Часть 2

      Отчет биосистемы космического корабля «Эдем» класса «Ману». Для служебного пользования.       23 февраля 2839 года.       Текущая проблема функционирования экипажа решена, задача закрыта. Переход к финальной стадии исследования.       Полный отчет в приложении.              Анна пришла в себя на кровати в каюте капитана.       — Займите положение для ассенизации.       Она покосилась на Владимира, который тоже был совершенно голый.       — У тебя там кровь, — он наградил ее кривой улыбкой и как ни в чем не бывало вытянулся на кровати.       Анна заставила себя расслабиться. Привычное прикосновение биоавтоматики очистило организм, и она перестала ощущать странную влагу между ног.       — Последствия дефлорации устранены, — сообщил мягкий тенор Миши.       Та даже не поблагодарила свой модуль. Владимир невольно хмыкнул. Так вот как это называется. Почему-то ощущалась не только легкость в теле, но и невероятная радость в душе. Такого с ним еще никогда не было. Он даже и не представлял, что бывает так: удовлетворение, будто от решения самой сложной задачи, но удовлетворение не в уме, не тот знакомый острый триумф, а неизведанное мягкое тепло, словно растекающееся из сердца по всему телу.       — Что это было? — Анна повернулась на бок и уставилась на мужчину.       Голых людей она вживую никогда не видела, и даже особо не задумывалась о физической разнице между полами. Почему-то захотелось потрогать рельефные мышцы широкой груди. У нее таких не было.       — Снятие напряжения естественным путем, — ответил Корф все с той же кривой полуулыбкой.       Естественным путем? Это значит, они оба откатились к… уровню животных?       — Регресс человека? — прошептала она, боясь начать осмысливать произошедшее, но не в силах помешать ассоциативному ряду, захватившему мозг.       — Не думаю, — поморщился Владимир. — Надо будет узнать результаты анализа данных в биосистеме.       Социоконсул прикрыла глаза: когда она смотрела на Корфа, то однозначно глупела, и уже понимала это. Внимание не следовало за логикой, оно концентрировалась на этих серых глазах, на мягких чертах лица, на вздымающейся от дыхания мускулистой груди. Разве такая реакция — не регресс? Но и с закрытыми глазами Анна всеми органами чувств ощущала присутствие капитана.       — Получается, мы смогли использовать атавистические функции организма, — после паузы заметила она.       Корф подозревал, что эта его функция всегда не была совсем уж атавистической. Но он решил пока не озвучивать эти мысли. Анна и так выглядела взволнованной, и подобная реакция была нехарактерна для уравновешенного и самодостаточного социоконсула.       — Я боюсь… — чуть не всхлипнула она.       Владимир почему-то не удержался и осторожно коснулся изящной руки. Пальцы сами начали поглаживать нежную кожу. Какая же она вся… невероятная.       — Боишься превратиться в жабу? — спокойным тоном предположил он.       — А чем мы сейчас лучше? — с горечью отозвалась Анна. — Это ведь животные так делают… ну, это.       — Совокупляются, — заботливо подсказал Миша.       Владимир скривился:       — Попроси своего Мишу не лезть, пока не просят.       — Опять грубишь?       — Тебе? Нет.       — Спасибо за консультацию, Миша. Потом я обращусь к тебе, если что-то будет непонятно.       Корф довольно хмыкнул.       — Модуль, отключи голосовую автоматику каюты до запроса.       — Принято, Владимир, — ответил глубокий голос.       Анна вздрогнула и сдвинула брови, но Корф не дал ей провести параллели между озвучкой своего модуля и ее собственными вокальными данными.       — Да, животные совокупляются, и что с того? — решительно выдал он. — Кому от этого хуже?       — А что, если мы таким образом деградируем до… человека из какого-нибудь XXI века? Согласно данным, это был почти что биоробот с задатками интеллекта: импульсивен, суеверен, стаден, постановка целей отсутствует, осознанности — ноль...       Владимир попытался навесить описанную картину на себя и Анну. Не получилось вовсе.       — Как можно из-за этого потерять осознанность действий? Наоборот, если постоянно пребывать в напряжении, вот это да, это как-то может повлиять, — возразил он и, поймав ее взгляд, добавил: — Или тебя больше смущает, что раньше люди были волосатыми не только на голове?       Социоконсул глядела на капитана расширившимися глазами, затем возмущенно оттолкнула руку, все еще поглаживающую ее ладонь.       — Ну, знаешь!       Корф не удержался от смеха. Решительно подвинулся к Анне и бережно коснулся ее щеки.        — Аня, ну сама подумай. Во всем есть свои плюсы… Разве тебе было… плохо?       Теперь он находился так близко, что Анна ощущала его дыхание и чувствовала, как замирает ее собственное.       — Нет, — превозмогая себя, она ответила честно: — Мне было хорошо. Даже очень… Мне никогда не было так хорошо.       — И мне тоже…       Владимир не сумел остановить улыбку, которая озарила его лицо. Наверное, никогда Анна не видела его таким: не просто самодовольным, но еще и… счастливым.       Счастье — такое индивидуальное понятие, и в то же время эмпирически доступное каждому.       А она? Разве не счастье, словно горным воздухом, наполняло ее существо? Как хорошо, что с ней оказался именно Владимир. Она всегда искренне восхищалась им... Но…       — Но почему ты не сказал мне сразу, что мы можем полностью снять напряжение… только естественным путем? — Анна поняла наконец, что именно продолжало ее мучить. — Мы должны были решить вместе.       — Прости. Ты права, но я больше не мог… это терпеть.       Виноватым Корф не выглядел. В серых глазах блестели лукавые искры, и всем видом он походил на довольного кота из детских обучающих сказок.       Анна решила не развивать дальше эту тему. Впервые за долгое время она вновь чувствовала легкость на душе, как будто только сейчас ее отпустил леденящий ужас трагической гибели друзей и коллег. И Владимир был так близко… Наконец-то они станут друзьями. После такого… невозможно ими не стать…              Бортовой журнал капитана космического корабля «Эдем» класса «Ману» Владимира Корфа.       24 февраля 2839 года.       Установка атмосферного оборудования завершена. Активирован тестовый режим. Процедура подготовки развертывания основной базы запущена.       Отчет в приложении.              Анна проснулась в каюте капитана. Она смутно помнила, как Владимир сказал: «Спи», — и поднялся с кровати. Не столько физическое, сколько моральное истощение заставило ее прикрыть глаза, и сразу же включилась биоавтоматика, настраивающая мозг на правильный режим отдыха.       Сейчас в каюте царил полумрак, и Анна почувствовала присутствие капитана рядом быстрее, чем увидела его силуэт. Глаза адаптировались к темноте.       Владимир спал, раскинувшись на спине. Его поза говорила об уверенности в себе и полной релаксации. Он был обнажен, и Анна не удержалась от того, чтобы не рассмотреть доскональнее мужское тело. От ее собственного оно отличалось в первую очередь размерами, но она всегда выглядела миниатюрной даже по меркам своего биологического пола. Остальные отличия бросались в глаза куда сильнее. Форма груди капитана была другой, а мышцы живота казались скульптурными, точно вырезанными древним мастером из камня.       Социоконсул воззрилась на небольшой отросток плоти: именно он выполнял атавистические функции, насколько она знала из анатомии. Но то, что было в ней, ощущалось куда больше и тверже.       Она невольно приподнялась и осторожно прикоснулась к мягкому отростку. Владимир застонал, и экспериментаторша отдернула руку, словно обжегшись.       — Сделай так еще.        Анна во все глаза уставилась на нахального капитана.       — Тебе что, нравится это?       — Безумно, — криво улыбаясь, признался он, и ей сразу же захотелось стереть с его лица эту самодовольную улыбку, но не менее сильно — вновь услышать, как он довольно стонет.       — Тогда я потрогаю тебя…       Большая ладонь легла на грудь, и социоконсул снова почувствовала, что глупеет, мгновенно и категорически. Хотелось лишь сосредоточиться на сладких волнах, уходящих куда-то вглубь ее существа.       — Оказывается, тело женщины… оно такое… — глубоко дыша, проговорил Корф, слегка сжимая уплотнившиеся кончики сосков.       — Какое? — выдохнула она в ответ.       — Манящее, привлекательное. Как вдохновляющие образы во дворцах искусств, непонятные до конца, но прекрасные настолько, что выше всех алгоритмов и расчетов.       Анна замерла от горячего, неторопливого шепота, который окутывал тонкой вуалью тепла, не менее, чем смелые прикосновения рук к обнаженным полушариям груди.       Настойчивые мужские ладони переместились ниже, оставляя за собой жаркий след, который будто впечатывался в кожу, вызывая у нее спонтанный трепет, который раньше она никак не смогла бы связать с телесными контактами и прикосновениями.       — Дай посмотреть.       Владимир шустро сел на кровати и развел ее ноги. Анна почувствовала, как его пальцы прикоснулись к областям, связанным с атавистическими функциями женского организма. У нее замер дух.       — Ах…       — Больно?       — Нет.       Владимир сначала не понял, поражаться ли ему, восхищаться ли или немедленно прекратить исследование, из-за которого тело точно скрутило, а в животе разгорался назойливый огонь. Проекционная демонстрация анатомии и близко не стояла с созерцанием наяву. Во главе скрытых женских органов находился маленький бутон, который раскрылся под прикосновением его пальцев, обнажив блестящую бусинку плоти, от поглаживания которой Анна застонала.       — Нравится? — продолжал пытать Корф с оттенком довольного удивления.       Он понял, как ей хорошо… Стоит ли и дальше пытаться сдерживаться, или лучше окунуться в этот омут с головой, как она уже недавно сделала?       — Но раньше, кажется, такого не было, — пробормотала Анна, стараясь собрать остатки логики, растворяющейся в сладостном чувстве, которое рождалось из-под пальцев капитана и разливалось внутри. — Процесс снятия напряжения связан со стимуляцией спинного мозга.       — А в древние времена люди не знали, как стимулировать спинной мозг, — ответил Владимир севшим голосом.       Его зрачки расширились, и он казался одновременно и растерянным, и сосредоточенным, и вдохновленным. Смотрел он именно туда, куда раньше втиснулся своим странным отростком, не спросив ее позволения и согласия. Настойчивые пальцы продолжали гладить самую сладкую точку, а затем проникли внутрь.       — У тебя там влажно и тепло, — зачем-то сказал он.       А она задыхалась от наслаждения, и могла лишь думать о мужском органе, доставившем ей ощущения, которые не равнялись даже с этой изощренной сладостью. Неужели тело предназначено для этого? Неужто в нем заложено так много, помимо оплота для сознания и души? Как можно совместить... несовместимость?       Затуманившийся взгляд переместился с возбуждённого лица Корфа и остановился на объекте ее мыслей.       — Он… он вырос.       — Насыщается кровью, — хмыкнув, пояснил Владимир, не отрываясь от исследования столь манящего женского естества, которое принесло ему и освобождение, и покой, и радость. — У тебя тут тоже налилось, как медоносный цветок в ожидании шмеля.       Анна приподнялась, и Владимир простонал, ощутив, как нежные пальцы коснулись его плоти. Неужели животные тоже чувствуют это так? Не может быть... слишком многое отличается от примитивных форм жизни... но факт остается фактом: в своем тщеславии человек забыл, что в общем-то ушел недалеко. Понадобилось так мало — и вот он, капитан космического корабля, уже теряется в реакциях, обусловленных древнейшими системами организма.       — Кожа будто бархатная, — прошептала Анна. — Или это хоботок того самого шмеля?       Корф теперь смотрел на нее, прищурившись.       Неужели она тоже хотела повторения прямо сейчас?       Изящные пальцы не остановились на простом касании, они сжались вокруг его плоти и сдвинулись выше, гладя стремительно увеличивающийся орган и играясь на округлой вершине, которая открылась полностью из-под складки кожи и теперь торжественно сияла, смущая и привлекая.       — Я сначала не поняла, почему размер так сильно отличается от того, что я чувствовала, — изумленно пробормотала осмелевшая исследовательница, во все глаза глядя на растущее... чудо.       Это и вправду было чудо. Сколько процессов должно проходить в организме, чтобы тело менялось таким образом. Вздымающийся орган Владимира был несомненно красив, животной эстетикой и первобытной мощью.       — Давай померим? — выдохнул капитан.       Анна ничего не сказала, но подалась назад и приглашающе развела ноги пошире. Другого призыва не потребовалось. Владимир склонился над ней и через миг уже входил в желанное женское тело.       — Размер в самый раз, — весело подтвердил он и не сдержал очередной блаженный стон, продвигаясь еще глубже.       Горячая влага приветливо встретила напряженный мужской орган, словно ждала его и готовилась принять уже давно, и Владимир отдался этой жаркой, тесной волне, охватившей его со всех сторон и не желающей отпускать, казалось, уже никогда. Он сумел отодвинуться лишь немного, чуть-чуть назад, но только для того, чтобы вновь, как в океанские глубины, кинуться, вонзиться в податливую женскую плоть.       Анна откинулась на спину, чувствуя тяжесть тела Корфа, который еще теснее прижался к ней, чуть ли не вдавливая в кровать. Но это ощущение только придавало остроты невероятному действу.       «И это мы, покорители космоса!» — саркастично и даже с неким злым весельем подумалось Анне, когда она подалась навстречу властным толчкам капитана. Его лицо было совсем близко, дыхание горячило кожу, сильные руки частично удерживали вес мужского тела, которое еще немного — и раздавило бы, нет, растворило бы ее в себе. Животное совокупление поглотило целиком, сладостью, неподконтрольностью, мощью, и невозможно было ни остановиться, ни укротить дыхание, ни расслабить пальцы, вцепившиеся в крепкие плечи мужчины... ни представить на месте Владимира кого-то другого.       