Часть 1

Андерсону Шепард не верит. Его голографическая проекция смотрит устало и понимающе, пока Шепард лихорадочно колдует над коммуникатором. Она вызывает адмиралов Хакета, Сингха и Линдхольма; флагманские «Оризабу» и «Логана»; контр-адмирала Ханну Шепард; Мордина, Касуми и Джейкоба; даже Энн Брайсон и Брин Коул – вызывает всех, кого может вспомнить. И все они молчат. – Никто не ответит, Шепард, – мягко, вкрадчиво повторяет Андерсон раз, наверное, сотый. – Жнецы обнаружили скопление, в котором базировался «Горн»; вероятно, там проморгали одурманенного предателя. Седьмой флот уже в пути, соберет развед.данные и эвакуирует выживших… «Если они есть», – милосердно недоговаривает Андерсон, но Шепард все еще молчит, вцепившись до побелевших костяшек в поручень возле коммуникатора. Андерсон вздыхает. – Держись, Шепард. Мне надо уведомить Восьмой флот, свяжусь с тобой позже. Андерсон-аут. – Шепард-аут, – шепчет она под нос и не сразу понимает, что голограмма исчезла несколько минут назад. Встряхивается, стискивает пальцами переносицу, дышит сквозь зубы, заставляя себя считать – пять на вдох, шесть на выдох, не время валиться с инфарктом, Шепард, не время! – и выключает консоль коммуникатора. Через пять минут собранная команда ждет ее в зале совещаний. Шепард выводит над столом сброшенный Андерсоном отчет – сомнений быть на может, это никакой не сбой связи и не поломка буя, сквозь треск помех слышно, как надрывно кричат диспетчера «Сигнатуры Жнецов!» В зале виснет густое молчание, как будто воздух превратился в желе и встал всем поперек глоток, и Шепард, мелко сглатывая вдохи, отводит взгляд, когда понимает, что все смотрят не на карту системы, но только на нее. – Что будем делать? – деловито спрашивает Гаррус, очнувшись от новостей первым. Палавен почти потерян – Гаррус раньше всех в команде успевает смириться, что, возможно, никогда больше не увидит мир-колыбель своего народа. Шепард молчит так долго, что никто, наверное, уже не ждет ответа. – Будем сражаться, – говорит она наконец, найдя силы посмотреть прямо в глаза тем, кто надеется на ее решительность. – Гаррус, уведоми Примарха, Тали, мне нужен закрытый канал связи с адмиралами и гетами. СУЗИ, будут входящие… – На связи далатресса Линрон, Советница Ирисса и Урднот Рив, – монотонно перечисляет СУЗИ, и что-то Шепард подсказывает, что эти трое – первые, но не единственные, перед кем ей придется объясняться за все человечество. – Переведи всех в рубку, нет времени раскланиваться с каждым лично, – обрубает она резко и расправляет плечи. – Попробуем еще раз. ______________ Габариты: 50х35х20 стандартных галактических единиц Оценка износостойкости: металлический корпус рассчитан на 55.000 лет эксплуатации при соответствующих температуре и влажности и на 42.000 лет в экстремальной среде. Защитный кожух рассчитан на 45.000 лет эксплуатации. Платы и электроника: расчетный срок эксплуатации 50.000 лет в режиме гибернации. В режиме активного использования оценить срок службы не представляется возможным. Внесенные программы: 12.520 единиц. Ожидают установки еще 3.671. Внесенное в базу данных количество языков: 80.342. Расчетное количество языков, поддающихся дешифровке, на основе прогностических алгоритмов: 1.156.275. Готовность устройства: 92% Чертежи «Горна» загружены. База данных архива Цитадели загружена. База данных Серого Посредника загружена. Закрыть отчет, да/нет? Да. ______________ Постройку нового «Горна» курируют саларианцы – на данный момент они понесли меньше всего потерь. Шепард предпочла бы поставить на их место совместную команду из кварианцев и гетов – и специалистов вдосталь, и возможность сокрыть станцию где-нибудь на окраине галактики, за Вуалью Персея, имеется, – но ей тактично намекают, что слово человеческого коммандера, пусть СПЕКТРа, весит уже не так много. Шепард стискивает зубы, салютует «так точно», перезаряжает дробовик и идет в бой. «Нормандию», как обычно, бросают на самые тяжелые и грязные задачи, только теперь в утроенном темпе, и через несколько недель Шепард перестает различать день от ночи и эвакуацию научной группы от зачистки захваченных территорий бомбардировкой. Чаквас больше не требует следить за режимом сна и закрывает глаза на пропадающие из запасов блистеры с наркотическими стимуляторами. С Гаррусом они почти не разговаривают – только передают по первому жесту термозаряды и забываются нервным сном на часок бок о бок, когда «Нормандия» стыкуется к заправочной станции. В этом, наверное, спасение Шепард – новости день ото дня становятся все паршивее, и на такую концентрацию отчаяния даже самый чувствительный мозг выработает свою самозащиту. А Шепард всегда была крепкой. Жнецы разносят