Часть 44

Томми прислоняется головой к окну машины. Не обращая внимания на тряску, он смотрит на ярко-голубое небо над головой. Его собственные глаза такого же цвета, как небо, следят за облаками, которые ветер гонит из одного конца атмосферы в другой. В безопасности своего сознания он сплетает истории, основываясь на том, как выглядят эти пушистые белые структуры в его глазах. — Мы почти на месте, — говорит водитель. Томми отвлекается от облаков ровно настолько, чтобы взглянуть на нее. Голем держится за руль так, будто его вот-вот отберут, и смотрит на дорогу так, будто оттуда вот-вот кто-то выскочит. Томми хотел бы сказать ей, чтобы она успокоилась, но сейчас она может дотянуться до него рукой. Он не хочет, чтобы она ударила его по затылку или, что еще хуже, потянула за ухо. Поэтому Томми мудро решает промолчать. Он отводит от нее взгляд. Это было плохое решение, потому что он бросает взгляд на улицы и здания вокруг. Его сердце сжимается от вида разрушений, которыми он окружен. В последнее время остров переживает не лучшие времена. Злодеи начинают первые сражения войны, которая назревала веками. Герои делают все, что в их силах, но их слишком мало. Они мало что могут сделать против этого натиска, и именно поэтому дела в городе идут неважно. Но Томми не нужны глаза, чтобы это понять. Он это чувствует. Он не знал, насколько велик радиус действия его способностей, пока не оказался в центре этого адского места, буквально ощущая отчаянные крики, исходящие из ран всех вокруг. Обычно он может отвлечься, когда находится в медотсеке, притворяясь, что чувствует только тех, перед кем у него есть обязательства. Гораздо сложнее, когда он вот так разгуливает по улицам, разъезжая в машине, как обычный человек или как человек, находящийся под надежной защитой. Он не то и не другое, даже если в последнем случае героям хотелось бы, чтобы он думал иначе. Томми просто человек, который делает то, что должен, и подобные вылазки к этому не относятся. Это заставляет его задуматься, зачем он вообще согласился пойти с Големом. Они не особо близки. Она избегала его с тех пор, как его привели в Федерацию. В этом есть смысл. Благодаря своей способности превращаться в камень она нечасто нуждается в исцелении, а как один из самых занятых героев, она в любом случае нечасто простаивает без дела в штаб-квартире. Все становится странно только тогда, когда он принимает во внимание реакцию других людей. Похоже, ей не разрешают проводить с ним много времени, когда он так поступает. Может, это правда, а может, и нет, но в любом случае она пришла к нему и спросила, не хочет ли он пойти с ней на какое-то секретное мероприятие, которое не совсем похоже на задание. Она лишь подчеркнула важность этого мероприятия. Так что, возможно, именно поэтому он согласился. А может, им двигало любопытство. А может, это было просто желание выбраться из штаб-квартиры, окруженной телами, которые он исцеляет только для того, чтобы они снова вышли на поле боя, получили ранения и вернулись к нему. Этот повторяющийся цикл не помогает справиться с его почти постоянной тошнотой и ночными кошмарами. Голем сворачивает на улицу, на которой, как кажется Томми, он еще не бывал. Он знает, что не бывал, потому что работал на Федерацию. А до этого? Его воспоминания туманны. Он был беспризорником, который скитался по всему острову в поисках работы, борясь за каждый кусочек еды или относительно безопасное место, которое мог найти. Ему не очень нравится вспоминать те времена по многим причинам, и не в последнюю очередь из-за боли, которую это вызывает в его голове. Он знает только, что был беспризорником, а потом у него проявились силы, и его нашли герои. Они привели его в свою штаб-квартиру. Он исцелил их, а они защитили его. Это все, что ему нужно знать. На плечо Томми ложится чья-то рука. Он оглядывается и в конце концов переводит взгляд на Голем. Ее лицо искажается, на нем появляется что-то похожее на беспокойство. — Ты… снова думаешь о своем прошлом? — Нет, — говорит Томми, но слишком поспешно, чтобы это прозвучало искренне. Герои сказали ему, что думать о прошлом - плохая идея. Впрочем, его не нужно было убеждать. Боль того не стоит. К этому моменту Томми почти все равно, скрывают ли они от него