Восемь

      Утро выдалось на редкость промозглым, и Хлоя, кутаясь в свое любимое пальто, направилась в сторону метрополитена. Сегодня ей отчаянно хотелось почувствовать себя обычной. Раствориться в толпе, где никто не знает о том, что её сердце разбито на тысячу мелких осколков.       Решение спуститься в метро – очередной спонтанный, почти бунтарскй жест. Отказ от комфортабельного автомобиля в пользу общественного транспорта удивил мэра Буржуа еще сильнее, чем неожиданное желание дочери посреди учебного года перевестись в другой лицей. Желательно ещё и в другой стране.       Она шла к платформе с упрямой решимостью. Восьмой вагон. Только восьмой. Это было её маленькое, иррациональное правило, её талисман в почти разрушенном мире. Цифра восемь – символ бесконечности, гармонии и, как ей казалось сейчас, абсолютного одиночества.       В вагоне душно и многолюдно. Кажется, пахло дешевым парфюмом. Хлоя встала у окна и тут же отвернулась к стеклу. Смотреть по сторонам, а уж тем более встретить кого-то из знакомых не хотелось.       Пальцы скользнули к запястью, нащупывая гладкий холодный металл - то , что осталось от него. Она носила браслет не снимая, словно невидимую цепь, что приковывала её к нему даже сейчас, когда между ними – усилиями Буржуа конечно же – выстроилась ледяная стена.       Хлоя провела подушечкой пальца по гладкой петле знака.       "Бесконечность", — горько усмехнулась про себя.       Бесконечная боль? Бесконечное упрямство? Или бесконечная глупость?       Внезапно вагон качнуло, и Хлоя инстинктивно схватилась за поручень. В этот же момент её взгляд случайно скользнул по отражению в темном стекле.       Адриан.       Он стоял напротив, прислонившись плечом к стене. Их взгляды встретились в отражении всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы мир вокруг замер.       Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле с бешеной скоростью.       Буржуа резко отвернулась от окна и уставилась прямо перед собой.       Не оборачивайся.       Не смей оборачиваться.       Только не оборачивайся.

