Новые скорости

Новый день Новоград встретил обманчиво ярким, но прохладным майским солнцем. Гимназия «Логос» жила своей привычной жизнью, но в коридорах третьего этажа атмосфера стремительно накалялась. Арсений пришел в школу непривычно рано. Вчерашний монолог перед зеркалом в ванной не прошел даром: он аккуратно обновил цвет, и пепельно-голубая челка теперь лежала идеально, без единого намека на облезлые русые корни. Оставив куртку в гардеробе, парень решительно миновал свой класс и направился в сторону параллельного одиннадцатого класса. Сердце глухо билось в груди — ему отчаянно хотелось увидеть Ксюшу до звонка на уроки. Он приоткрыл массивную дверь её кабинета и зашел внутрь. Ксюша сидела на своем привычном месте у окна, низко склонившись над тетрадью. Но подойти к ней просто так не получилось. Прямо перед её партой, заслоняя подругу, стояла Наташа. Стоило Сене переступить порог, как блондинка мгновенно замолчала, защитно скрестила руки на груди и уставилась на парня тяжелым, подозрительным и очень красноречивым взглядом. Наташа вчера лично видела огненную Агнию у ворот и теперь была настроена крайне воинственно. — Привет, Наташ... — немного неловко поздоровался Сеня, чувствуя себя под этим прицелом не в своей тарелке. Наташа лишь едва заметно, сухо кивнула, не убирая рук. Сеня сглотнул и перевел фокус внимания на художницу: — Ксюш, привет. Девочка вздрогнула, медленно подняла на него свои огромные карие глаза, но... привычного заливистого румянца на её щеках почему-то не проступило. Вместо этого Ксюша как-то очень робко, натянуто улыбнулась одними губами и тихо, почти отстраненно ответила: — Привет, Арсений. Она тут же опустила взгляд обратно в тетрадь, судорожно сжав пальцами ручку. В её ранимой душе всё еще стояла вчерашняя картина: Сеня у ворот, и эта потрясающая, уверенная в себе девушка с пламенными кудрями, которая так легко забрала его. Ксюша робко, болезненно ревновала и боялась стать лишней. Диалог явно не клеился. Сеня опешил, не понимая, что сделал не так, как вдруг дверь кабинета снова приоткрылась, и внутрь заглянул Жека. — Громов, хорош в чужих классах тереться, звонок через минуту, — хакер ухватил Сеню за локоть и потянул назад в коридор, спасая от затянувшейся неловкости. Сеня послушно пошел на выход, но у самой двери Жека внезапно притормозил. Он перевел взгляд на хмурую блондинку у парты и непривычно, очень мягко и открыто улыбнулся ей. Наташа от этой неожиданной, теплой улыбки на секунду растерялась, её воинственный пыл угас, а руки сами собой опустились. Вчерашний чай и разговоры начали менять правила игры. Весь оставшийся учебный день в одиннадцатом «А» прошел под знаком странной, полярной смены настроений на задней парте. Теперь всё перевернулось с ног на голову. Жека, который обычно сидел угрюмый, сегодня пребывал на каком-то невиданном, тихом позитиве. Он лениво крутил в пальцах ручку, то и дело зависая взглядом на окне, и на его лице блуждала непривычно расслабленная улыбка. А вот Сеня с Теодорм сидели бледные, хмурые и максимально сосредоточенные каждый на своих проблемах. Тео беззвучно морщился, с тревогой думая о грядущем теннисном турнире и давлении родителей. Сеня же вообще не слышал, что бубнил учитель у доски. В его голове упрямым набатом стучал один и тот же вопрос: что, черт возьми, случилось? Парень твёрдо решил поймать Ксюшу на перемене и нормально поговорить. Но стоило прозвенеть звонку, как начался какой-то глупый, изматывающий квест. На каждой перемене художница словно сквозь землю проваливалась. Стоило Сене завернуть за угол рекреации, как он видел лишь отдаленный край её серого сарафана. Она постоянно, технично ускользала от него через черные ходы и другие этажи — теперь уже было очевидно, что Ксюша делает это абсолютно специально. Внутри Сени лавиной выросла глухая, удушливая тревожность. Старый уличный пес внутри него дико боялся потерять ту хрупкую, ментальную связь, которую они с таким трудом нащупали на набережной. Ему до дрожи в пальцах нужно было узнать правду. Поэтому сразу после финального звонка Сеня не пошел в гардероб к пацанам. Он осторожно, стараясь не привлекать внимания, проследил за Ксюшей из коридора. Дождавшись момента, когда Наташа отвлеклась и Ксюша наконец осталась одна у выхода из левого крыла, Сеня ускорил шаг. Он нагнал её в полупустом переходе между корпусами. Шагнув вперед, парень зашел со спины и аккуратно, бережно положил свою ладонь ей на плечо, надежно держа