Я ничего против не имею, но…

Есть люди, с которыми трудно спорить. Не потому что они умные. С умными как раз нормально. Умный человек, даже если не согласен, хотя бы понимает, где у него мысль, где эмоция, а где просто внезапно зачесалось высказаться. Трудно спорить с другими. С теми, у кого ума не хватает даже на то, чтобы не показывать его количество. Вот это особый вид людей. Они не просто думают глупости. Нет. Они выносят их в мир, как праздничный торт. С гордостью. Со свечками. Ещё ждут, что все будут хлопать. Я не требую от людей гениальности. Честно. Мне бы хватило, чтобы они иногда не открывали рот без сопровождения взрослого. В тот день всё началось хорошо. Даже подозрительно хорошо. У меня первая пара отменилась, что для студента звучит как «вас помиловали». Я выспался. Почти. Чёлка лежала прямо, как будто подписала мирное соглашение с головой. Ресницы, как всегда, вели себя вызывающе красиво, за что Настя при встрече обозвала меня «наглой биологической несправедливостью». -Насть, доброе утро тоже можно было сказать. -Доброе утро, наглая биологическая несправедливость. -Уже лучше. Мы сидели в универской кафешке. Я, Лиза, Настя, Марина и Димка. Кофе был не кофе, а тёплое коричневое извинение, но мы уже привыкли. В студенческой жизни есть три стадии принятия: сначала ты возмущаешься, потом покупаешь, потом говоришь «ну норм» и пьёшь. Марина раскладывала конспекты. У неё конспекты всегда выглядят так, будто они собираются поступать в магистратуру отдельно от неё. Настя листала телефон и страдала. -Он мне не пишет, — сказала она. -Кто именно? — спросила Лиза. -Влад. -Это который «я сейчас не готов к отношениям», но готов приезжать ночью? -Да. -Насть, у тебя вкус на мужчин как у человека, который выбирает грибы по принципу «красивый — значит съедобный». -Не начинай. -Я даже не начинала. Я только сняла предохранитель. -Нормально же сидели, — сказала Настя. -Вот именно, — сказала Лиза. — Сидели. А потом ты достала Влада. Димка ел булочку. Димка вообще часто ест булочку в моменты, когда вокруг люди решают судьбы. Это его способ быть над схваткой. Или просто он голодный. С Димкой трудно отделить философию от аппетита. Я сидел, пил кофе и думал, что день может быть ничего. Вот именно в такие моменты жизнь обычно откашливается. К нашему столику подошёл Слава. Слава учился с нами на потоке. Не близкий друг, не враг, не персонаж особой важности. Так, человек из категории «здоровался в коридоре, один раз списывал у Марины и теперь считает себя частью круга». Внешне нормальный. Высокий, русый, вечно с рюкзаком на одном плече и лицом человека, который сейчас скажет «ну я считаю» и... испортит воздух. -Можно к вам? — спросил он. Никто не успел ответить. Он уже сел. Вот я люблю таких людей. «Можно?» у них не вопрос, а звуковой эффект при посадке. -Садись, конечно, — сказала Лиза таким тоном, что нормальный человек уже бы встал и ушёл. Слава не встал. Значит, нормальность была не его сильной стороной. Он поставил на стол стакан с чаем, оглядел нас и сказал: -О чём разговор? -О том, что Настя опять нашла себе эмоциональный кредит без льготного периода, — сказала Марина. -А, про отношения, — оживился Слава. — Понятно. Я внутренне напрягся. Когда человек говорит «понятно» до того, как понял, это тревожный звоночек. Маленький такой колокольчик над дверью магазина «Сейчас будет херня». Настя фыркнула: -Ничего тебе не понятно. -Почему? — Слава усмехнулся. — Всё просто. Девушки любят сложных парней. Лиза медленно поставила стакан. Очень медленно. Это у неё значит: «Я сейчас буду культурная, но недолго». -Нет, Слав. Девушки иногда ошибаются. Это не любовь к сложности, это сбой навигации. -Ну не знаю, — протянул Слава. — Мне кажется, в отношениях мужчина должен быть мужчиной. Я поднял глаза от кофе. Марина перестала писать. Димка замер с булочкой