***

      Адриан заметил её практически сразу. Взгляд скользнул на напряженную спину и идеально прямую осанку.       На руку – её пальцы побелели от напряжения. А ещё он разглядел блеск золота на тонком запястье.       Его браслет.       Тот самый подарок, который он когда-то сделал ей в порыве... чего? Дружбы? Зарождающихся нежных чувств?       И сейчас эта деталь, это небольшое украшение причиняло невыносимую боль. И одновременно давало крошечную надежду. Если бы Хлоя ненавидела по-настоящему, она бы давно выбросила браслет в Сену.       Агрест сделал крошечный шаг вперед. Вагон дернулся из-за торможения перед следующей станцией. Звякнул предупреждающий сигнал.       Хлоя сжала зубы так сильно, что свело скулы. Поезд постепенно замедлялся. Их станция. "Только не уходи", — мысленно взмолился он. "Не смей выходить за мной", — мысленно приказала она.       Двери с шипением разъехались в стороны. Хлоя быстрым шагом направилась к выходу, не удостоив Адриана даже мимолетным взглядом через плечо.       До спасительной платформы оставалось немного. — Хлоя…       Её имя, произнесённое почти беззвучно, сыграло против неё же. Замедлившись, девушка отступила в сторону, уступая дорогу выходящим людям.       Двери вагона с лязгом сомкнулись, отрезая Хлою от возможности сбежать. Она застыла спиной к нему, хотя каждая клеточка её тела вопила о том, чтобы развернуться и высказать всё. Всё, что накопилось за эти месяцы холодного молчания и глухой обиды. Но гордость, эта проклятая, упрямая гордость Буржуа, держала её стальной хваткой.       — Хлоя, — его голос звучал всё ещё тихо, но в грохоте метро показался оглушительным.       Адриан не кричал, не требовал. Адриан, чёрт бы его побрал, Агрест просто произнёс её имя, и этого было достаточно, чтобы по позвоночнику пробежала дрожь.       Хлоя не обернулась, заворожённо смотря на своё отражение в тёмном стекле. На его отражение. Адриан не подходил близко – остановился на расстоянии вытянутой руки.       И всё равно его присутствие давило на неё физически.       — Я знаю, ты меня слышишь. И я знаю, что ты всё ещё злишься. Я заслужил это. Каждое твоё холодное слово, каждый игнорирующий взгляд. Я был идиотом.       Хлоя фыркнула, но этот звук получился слишком надрывным, слишком похожим на всхлип. Она крепче сжала поручень.       — Я не прошу тебя простить меня прямо сейчас. Я даже не прошу тебя говорить со мной. Просто... посмотри на меня. Пожалуйста. "Нет. Нет-нет-нет"       Она не могла. Если посмотрит в его глаза — эти невозможные зелёные глаза — её броня треснет. И она увидит того самого Адриана, подарившего ей браслет со знаком бесконечности. Обещавшего быть рядом.       Обещавшего, а потом исчезнувшего, растворившегося в новых знакомствах.       — Хлоя, — Адриан сделал шаг вперёд, и она почувствовала тепло его близости. — Я не отпущу тебя так. Не после всего, что было. Не с этой стеной между нами.       Агрест протянул руку и осторожно коснулся её плеча. Легкое, почти невесомое прикосновение, но обжигающее даже сквозь пальто.        Хлоя вздрогнула и резко развернулась, сбрасывая его руку. — Не трогай меня! — прошипела она, наконец-то встречаясь с ним взглядом. В её глазах бушевала целая гамма – обида, гнев, и отчаянная тоска, где-то глубоко - глубоко. — Хорошо, — быстро согласился юноша, поднимая руки в примирительном жесте. — Хорошо. Я не буду. Только... выслушай меня. — У меня нет времени тебя слушать! Мне нужно в лицей! — К чёрту лицей! — выпалил он с неожиданной горячностью. Адриан Агрест никогда так не говорил о учебе. Обо всём , что касалось учебы. Это заставило её на секунду замолчать от удивления. Он воспользовался паузой. — Один день ничего не решит. Давай прогуляем. — С какой стати? Чтобы ты снова поиграл моими чувствами? — Нет! — его голос сорвался. Адриан сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Ни в коем случае. Послушай... давай выйдем на следующей станции. Пойдём в Булонский лес. Поговорим. Нам нужно поставить точку во всём этом безумии.       Адриан кивнул на её запястье, где тускло блестел золотой браслет. — Ты…не выбросила его. По-прежнему носишь. Значит... значит, тебе тоже не всё равно. И эта ссора убивает нас обоих.       Хлоя смотрела на него, разрываясь на части. Сбежать в привычный мир лицея, к насмешкам Маринетт и скучным занятиям? Или шагнуть в неизвестность с человеком, который причинил ей самую сильную боль в жизни?       Адриан молчал, давая ей право выбора. Смотрел на неё с такой мольбой в глазах, что перехватывало дыхание.       Хлоя медленно выдохнула. — Если это очередная твоя уловка... — начала она угрожающе тихим голосом. — Это не уловка. — Ладно. Но если ты солгал... я тебя уничтожу.       Хлоя не стала ждать ответа. Просто шагнула в открывшийся проём на платформу, чувствуя спиной облегченный вздох и шаги следом. Они вышли из метро вместе, молча направляясь к воротам зелёного оазиса посреди шумного города.       Туда, где им предстояло либо всё разрушить окончательно... либо попытаться собрать осколки заново.