Последняя мысль заставила Анну простонать:       — Володя… ах… — и принять его в себя еще глубже.       Жадные губы Владимира припали к ее приоткрытым губам, окончательно сводя с ума. Он сделал несколько глубоких толчков, от которых у нее чуть не померкло в глазах в невыносимом блаженстве, а потом задрожал и застыл.       Фейерверк сладости ослепил душу и открыл его всего, целиком и без прикрас, для этой невероятной женщины, которая содрогнулась под ним и прижалась еще сильнее.       — Аня…       Он отстранился, когда они оба смогли слегка выровнять дыхание. Медленно и неохотно покинул разгоряченное тело, подарившее ему непередаваемый опыт и наслаждение, о которых он даже не мог помыслить, не то что мечтать... Или мог?       Кого он пытается обмануть? Он не знал, что, не понимал, как, но точно чувствовал, с кем.       — Мне кажется, я всегда хотел это сделать с тобой.       Владимир смотрел прямо и откровенно, и Анна не смогла отвести взгляд.       — Ты это осознавал?       — Нет, конечно.       — Я тоже не осознавала.       Они глядели друг другу в глаза, еще не понимая, что это означает для них двоих и для каждого в отдельности, как повлияет на незнакомый мир, который ожидал внизу в неизведанном первозданье.       — Займите положение для ассенизации.       — Опять кровь? — Анна вскинула точеные брови.       — Нет, просто влага, — отозвался Корф, мельком взглянув на стройные бедра, расслабленные и все еще раскрытые.       — Тогда не страшно, — улыбнулась она. — Главное, теперь мы сможем нормально работать.              Бортовой журнал капитана космического корабля «Эдем» класса «Ману» Владимира Корфа.       2 марта 2839 года.       Запуск атмосферного оборудования в рабочем режиме прошел штатно. Аппарат развертывания базы приземлился по заданным координатам. Производится первичный мониторинг среды.       Отчет в приложении.              — Что же случилось с нами? Неужели позывы тела затмят порывы души?..       Владимир оторвался от интерактивной панели и окинул озабоченным взглядом женщину, отношения с которой стремительно менялись. Раньше он никому не позволил бы отвлекать себя от решения задачи.       — Ты до сих пор считаешь то, что мы делаем, социально неприемлемым?        — Нет, наверное, нет… Я думаю о том, что мы скажем детям, когда они со временем поймут разницу.       — Чтобы мы смогли хоть что-то сказать детям, нужно прежде всего подумать о себе, — рассудил Корф, поправляя упавшие на лоб волосы. — Да и к тому же, когда они поймут, то будут уже совсем не детьми.       — Ты тоже полагаешь, что от них ничего не надо скрывать?       — Все запротоколировано в биосистеме. Разве можно хоть что-то скрыть? Поразительно, что до сих пор некоторые пытаются.       Анна приблизилась к капитану и взяла его за руку. В последнее время ей нравилось вот так спонтанно прикасаться к нему и ощущать приятие и радость в ответ.       Владимир поднес к лицу изящную кисть. Осторожно прижался губами к тонким пальцам, перевернул ладонью вверх и припал к запястью.       — Мысли и чувства — это достояние человека, и никто не может их отнять или присвоить, даже социопрограммы коррекции, — с улыбкой отозвалась она, млея от приятного тепла в ладони и на сердце.       — А что ты чувствуешь?       Владимир смотрел без своей вечной лукавой смешинки в глазах, пронзительно и вопрошающе.       — Мне так хорошо с тобой, Володя, что я не променяю нашу дружбу ни на что другое, — честно ответила она, подавшись к нему. — Однако я сделаю все, чтобы дети Земли выросли полноценными людьми.       Владимир молчал, опустив глаза, затем крепче сжал руку Анны.       — Когда будут готовы результаты анализа биосистемы?       — Скоро. Возможно, через несколько дней.       — Вот когда мы сами поймем, что же с нами произошло и почему именно с нами, тогда и решим. Все равно мы обязаны представить отчет на Землю, — категорично подытожил капитан.       — Значит, ты тоже считаешь нас аномалией, не вписывающейся в эстетику миропонимания, — пробормотала она, отнимая руку. — Миша говорит, мы стали статистически меньше играть в Концептуальную игру, изучать новые специализации и проводить оздоровительные процедуры.       Владимир поморщился.       — Ты совокупляешься не с Мишей, Аня. А потому продолжим этот разговор позже, хорошо?       Она кивнула и прильнула к нему, обняв за бедра. Он притянул миниатюрную партнершу к себе, находя губами ее губы.       Когда реальность начала растворяться в упоительном действе, Анна услышала, как Корф, оторвавшись от губ, шепнул на ушко:       — Вызываю тебя на Концептуальную игру, посвященную атавистическим половым функциям. А потом сравним с результатами биосистемы.