у рта. Настя, бедная, даже страдать перестала. А это редкость. -Слава, — сказала Лиза. — Ты сейчас куда повернул? -Да я просто говорю. Вот фраза «я просто говорю» — это как вывеска «осторожно, ступенька». Только ступенька ведёт сразу в подвал. -Мужчина должен быть мужчиной, женщина — женщиной. Тогда всё нормально. Я сделал маленький глоток кофе. Кофе был мерзкий, но в этот момент он хотя бы молчал. Уже плюс. -А если мужчина гей? — спросила Настя. Слава посмотрел на меня. Нет, не просто посмотрел. Он сделал это движение глазами: «Ой, тут же есть представитель темы». Как будто я не Артём, а мобильный стенд «Спроси меня о гомосексуальности». -Ну, — сказал Слава, — я ничего против не имею, но… И всё. Вот оно. Фраза, после которой где-то в природе плачет одна маленькая логика. «Я ничего против не имею, но…» — это не начало мысли. Это дверца в мусоропровод. Я поставил стакан на стол. -Слав. -Что? -Ты можешь остановиться прямо сейчас. Это будет сильный ход. Почти интеллектуальный. Он засмеялся. -Да ладно, Артём, не начинай. Я же нормально отношусь. -К чему? -Ну… к этому. -К моей чёлке? Димка тихо хрюкнул в булочку. Слава смутился. -Да нет. К геям. -А, — сказал я. — Спасибо. Где мне расписаться за твою нормальность? Лиза улыбнулась. Плохо улыбнулась. У Лизы есть несколько видов улыбки. Эта была из серии «я уже выбрала тебе могилу, но пока слушаю». Слава поднял ладони: -Вот видишь? Сразу агрессия. -Нет, Слав, — сказала Марина спокойно. — Пока это не агрессия. Пока это санитарная обработка формулировок. -Я просто хотел сказать, что не понимаю, зачем это показывать. Я посмотрел на него. -Что «это»? -Ну… ориентацию. -Слава, я сегодня показывал только студенческий билет в библиотеке. И то неохотно. -Да ты понял. -Нет, я хочу, чтобы ты сам понял, что говоришь. Это иногда полезно. Редко, но бывает. Он откинулся на стуле. -Ну, например, все эти разговоры. «Я гей, я гей». Зачем? Это же личное. -Согласен, — сказал я. — Поэтому ты уже две минуты обсуждаешь мою личную жизнь за столом при четырёх свидетелях и булочке Димки. Димка поднял булочку: -Она свидетель неофициальный. -Всё равно, — сказал Слава. — Я имею в виду, что нормальные люди не делают из этого тему. Лиза наклонила голову: -Нормальные люди не начинают фразу со слов «нормальные люди». -Почему? -Потому что обычно дальше идёт какая-нибудь херня. -Лиза, ну вот зачем грубо? -Я экономлю время. Настя вдруг сказала: -А я вот не понимаю, почему тебя так беспокоит, кто что показывает. -Меня не беспокоит. -Слав, — сказала Марина, — ты уже сидишь с лицом комиссии по нравственности. -Я же говорю, что я нормально отношусь. Димка дожевал и вдруг сказал: -Слав, если ты уже третий раз говоришь, что нормально относишься, это уже звучит как-то ненормально. Мы все посмотрели на него. Димка сам испугался того, что сказал что-то умное. -Что? — спросил он. — Я просто… ну… оно само. -Ого! Булочник вырос, — тихо сказала Лиза. Слава нахмурился: -Да вы просто придираетесь к словам. -Слова, — сказала Марина, — это такая неприятная штука: они обычно значат то, что значат. -Хорошо, — Слава повернулся ко мне. — Вот ты, например. Ты же нормальный парень. Я прикрыл глаза. Господи, дай мне сил. Или хотя бы нормальный кофе. -Спасибо, — сказал я. — Я очень старался не развалиться прямо при тебе. -Ну вот. Ты же не выглядишь… ну… -Как кто? Он замялся. -Ну, стереотипно. -Слав, — сказала Лиза, — не продолжай. У тебя мысль хромает, а ты её ещё и на сцену вывел. Но он продолжил. Потому что люди такого типа не слышат предупреждений. Они воспринимают их как аплодисменты. -Я имею в виду, что есть такие… ну, слишком демонстративные. Манерные. Сразу видно. -А тебе зачем сразу видеть? — спросил я. -В смысле? -Ну ты же говоришь, сразу видно. Тебе это для чего? Чтобы успеть перейти на другую сторону коридора? Или наоборот, чтобы не