***

      Воздух в Булонском лесу, по-весеннему колкий, пах прелой листвой и влажной землей. Тяжелые, свинцовые тучи низко висели над верхушками вековых деревьев, обещая скорый дождь.       Хлоя смотрела на свои руки, теребя край рукава дорогого пальто. Она казалась непривычно маленькой и хрупкой, словно её привычная броня из высокомерия и сарказма дала трещину.       Адриан же не отрывал взгляда от её склоненной головы, и привычная уверенность, с которой он позировал для камер или давал интервью, испарилась. Сердце в груди отбивало бешеный ритм, заглушая всё вокруг. Он видел эту трещину в её броне – крошечную уязвимость, которую она так отчаянно пыталась скрыть, теребя край рукава.       И понимал, что теперь пути назад нет.       Адриан вздохнул, настраиваясь. Холодный воздух обжёг лёгкие, придавая ему решимости. — Хлоя, — тихо позвал он. — Я должен попросить у тебя прощения.       Хлоя медленно обернулась. В её глазах, обычно сверкающих льдом или яростью, сейчас плескалась лишь глухая тоска. — Поздно, Адриан. Ты уже всё сказал. Своими поступками по отношению ко мне. И я говорила тогда, говорю сейчас – уходи. Уходи к Дюпен-Чен, уходи к новым друзьям. Они же лучше знают, что из себя представляет Хлоя Буржуа.       Девушка развернулась на каблуках. Бежать, быстро бежать. В лицей, домой, в другой город. Лишь бы не видеть больше зеленых глаз. Лишь бы не… — Нет, — он шагнул ближе, удерживая её за руку. Браслет жалобно звякнул. — Я должен сказать это словами. Прости меня. За всё. За то, что когда перевёлся в лицей, я так легко увлёкся новыми друзьями и новой жизнью, что забыл о тебе. Я предал нашу дружбу. Прости за то, что я встал на сторону Маринетт в тот день... я был неправ. Я видел твою боль, но не знал тогда, что с ней делать. И выбрал самый простой путь.       Адриан замолчал на секунду, собираясь с силами. Слова давались тяжело, но они должны быть сказаны. — И самое главное... прости за то, что я так долго не мог признаться даже самому себе в том, что я чувствую. Я гнал от себя эти мысли, убеждал себя, что это просто привязанность из детства. Но это не так.       Он сделал последний шаг, плавно уверенно. Аккуратно, но твёрдо взял за плечи и развернул к себе.       Хлоя не сопротивлялась, лишь подняла на него глаза. Перебивать не решалась – ждала очередных витиеватых извинений, оправданий, лжи. Ждала чего угодно, но только не этого.       Адриан смотрел на неё сверху вниз, почти как тогда, в октябре, когда она едва не сказала…       Вот только на этот раз его изумрудных глазах читалась бесконечная усталость от этой ссоры и такая пронзительная нежность, что у Хлои перехватило дыхание. — Я люблю тебя.       Слова повисли в холодном воздухе. Хлоя замерла. Вся её броня, весь её ледяной сарказм и колкости – всё это осыпалось хрустальной крошкой в один миг. Она смотрела на него так, будто видела впервые в жизни. Будто он только что вернул ей то, что она считала безвозвратно утерянным.       Её руки, до этого сжатые в кулаки, безвольно опустились. Напряжение, сковывавшее её тело все это долгое время , вдруг исчезло, оставив после себя лишь звенящую пустоту и странную, пьянящую лёгкость. — Что?.. — выдохнула она, сорвавшись на хриплый шепот.       Адриан не дал ей договорить. Видя, как рушится её защита, как тает лёд в её глазах, уступая место чему-то тёплому и живому, он наклонился к ней.       Нарочито медленно, давая ей время отстраниться, оттолкнуть.       Но Хлоя не отстранилась.       Вместо этого сама подалась ему навстречу.       Его губы коснулись её – мягко, почти невесомо, но обжигая и прогоняя остатки холода. Она ответила мгновенно, порывисто, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Он, не раздумывая, обхватил её за плечи, прижимая к себе крепче.       Робкое касание переросло в поцелуй – отчаянный, полный тоски и нежности.

***

— Я солгала, — тихо произнесла Хлоя, не отрывая взгляда от его губ. Её пальцы всё ещё путались в воротнике его пальто, в его волосах.       Адриан чуть отстранился, вопросительно изогнув бровь, но в его глазах плясали тёплые искорки. — В чём именно?       Она прикусила губу, на секунду вернувшись к образу той гордой девчонки, которой была всего пару минут назад. Но уязвимость взяла верх. — Твое письмо... — выдохнула Хло, и её щёки залил румянец, заметный даже в тусклом свете еще не погасших фонарей Булонского леса. — Я его не выбросила. Оно до сих пор лежит у меня, в шкатулке с украшениями. Запечатанное.       Хлоя подняла на него взгляд, полный смущения и отчаянной смелости. — Я носила этот чёртов браслет, даже ненавидя тебя, но не смогла уничтожить единственное осязаемое доказательство того, что ты когда-то пытался мне что-то объяснить. Я просто... не решилась его открыть. Боялась.       Её голос дрогнул. — Скажи мне... что в нём было написано?       Адриан долго смотрел на неё, и улыбка медленно сошла с его лица, уступив место чему-то серьёзному. Он молчал, впитывая её признание.       А потом едва заметно улыбнулся уголком рта – той самой своей полуулыбкой, что всегда сводила её с ума. Крепко обхватил её за талию, притягивая ближе.       И поцеловал снова.       Где-то высоко над их головами тяжёлые тучи наконец разошлись.