Часть 2

Утро на военной базе началось с привычного шума моторов и резких команд офицеров. Снег за ночь только усилился, укрыв плац плотным белым слоем. Солдаты двигались сонно и молча, пряча лица в воротниках шинелей. Сергей стоял возле штаба, пытаясь согреть руки дыханием. После ночного дежурства хотелось только вернуться в казарму и проспать весь день. — У тебя опять лицо человека, ненавидящего своё существование, — раздался рядом голос Луизы. Сергей даже не удивился. Она подошла к нему, поправляя тёмный шарф. В руках у неё была небольшая папка с документами. — Ты разбудила меня в шесть утра, — пробормотал Сергей. — Не драматизируй. Между прочим, у нас важное задание. — Если опять таскать ящики со склада, я увольняюсь из Советского Союза. Луиза усмехнулась. — Нам поручили показать город новому лейтенанту. Сергей нахмурился. — Зачем? — Потому что командование считает нас “ответственными”. Не спрашивай, я сама в ужасе. Сергей хотел что-то ответить, но в этот момент услышал шаги по снегу. Роман Матвеевич подошёл спокойно, будто мороз вообще его не касался. Тёмные волосы слегка растрепал ветер, а на плечах уже лежал тонкий слой снега. — Доброе утро, — произнёс он. Луиза кивнула. — Добро пожаловать в самый скучный город страны, товарищ лейтенант. — Уверен, всё не настолько плохо, — спокойно ответил Роман. Сергей впервые услышал в его голосе лёгкую усмешку. И почему-то это выглядело странно. На базе Роман казался почти холодным человеком, но сейчас, вне строя и приказов, в нём появилось что-то другое. Через час они уже шли по заснеженным улицам города. Старые советские здания тянулись вдоль дорог одинаковыми серыми рядами. Где-то играло радио, из магазинов выходили люди с тяжёлыми сумками, а ветер гонял снег по тротуарам. Луиза рассказывала что-то про местный кинотеатр, который постоянно закрывали на ремонт, пока Сергей молча шёл рядом. Роман внимательно смотрел по сторонам, будто запоминал каждую деталь. — Вы так всё рассматриваете, словно турист, — заметила Луиза. — Привычка, — ответил Роман. Он неожиданно достал из сумки фотоаппарат. Сергей удивлённо поднял брови. — Вы фотографируете? — Иногда. Роман поднял камеру, направляя её на улицу. Щелчок. — Не думал, что пилоты этим занимаются, — сказал Сергей. — А пилоты, по-твоему, только сидят в самолётах? Сергей слегка смутился. — Я не это имел в виду. Луиза тихо засмеялась. — Сергей иногда говорит раньше, чем думает. Это его особый талант. — Очень смешно, — сухо ответил он. Роман снова чуть улыбнулся. И эта улыбка неожиданно делала его моложе. Они ещё долго бродили по городу. Луиза постоянно что-то рассказывала, Сергей иногда вставлял короткие комментарии, а Роман в основном слушал. Но фотографировал почти всё. Старые улицы. Снег на крышах. Людей возле магазинов. Даже Сергея, когда тот этого не замечал. — Вы сейчас серьёзно меня сфотографировали? — нахмурился Сергей, заметив камеру. — Возможно. — Удалите. — Нет. Луиза рассмеялась. — Не переживай, Сергей. Может, ты впервые нормально получился на фотографии. — Предательство. Роман тихо усмехнулся, убирая фотоаппарат. Позже они зашли в небольшое кафе недалеко от центра. Внутри было тесно и тепло, окна запотели от пара, а старое радио играло тихую советскую музыку. Сергей сидел напротив Романа и впервые за всё время заметил, что рядом с ним становится легче. Это раздражало. Потому что не должно было. Луиза переводила взгляд то на одного, то на другого, всё чаще замечая короткие паузы между ними и слишком долгие взгляды. Роман достал несколько маленьких фотографий. — Уже готовы? — удивилась Луиза. — У меня переносной набор для печати. Сергей осторожно взял одну фотографию. На снимке были они втроём на фоне заснеженной улицы. Луиза смеялась, сам Сергей выглядел непривычно спокойным, а Роман стоял рядом с едва заметной улыбкой. Почему-то от этого снимка внутри стало странно тепло. — Оставьте себе, — сказал Роман. Сергей поднял взгляд. — Зачем? Роман посмотрел прямо на него. — На память. И почему-то именно эти слова Сергей запомнил сильнее всего за весь день. Потому что тогда он ещё не знал, насколько болезненными могут стать воспоминания.