что-то, например травмирующее событие, которое сломает его, если он его вспомнит. Ему нравится быть собранным. Только когда ночи темны и пустынны, он задумывается о том, чтобы нырнуть в стоячее озеро, известное как время, и найти воспоминания, которые ускользают от него днем. Он никогда не погружается достаточно глубоко, и так должно оставаться для всеобщего спокойствия и комфорта. — На самом деле нет. Я просто... Черт, я думаю, что мы здесь делаем. Я имею в виду, почему мы в... Томми замолкает. Он смотрит в окно. Они припарковались прямо у тротуара. По другую сторону тротуара стоит черный железный забор, а за ним живая изгородь, чтобы никто не видел, что происходит внутри. Впрочем, Томми не нужно смотреть сквозь растения, потому что он видит металлическую табличку, приваренную к забору. Они на кладбище. Томми хмурится. Он оглядывается на Голем и на этот раз искренне спрашивает: — Какого хрена мы на кладбище? — Я же сказала: мне нужно, чтобы ты кое-что увидел. — Голем открывает дверь. Томми фыркает. Он отстегивается и выходит на тротуар вслед за ней. Их обдает холодным ветром. Он дрожит. Она нет, но все равно кажется бледной, когда смотрит на табличку, висящую на заборе. Томми складывает ладони лодочкой и дышит на кончики пальцев. Он ждет, пока Голем преодолеет эмоцию, которая заставила ее замереть, скорее всего, это горе или сожаление. Томми никогда не был на кладбище, но ему кажется, что именно эти чувства расцветают пышным цветом на этих безжизненных землях. Голем прерывисто вздыхает и разворачивается на каблуках. Ее светлые волосы развеваются за спиной, и Томми приходится отклониться назад, чтобы не попасть под удар. Но почти сразу же ему приходится податься вперед, чтобы поспешить за ней. Она словно пытается наверстать упущенное время, торопясь вперед. Она проходит через открытые ворота в конце квартала. Томми же медлит у двери. Он не верит ни в каких божеств, но все же посылает куда-то молитву о том, чтобы его не прокляли какие-нибудь заблудшие души. Хотя Томми ждал ее, Голем не ждала его. Она уже идет между рядами надгробий. Из-за бледной кожи и белой одежды она похожа на призрак, блуждающий по этому кладбищу. Томми может только надеяться, что она отпугнет настоящих духов (он не знает, почему так боится, что его будут преследовать призраки. У него просто есть этот страх, хотя он не может вспомнить, откуда он взялся, как и его боязнь воды или собак. Все, что он помнит, это смутный звук выстрела). Голем останавливается перед могилой на окраине кладбища. Томми засовывает руки в карманы и идет по дорожке в ее сторону. Когда Томми подходит к Голем, поднимается ветер. Она смотрит на надгробие с каменным лицом, но из ее глаз все еще сочатся слезы. Она делает глубокий вдох и смотрит на Томми, который держится на приличном расстоянии от женщины и того, по кому она скорбит. Однако Голем не позволяет этому продолжаться долго. Она делает шаг назад и указывает подбородком на камень. Томми несколько секунд переводит взгляд с нее на камень и обратно. Он не знает, что делать. В конце концов он собирается с духом. Он делает несколько шагов вперед, прежде чем опуститься на колено перед могилой, чтобы получше ее рассмотреть. Он вынимает одну руку из кармана. Проводит пальцами по обветренному камню. Под кончиками пальцев он холодный и влажный. Он почти отдергивает руку, но решает остаться, когда наконец находит слова, высеченные на темно-сером камне. Это имя, которое он тихо произносит про себя: — Клара… — Это твоя мать — сообщает ему Голем. Ее голос нельзя назвать мягким, но в нем есть какая-то мягкость, которой Томми никогда раньше не слышал. — О чем ты говоришь? Ее могила где-то в другом месте, — Томми оглядывается на Голем через плечо. Его мать, судя по всему, была героиней "Небожителем". Она давно состояла в Федерации и, по сути, была одним из их лучших оперативников. Хотя никто этого не говорил, Томми почти уверен, что она умерла при родах. Он также считает, что она сбежала до того, как родила его, потому что иначе он не оказался бы на улице, а попал бы в один из приютов, поддерживаемых Федерацией. Как бы и где бы она ни умерла, правда стала известна Федерации. В ее честь они воздвигли мемориальную статую. Гражданские постоянно приходят к ней, чтобы