девочку. Ксюша испуганно вздрогнула всем телом, замерла и медленно обернулась. Она упрямо не смотрела ему в глаза, уткнувшись взглядом куда-то в пуговицу его школьного пиджака, а её пальцы судорожно побелели, сжимая лямку рюкзака. — Ксюш, что произошло? — тихо, с глухой хрипотой в голосе спросил Сеня, всматриваясь в её веснушчатое лицо. — Пожалуйста, скажи мне. Я тебя чем-то обидел? Или сказал что-то не то? Прости меня, если накосячил, я правда не со зла. Ксюша долго, мучительно помедлила, переводя дыхание. Напряжение между ними стало таким плотным, что казалось, его можно потрогать руками. Наконец она неловко, едва слышно выдавила из себя: — Ты... ты ничего не делал, Арсений. Всё нормально, просто... — Девочка запнулась, а затем, словно бросаясь в ледяную воду, резко подняла на него свои огромные карие глаза и тихо, робко спросила: — А кто это... кто это была за девочка вчера у ворот, с которой ты ушел? Сеня удивленно моргнул, и в его голубых глазах мгновенно промелькнуло колоссальное, облегченное понимание. Лед ревности, который весь день сковывал его художницу, наконец-то треснул, обнажая её хрупкий страх. — Агния? — Сеня невольно улыбнулся, чувствуя, как удушливая тревога в его груди мгновенно растворяется. Он аккуратно убрал руку с её плеча, но дистанцию разрывать не стал. — Ксюш, да это Агния, лучшая подруга Полинки, моей сестры. Она очень крутая скейтерша. И теперь... ну, она взяла меня в ученики. Она мой тренер, Ксюш. Мы к городскому Контесту готовимся. И больше ничего. Ксюша внимательно выслушала его спокойный, честный голос. Скала удушливой ревности в её душе действительно треснула, но на её место тут же пришла новая, тихая и тоскливая обида. Суть от этого не менялась. Сеня теперь каждую свободную минуту после занятий всё равно будет уезжать с этой огненной, крутой девчонкой, а не оставаться с ней, Ксюшей. Он стремительно улетал в какой-то совсем другой, недосягаемый для неё мир большого спорта. Сеня перехватил поудобнее свой борд с медузами, неловко, виновато почесал пальцами затылок и пепельно-голубая челка снова упала ему на глаза: — В общем... Ксюш, я из-за этих тренировок в ближайшее время буду дико занят, понимаешь? Агния гоняет меня до седьмого пота, до Контеста меньше месяца осталось. Но как только появится свободное окно, я... — Да нет, Арсений, всё хорошо, правда, — Ксюша поспешно перебила его, натянув на лицо самую беззаботную, ровную маску и спрятав руки в карманы серого сарафана. Она робко соврала, отчаянно пытаясь защитить свою гордость и не казаться навязчивой: — Тренируйся, конечно. У меня... у меня на самом деле у самой сейчас очень много дел. В художке финальные просмотры начинаются, к экзаменам надо готовиться, мама просила дома помочь... Так что мне тоже совсем не до прогулок. Сеня озадаченно моргнул, чувствуя, как лед между ними вроде бы и растаял, но плотная, неловкая дымка недосказанности всё равно осталась висеть в воздухе. — Ну... ладно тогда. До завтра? — тихо спросил парень. — До завтра, — едва слышно выдохнула Ксюша. Она быстро развернулась и пошла к выходу, крепко прижимая к себе лямку рюкзака. Сеня так и остался стоять посреди пустого коридора, провожая взглядом её тонкую девичью фигуру. Стоило ему толкнуть массивные стеклянные двери тамбура и выйти на школьное крыльцо, как прохладный ветер Новограда мгновенно швырнул ему в лицо пригоршню свежести. У кованых ворот уже привычно высилась огненная, пламенная макушка. Агния сидела прямо на перевернутом бетонном блоке клумбы. Заметив пепельно-голубую челку Громова, она пружинисто поднялась на ноги, подхватила доску и уверенным шагом направилась к нему. Но, подойдя ближе, огненная девчонка резко притормозила. Её взгляд хищно прищурился, сканируя его бледное лицо со сжатыми челюстями. — Сень, а чё за траур на лице? — Агния недовольно вскинула одну густую бровь, и её щербинка между зубов блеснула в колючей полуулыбке. — Ты чего такой хмурый? Нам на спот ехать, а ты как на похороны собрался. Что стряслось? Сеня бросил короткий взгляд назад, на двери школы, за которыми только что скрылась его ранимая художница. Он тяжело, шумно выдохнул через нос, поудобнее перехватил деку и глухо буркнул под нос, отворачиваясь к припаркованной машине: — Ничего. Забей на это. Погнали на тренировку. Девушка понимающе хмыкнула, не стала лезть в душу со своими расспросами. Сеня шел за ней к машине, чувствуя, как личные драмы окончательно закручиваются вокруг него жестким узлом.