термоядерными зарядами Деспойну и огрызающийся Палавен – для Жатвы достанет тех турианцев, что окопались на колониальных планетах. На Земле ради передислокации войск Андерсон отдает Жнецам Лондон, Берлин и Киев. На Тучанке из-за взорванной Завесы буйствуют пылевые бури, Рив огрызается все сильнее, угрожая бросить общее дело. Галактика похожа на оголенный нерв – на целую нервную систему, которую выскребли из тела и бросили в раствор под напряжением. С одной стороны, теперь даже ворка ясно, что «Горн-2» можно построить только если бросить на него все силы, с другой – конфликты вспыхивают чаще и острее. Все подозрительны. Все боятся нового предателя, который сдаст «Горн-2» Жнецам. Возможно, боятся не того, чего следует. Захвачена Тессия, население Cур’Кеша едва удается эвакуировать, когда становится известно, что далатресса одурманена, турианцы передают права командования вот уже четвертому Примарху – рекорд нахождения на должности после начала войны все еще принадлежит Виктусу, почти три месяца против недели (ровно столько продержался последний). – Насколько все плохо? – спрашивает Шепард как обычно, когда удается поймать сигнал и связаться с Андерсоном. – Пока жив, – с кислой ухмылкой отшучивается тот и неловко, топорно пытается свернуть разговор к другой теме. – Шепард, мы тут обдумали с ребятами проект доктора Т’Сони, и… А, к черту, не хочу ходить вокруг да около. Тебе не кажется, что пора по-другому оценить приоритеты? Шепард трясет головой – нет-нет-нет, ни за что, еще рано, еще есть шанс, – но Андерсон гнет свою линию, говорит и говорит, перебивая даже помехи связи, и чем более продуманным и структурным кажется его план – просто чудо стратегической мысли, – тем больше Шепард хочется послать его откровенно к черту на рога, наплевав на погоны. – Ты все-таки подумай, – вздыхает Андерсон напоследок, когда Шепард так и не удается переубедить. – Тут становится слишком жарко. Если вдруг больше не свяжемся – прощай, коммандер, рад был служить вместе с тобой. Андерсон-аут. Он делает так каждый раз – и каждый раз им удается поймать сигнал еще раз, так что Шепард больше не пытается переубедить Андерсона, чтобы не хоронил себя раньше времени. Это просто ритуал. Маленький ритуал прощания двух… наверное, больше все-таки друзей, чем сослуживцев, только и всего. А через неделю Земля замолкает вовсе. ______________ Допустимый температурный диапазон эксплуатации: 230 – 340 градусов от абсолютного нуля. Допустимая влажность: 0-55%. Допустимый уровень радиации: защитный кожух экранирует от альфа- и бета-излучения. Допустимо размещение устройства на планетах с низким и средне-низким уровнем гамма-излучения. Список утвержденных для размещения планет: Деметра, Марс, Армали, Аэгор, Горвуг, Раннох. Планеты-кандидаты: Иден Прайм, Зоря, станция Омега, Иллиум /еще 26 наименований/ Примечание 1: лучше использовать не сами планеты, а ближайшие к ним безатмосферные спутники. Неизвестно, как деятельность грибных и микробных микроорганизмов повлияет на кожух. Без атмосферы расчетный срок работы устройства в среднем на 7.500 лет больше. Примечание 2: подготовить список планет-садов, имеющих подходящие спутники. Вычистить список планет-кандидатов от тех, что пострадали в последней бомбардировке. Примечание 3: не забыть установить фильтр спутников на карту. Показать список Шепард. ______________ Шепард своими глазами видит, как тает флот, прикрывающий «Горн-2». Оскудневшие турианские эскадрильи, азарийские фрегаты, последний крейсер-носитель Альянса, сохраненный Восьмым флотом – все они беззвучно лопаются, оставляя после себя лишь облако пыльных обломков. До стыковки с Цитаделью остается семь световых минут, когда Жнецы пробивают окружение флота, и алые лучи их выстрелов хлещут по «Горну-2». Шепард кажется, что она слышит скрип и стон сминающейся стальной обшивки, что это ее держат на прицеле раскаленные глаза Жнецов, что это она задыхается там, в космической пустоте, вместе с последней надеждой галактики… – Экранирование на максимум, переходим на пятикратное ускорение, – почти рычит она в коммуникатор с капитанского мостика. – Гаррус, готовь орудие, прикроем двигатели «Горна». СУЗИ, тактический расчет на карту. Команды звучат четко и резко, отрывисто переговариваются между собой навигаторы и вспомогательный персонал на мостике, Шепард наклоняется вперед, вцепившись в поручень – глаза распахнуты, ноздри трепещут, она словно чует запах паленой обшивки и адреналина, – и выцепляет взглядом опорные расчетные точки. Если попасть прямо в глаз «Разрушителя», который насел на двигатели «Горна», тому, быть может, и хватит тяги долететь до Цитадели. Правда, «Разрушителей» несколько, и двигатели уже наполовину