перепутать и не влюбиться случайно? Настя прыснула. Марина закрыла лицо ладонью. Димка сказал: -Слав, я бы на твоём месте взял паузу. -Почему все на меня накинулись? — возмутился Слава. — Я просто рассуждаю. Вот оно. «Просто рассуждаю». Самая опасная форма глупости. Потому что человек уверен, что если он назвал поток своих предрассудков рассуждением, оно сразу получило высшее образование. Я хотел сказать красиво. Правда хотел. Что-нибудь тонкое, точное, чтобы он сам понял, где свернул в кусты. Но иногда мозг не выдаёт афоризм. Иногда мозг выдаёт честное: -Слав, ты сейчас несёшь хуйню. Настя ойкнула. Лиза сказала: -Наконец-то короткая форма. Слава покраснел: -Нормально вообще? -Нет, — сказал я. — Вот именно. Ненормально. Ты пришёл, сел без ответа, вынес мою ориентацию на стол, сказал, что я её показываю, а теперь обиделся, что тебе не дали медаль «я ничего против не имею». -Я не это имел в виду. -Может. Но сказал именно это. Видишь, какая подлая штука речь? Её слышно. Лиза тихо сказала: -Красиво. Всё-таки афоризм подъехал. -Лиз. -Молчу. Я посмотрел на Славу. Он уже не выглядел победителем дискуссии. Скорее человеком, который хотел открыть окно, а случайно снял дверь. -Слав, я ничего не показывал. Я сидел. Пил плохой кофе. Слушал, как Настя опять готовится эмоционально усыновить мудака. -Эй! -Любя, Насть. -Ладно. -А потом ты пришёл и сам начал обсуждать мою личную жизнь. И теперь рассказываешь, что это личное. Это как прийти в чужую ванную, открыть шкафчик и возмутиться, что там лежит чужая зубная щётка. Марина кивнула: -Хорошая аналогия. -Я старался. -Заметно. Слава потер переносицу. -Да я просто… -Нет, — сказала Лиза. — «Просто» закончилось. Теперь у нас «по факту». Слава посмотрел на Димку: -Ну ты-то хоть понял, что я хотел сказать? Димка отложил булочку. Серьёзно. Это был момент. Когда Димка откладывает еду, значит, либо пожар, либо нравственная позиция. -Слав, я натурал, — сказал он. — И я понял, что ты сейчас позоришь отдел. -Какой отдел? -Наш. Отдел натуралов, которые умеют сидеть рядом с геем и не устраивать конференцию. Я чуть не зааплодировал. Димка смутился, но продолжил. Видимо, раз уж булочка отложена, надо идти до конца. -Тебе Артём что сделал? Ничего. Он сидит. Мы все сидим. Ты пришёл и начал говорить, как ему лучше быть. Зачем? Слава молчал. -Вот, — сказал Димка. — Не знаешь. Значит, не надо было. Тишина. Даже кафешка как будто на секунду перестала шуршать пакетиками. Лиза посмотрела на Димку с таким уважением, будто он только что защитил диплом без подготовки. -Димочка, — сказала она, — я сейчас почти горжусь. -Почти? -Не наглей. Слава вздохнул. -Ладно. Может, я и правда не так сказал. -Уже теплее, — сказала Марина. -Я не хотел тебя задеть, Артём. -Верю. -Правда? -Да. Я вообще не думаю, что ты злой. Злые обычно точнее формулируют. Лиза рассмеялась. Слава тоже попытался улыбнуться. -Ну спасибо. -Пожалуйста. Это был комплимент с занозой. Он посидел ещё минуту, потом сказал: -Ладно, я пойду. Пара скоро. -У всех пара скоро, — сказала Настя. -Да, но мне надо… подготовиться. -К молчанию? — спросила Лиза. -Лиз, — сказала Марина. -Что? Это полезный навык. Слава ушёл. Не драматично. Не хлопнул дверью. Не обозвал нас. Просто встал и ушёл, унося с собой свой чай и, возможно, маленький синяк на самоуверенности. Мы молчали секунд десять. Потом Настя сказала: -Мне теперь даже Владу писать расхотелось. Лиза подняла бровь: -Вот видите. Слава всё-таки принёс пользу обществу. Димка взял булочку обратно. -Я нормально сказал? Я посмотрел на него. -Дим, ты был великолепен. -Правда? -Да. Ещё чуть-чуть, и я бы записал тебя в союзники официально. С печатью и бейджиком. -Бейджик не надо. -Почему? -Травма от командного духа. Мы засмеялись. И как-то всё сразу стало легче. Не «мы победили зло», нет. Не надо этого вот всего. Просто к нашему столику