возложить цветы и открытки. Томми был там пару раз, пока служил в Федерации, и смотрел на лицо своей матери, высеченное в безжизненном камне. Однако он видит ее отражение в окне медпункта, поэтому каждый раз, когда он выглядывает, он видит ее. Он задается вопросом, что бы она подумала о нем. Это глупая мысль, и он никогда не задерживается на ней надолго, потому что у него много работы. — Это могила Небожителя. А там Клары, — объясняет Голем. Томми чуть не говорит, что разницы нет, но сдерживается. Он думает, что разница есть. Герои Федерации, похоже, не отделяют свою жизнь от своих обязанностей, но у Томми такое чувство, что тайные личности это маски, не имеющие ничего общего с самим человеком. Там столько различий, что никто не смог бы сказать, что его друг и злодей один и тот же человек... или что-то в этом роде. — Зачем ты хотела мне это показать? Голем долго не отвечает. Тишина почти душит Томми, и только ненависть к ней помогает ему сохранять рассудок. Именно в такие моменты он чувствует себя самым одиноким, даже когда его окружают люди. Он просто... у него возникает ощущение, что он что-то упускает. Оглядываясь на могилу, он думает, что, может быть, он кого-то упускает. Что бы это ни было, Томми знает, что здесь не должно быть так тихо... или пусто. — Томми, по правде говоря, я... Как только Томми оборачивается, чтобы посмотреть на нее, мир вокруг них окрашивается в фиолетовые и черные тона. Томми быстро моргает, чтобы избавиться от остаточных искажений. Придя в себя, он замечает фигуру, стоящую позади него и Голема. Он сразу узнает его: Эндер Харт, предводитель героев. Его кожа цвета обсидиана, утратившего блеск. Из каждой щели глаз, рта, ноздрей, ушей льется бледно-фиолетовый свет. Он освещает пространство вокруг них, в том числе красивый костюм, который Томми сшил сам (он сшил костюмы для всех героев... кроме Голема. Она отказалась от того, что он ей принес, но не сказала почему). Впрочем, Голему даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это, потому что способности Эндер Харта уникальны, а его присутствие подавляюще. — Вот где вы оба были, — говорит Эндер Харт совершенно бесстрастным голосом. Томми сомневается, что это существо хоть раз в жизни испытывало эмоции. Даже в день своего рождения он, должно быть, был таким тихим ребенком, что его приняли за мертвого, пока эти жуткие фиолетовые глаза не уставились на медсестру. — Целитель, встань, — приказывает Эндер Харт. Томми так и делает, заложив руки за спину, как послушный солдат. Ему не нравится, когда его называют целителем. Это обесчеловечивает его, как будто он хорош только тем, что может исцелять. Но таков уж Эндер Харт. Он не называет никого по имени. Он редко использует даже те титулы, которые они себе присвоили. Он называет их так, как, по его мнению, они себя ведут. — Голем, возвращайся в штаб на этой машине. Целитель, иди со мной, — продолжает Эндер Харт. Он протягивает руку назад. Тени на кладбище сливаются в черно-серо-синюю массу, усеянную белыми точками, контрастирующими с фиолетовыми частицами, окружающими Эндера Харта. Томми не хочет идти с Эндером Хартом, но и не хочет навлекать на себя неприятности. Кроме того, он не хочет, чтобы у Голем возникли еще большие проблемы из-за того, что она его вырубила (это еще один аргумент в пользу того, что герои не хотят, чтобы он общался с Голем, и он понимает, что сейчас не время спрашивать об этом). — Да, сэр, — бормочет Голем себе под нос. Она отходит от них, бросив один взгляд на Томми. Как будто она умоляет его что-то сделать. Если так, то это как-то связано с тем, зачем она привела его к могиле его матери. К сожалению, у него нет никаких идей, даже намека на них, так что он ничем не может ей помочь. Он думает, что она тоже это понимает, потому что на ее лице мелькает разочарование, прежде чем оно становится каменным, как у статуи его матери. Целитель Томми кивает. Он проходит через портал, который для него приготовил Эндер Харт. Неудивительно, что по другую сторону портала оказывается коридор прямо у входа в медотсек. Здесь Томми делает перерывы, когда гул его сил в венах становится слишком сильным, или когда ему просто хочется спокойно пообедать. Технически здесь же он проводит встречи с героями, если им