг решено было провести прямо в хабе, в одиннадцать вечера, когда официальное время работы пространства подходило к концу. Претендентов вызывали по одному. Парни искали тех, в ком сочетались безупречная стрессоустойчивость, харизма и то особое, творческое безумие, без которого в 404-й не выжить. Первым в комнату зашел Вадим — староста группы звукорежиссеров. Высокий, подтянутый, с холодным, аналитическим складом ума. Он идеально проявил себя во время «Реквиема», координируя работу всех звуковых точек. — Вадим, — Егор откинулся на спинку кресла, крутя в руках маркер. — Представь ситуацию. Час ночи. Ты один в хабе, монтируешь трек. Вдруг из колонок начинает идти звук… девичьего плача. На реверсе. При этом частота звука такая, что у тебя начинает раскалываться голова, а на экране появляется надпись «Уходи». Твои действия? Вадим даже не моргнул. Его лицо оставалось непроницаемым. — Проверю аудиокарту на предмет короткого замыкания. Если дело в софте — перезагружу систему. Если звук продолжится, накину фазоинвертор, чтобы заглушить частоту противофазой, зациклю белый шум на максимальную громкость и продолжу работу. Скрипты сдавать к утру, плач на дедлайн не влияет. Кирилл и Егор переглянулись. Отличный, сухой прагматизм. Здание ломает тех, кто поддается эмоциям, а Вадим был непробиваем, как бетонная плита. Егор поставил в блокноте жирный плюс напротив его имени. Второй была Алена — первокурсница с отделения продюсирования. Маленькая, похожая на хрупкую фарфоровую куклу, но обладающая мертвой хваткой и характером пираньи. Она умудрялась выбивать у комендантши финансирование на краску и шторы тогда, когда весь студсовет получал жесткий отказ. — Алена, вопрос к тебе, — Кирилл подался вперед. — Ты заходишь в хаб, а вся мебель — столы, стулья, компьютеры — перевернута вверх дном. На стене кровью или краской написано твоё имя. Из вентиляции несет гарью. Что делаешь? Алена презрительно фыркнула и поправила очки: — Во-первых, вызову клининг из числа провинившихся первокурсников, которые не сдали отработки. Во-вторых, найду того, кто испортил казенное имущество, и заставлю перекрашивать стену за свой счет. Если это сделало «привидение» — найду способ обложить его налогом за использование площади хаба. Пространство должно приносить пользу. — Наш человек, — тихо рассмеялся Егор, делая вторую пометку. — Грамотный менеджмент — лучший щит от чертовщины. Третьим претендентом был Макс — первокурсник-актер, парень с вечной растрепанной шевелюрой и глазами человека, который видит мир в других спектрах. Макс был душой любой компании, но в его поведении всегда сквозила легкая, контролируемая чудинка. — Макс, — Егор посмотрел на него серьезно. — Самый сложный уровень. Ты стоишь на третьем этаже. Глухая стена между 302-й и 304-й комнатами начинает исчезать. Появляется дверь, из неё выходит красивая девушка в старомодной одежде и зовет тебя зайти внутрь, обещая показать «настоящее шоу». Что ты сделаешь? В комнате повисла тишина. Янтарный неон на секунду дрогнул, сменившись резким, холодным отливом. Батарея в углу издала едва слышный, предупреждающий тук. Вадим и Алена, сидевшие на задних креслах, поежились от внезапного сквозняка. Макс посмотрел на стену, затем на Кирилла с Егором. На его губах появилась странная, почти пугающая улыбка — точно такая же, с какой Егор полгода назад объявлял войну этому зданию. — Я скажу ей, что её мизансцена устарела, — тихо, но отчетливо произнес Макс. — Девушка из дыма и неонового бара — это клише тридцатилетней давности. Я предложу ей поменять амплуа, подняться на четвертый этаж и сыграть главную роль в нашем новом перформансе. Если аномалия хочет шоу, я стану её режиссером. Кирилл почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был идеальный ответ. Не страх, не сухая логика, а чистое, абсолютное творческое поглощение. Егор встал, подошел к Максу и протянул ему потрепанную тетрадь. — Это база данных общежития, Макс. Здесь триста человек. Каждые три дня вы с Вадимом и Аленой должны менять сетку вещания хаба. Летом, когда общагу закроют, вы опечатаете комнату, но оставите внутри включенную трансляцию студенческого радио. Круглосуточно. Звук не должен прерываться ни на секунду. Вы — новые Хранители 404-й. Макс принял блокнот, бережно прижав его к груди, словно величайшую реликвию. В полночь парни вышли на крыльцо общежития. Воздух был теплым, майским. В окнах четвертого этажа ровным, сильным янтарным светом сиял Креативный хаб. Оттуда доносился приглушенный смех новой команды и тихий, качающий ритм музыки. — Ну вот и всё, Пумба, — Кирилл закурил, глядя на звезды. — Наша режиссерская экспликация окончена. Спектакль сдан. — Не окончена, Тимон, — Егор улыбнулся, накидывая рюкзак на плечо. — Мы просто перешли в ложу постановщиков. Впереди второй курс, новые площадки и весь этот безумный город. Общагу мы удержали. Теперь пора замахнуться на что-то покрупнее. Они сошли по ступеням крыльца и направились в сторону ночного проспекта, оставляя за спиной комнату 404, которая теперь послушно гудела в такт новой, молодой и абсолютно бесстрашной жизни.