пришла херня, посидела, получила чайную ложку реальности и ушла на пару. Бывает. Марина закрыла конспект. -Знаешь, что самое неприятное? -Что? -Он действительно думал, что он вежливый. -Да, — сказал я. — Вежливая глупость вообще тяжёлый жанр. -Агрессивного дурака хотя бы видно издалека, — сказала Лиза. — Он идёт, дымится, орёт. Можно обойти. А этот приходит с «я ничего против не имею» и вежливо ставит грязные ботинки на стол. Настя вздохнула: -Мне иногда кажется, что люди просто боятся того, что не про них. -Может, — сказал я. — А иногда у них просто рот быстрее мозга. -У Славы, значит, рот - спринтер, — сказала Лиза. Димка задумался. -А может, ему реально надо было объяснить? -Может. Только я не всегда хочу быть бесплатным образовательным курсом. -Но ты объяснял. -Да. Потому что день был хороший, кофе плохой, а настроение устойчивое. В другой день я бы просто сказал: «Слав, иди нахер». -Тоже образовательный курс, — сказала Лиза. — Краткий. Настя снова посмотрела в телефон. -Влад всё ещё не пишет. -Насть, — сказала Марина, — мы только что пережили Славу. Дай психике передышку. -Я просто посмотрела. -Вот это «просто» у нас сегодня какое-то заразное, — сказала Лиза. Потом пары всё-таки начались. Мы разошлись по аудиториям. Я сидел на лекции, писал что-то в тетрадке, но думал не о теме занятия, а о Славе. Не злился уже. Просто было немного странно. Знаете это ощущение? Вроде отшутился, вроде свои рядом, вроде всё нормально, а внутри всё равно где-то царапнуло. Не сильно. Не до драмы. Так, как бирка на футболке: жить можно, но бесит. Потому что каждый раз, когда кто-то говорит «я ничего против не имею, но», ты вроде заранее знаешь, что дальше будет мусоропровод. А всё равно на секунду ждёшь: вдруг нет? Вдруг человек сейчас скажет что-то нормальное? Спойлер: обычно нет. После пары мне пришло сообщение. От Славы. «Слушай, я подумал. Наверное, и правда сказал тупо. Извини.» Я показал телефон Лизе. Она прищурилась. -Хм. -Что «хм»? -Не люблю, когда люди мешают мне окончательно их презирать. -Неприятно, да? -Очень. Приходится признавать развитие персонажа. Я ответил: «Принято. Живём дальше. Только в следующий раз перед фразой "я ничего против не имею, но..." делай паузу и уходи пить чай.» Он прислал смеющийся смайлик. Потом: «Понял.» Я не знаю, понял ли он. Может, понял. Может, просто запомнил, что при мне лучше не начинать. Это тоже результат. Не высшая мудрость, конечно, но и Рим не сразу строился. Сначала, наверное, там тоже кто-то сказал глупость, получил по башке сандалией и задумался о цивилизации. Вечером мы снова сидели в чате «Без паники». Настя: -Я не написала Владу. Марина: -Горжусь. Лиза: -Слава сегодня был полезнее, чем Влад за всё время существования. Димка: -А я купил ещё булочку. Я: -Стабильность. Потом Димка прислал фото булочки. Зачем? Никто не понял. Лиза написала: -Дим, это что, отчёт отдела натуралов? Димка: -Нет. Просто красивая булочка. Была. Настя: -Булочка реально ничего. Марина: -Не начинайте отношения с булочкой. У нас уже есть Влад. Я сидел, смотрел на этот чат и улыбался. Вот честно. Иногда день спасает не то, что ты красиво поставил человека на место. И не то, что он потом извинился. Хотя это, конечно, приятно, не будем строить из себя святых. Иногда день спасает то, что после всей этой ерунды кто-то присылает булочку. И все сразу начинают обсуждать булочку. Потому что жизнь, видимо, так и держится. На плохом кофе, хороших друзьях, чужих глупостях, своих смешных реакциях и Димке, который в нужный момент откладывает еду ради нравственной позиции. А потом, разумеется, покупает новую. И знаете, что я понял? Очень трудно иметь дело с людьми, у которых ума не хватает даже на то, чтобы не показывать его количество. Но пережить можно. Главное — чтобы рядом был человек с булочкой. И Лиза. Хотя Лиза иногда опаснее.