нужно что-то ему сказать, но они не настолько ранены, чтобы заходить в медотсек. Томми уже не раз приносили дурные вести из этого места, и у него возникает ощущение, что, какие бы новости ни приготовил для него Эндер Харт, они будут самыми ужасными из всех. — Охотник внутри. Исцели его скорее. И это действительно ужасные новости. Томми едва сдерживается, чтобы не возмутиться, но он знает, что Эндер Харт не побрезгует применить силу. Он не дает себя ударить, дожидаясь, пока мир не окрасится в черно-фиолетовые тона, и только потом начинает возмущаться. — Фу... черт, черт, черт побери! Черт возьми! Пробормотав еще несколько ругательств, Томми толкает дверь в медотсек. Он проходит через комнату и в конце концов оказывается в изолированной зоне. Если бы Томми решал, то именно сюда отправляли бы самых отмороженных, но нет это место только для самых скрытных, а значит, им пользовались всего три человека. Им регулярно пользуется только один человек, так что, даже если бы Эндер Харт не назвал его «охотником», Томми не удивился бы, обнаружив внутри его тело. Бинарный убийца. Томми сказали, что это специализированное оружие против гибридов. Правда это или нет, но этот одобренный правительством серийный убийца просто пугает Томми. Он похож на Эндера Харта в том смысле, что не совсем человек. В Эндер-Харте, по крайней мере, есть жизненная сила то, за что могут зацепиться способности Томми. Бинарный убийца - другое дело. Способности Томми могут его найти, но только если он сосредоточится, и обычно только если на теле есть рана. На таком расстоянии кажется, что его способности просто ускользают от Бинарного убийцы. Томми захлопывает дверь пяткой. Это маленькая комната, тускло освещенная лампочкой, которая знавала лучшие времена. Здесь никто не убирается, потому что сюда не пускают никого, кроме Томми и его пациентов. У Томми и без того много забот, чтобы еще и уборку в них добавлять, так что все начинает покрываться пылью и грязью. И, ну, ему здесь не нравится. Он хотел бы просто сжечь его дотла, но это навлекло бы на него кучу ненужных проблем. Так что комната остается и грязной, и вообще какой-то. Бинарный убийца лежит на кровати, задвинутой в угол комнаты. Его тело постоянно сбоит, едва удерживаясь в одном пространственном положении. Однако под ним есть тело, потому что оно ранено. И серьезно, если судить по жжению в кончиках пальцев Томми. Он прижимает руки к мерцающей массе. Как бы сильно он ни давил, ему не удается как следует схватить Бинарного Убийцу. Это заставляет его задуматься о том, что могло убийцу ранить (кто из этих ужасающих злодеев сделал это… он готов поспорить, что это был кто-то из этих уродов из Синдиката). Несмотря на то, что от тела почти ничего не осталось, Томми удается его исцелить. Когда он заканчивает, Бинарный убийца открывает глаза. Он смотрит на Томми. Тот смотрит в ответ, пока в горле не встает ком. Он отворачивается от охотника и направляется к двери, которая ведет в остальную часть медотсека. К тому времени, как он выходит за дверь, Бинарный убийца уже исчез, вернувшись к своим обязанностям - выслеживать всех враждебных гибридов на этом проклятом острове. В обычном медотсеке Томми находит своих постоянных пациентов: Рейфа и Темпест. Сосредоточившись, он чувствует присутствие еще одного человека, так что Инкогнито тоже где-то здесь. Томми не видит смысла прятаться от целителя, но Инкогнито всегда был одним из самых странных героев. К тому же он скорее смирится с выходками Инкогнито, чем с Рейф. Она просто жуткая, даже страшнее, чем сам Эндер Харт. Из-за этого она последняя, кого он исцеляет. Темпест и Инкогнито уже ушли. Закончив, она хватает его за запястье. Мороз начинает расползаться по его коже. Она сужает на него глаза. — Будь осторожен, дитя. Война продолжается. Целители, подобные тебе, являются основными целями, и Синдикат кажется ... спорадичным и жестоким в своем гневе в эти дни. С этими словами она тоже уходит, и Томми не может быть счастливее от этого ... если не считать того, что слова, которые она сказала, остались у него в голове. Он смотрит в окно на спину своей матери. Вместо того чтобы гадать, что бы она подумала о нем, он задается вопросом, что бы она сделала, если бы тоже оказалась в такой ситуации.