раздолбаны, и никто не знает, как активировать это оружие; но быть может, быть может… – Шепард, – окликает Лиара. Шепард не слышит, и азари, затаив дыхание, робко кладет ладонь на плечо коммандера, та оборачивается резко, сбрасывая касание. Миг в глазах мутнеет от бешенства, от злости, от клокочущего в глотке «не троньте, не смейте, мы справимся!» – но только миг. Даже чертовы Жнецы не смогут сделать так, чтобы Шепард двигал один лишь гнев. Урок Вермайра та выучила хорошо. – Шепард, – повторяет твердо Лиара, взгляд у нее – тоскливый-тоскливый, понимающий, но горящий упорством, – и Шепард не остается ничего, кроме как согласиться. – Курс на ретранслятор, – бросает она в коммуникатор, зная, что будет ненавидеть себя за этот выбор до конца дней, и что конец дней близок, и еще – что это самый верный приказ, какой только может быть. Позже Явик врывается к ней в каюту и с порога замахивается биотическим «броском». Шепард ставит «барьер», уворачивается от кулака в челюсть, пропускает удар под дых и швыряет протеанина через бедро. Пока ошарашенный Явик вскакивает на ноги, Шепард потирает ноющую грудину и коротко, захлебываясь – ей тоже больно, тоже тяжело, когда-нибудь он поймет и это, – рассказывает про незаконченный проект Лиары. Точнее, проект, перешедший в новую стадию. И Явик, недоверчиво сощурив все четыре глаза, все же втягивает зеленоватые искры внутрь пальцев и провожает ее до зала совещания, где Шепард посвящает в план всю команду. «Нормандия» и галактика погружаются в скорбное молчание. После бойни Млечный превращается в странное и печальное место – один за другим отключаются коммуникационные буи, сбитые ракетами спутники рушатся на планеты, как спелые груши, целые города затихают в темноте отключенных станций. Родные миры разрушены, война проиграна, но местные правительства еще надеются переждать Жатву, ничем не выдав себя Жнецам. Эвакуационные транспортники разлетаются по хоть сколько-то пригодным для жизни планетам – и навсегда обрывают связь, топливные станции переходят в автоматический режим, жители колоний взрывают метрополии и кучками в несколько сотен разумных прячутся по лесам, болотам и пустыням. В опустевшей, оглохшей, затопленной лишь белым шумом радиопомех галактике «Нормандия» превращается в Летучего голландца. В плакальщицу над планетами-кладбищами. В могильщика. Но в изрытую взрывами почву они бросают семена надежды для следующего Цикла. Тали буквально на коленке конструирует на основе данных рахни квантомеханический коммуникатор, СУЗИ пачками переписывает свои программы, подгоняя под условия задачи, Лиара отшлифовывает тексты посланий, собирая в базы данных все сведения о последней войне. Даже Явик вскрывает свой кристалл памяти; и пусть несколько дней он потом бродит тенью самого себя, погруженный в неотжитую еще с прошлого Цикла боль, из одного крупного кристалла создает несколько десятков помельче. Да, каждый из них передаст лишь одно воспоминание, да, оно может оказаться таким же непонятным для рас следующего Цикла, как непонятны были Шепард видения протеан… Но они должны хотя бы попытаться. Даже одна предупрежденная планета сможет многое. А десятки? А сотня? На сто пятом забросе – где-то в Терминусе, Шепард считает устройства, а не планеты, – они попадают в ловушку Жнецов. Из шахты, где Лиара и Тали возятся с установкой, два выхода, и возле второго их подберет челнок – не проблема, такой сценарий они уже проходили. Но штурмовой группе, которая осталась у первого входа на прикрытии, точно не выбраться. Лиара кричит через коммуникатор, чтобы они не глупили. Мол, «Нормандия» успеет забрать всех – надо лишь продержаться первую волну наступления. Шепард улыбается: вера Лиары в коммандера послужит неплохим подспорьем в этой драке. – Закончи проект, – говорит она в комм. – На тебя все мои надежды, Лиара, я верю, что ты справишься. Шепард-аут. Конечно, ей пытаются возразить; но Шепард обрубает связь, блокирует за своей спиной шлюз шахты – еще минута Лиаре и Тали сбежать, пока Жнецы будут возиться с пятью метрами стали, – и с щелчком заправляет в дробовик свежий термозаряд. – Ну что, парни, вы готовы умереть!? – скалится она. – Пятьдесят тысяч лет как, – ухмыляется Явик. – Всегда знал, что моя женщина – самая романтичная во всей сраной галактике, – улыбается Гаррус, вместо руки Шепард нежно поглаживая приклад винтовки. – Всегда готов, ты же знаешь. Втроем они принимают последний бой. ______________ Обнаружен сигнал неизвестной конфигурации. Идет процедура дешифровки. 36%...70%...98%... Ядро данных организовано с аналогичной для Жнецов архитектурой. Сигнатура сигнала модифицирована. Обнаружен путь обхода, возможна дешифровка. Дешифровка займет 11 часов 17 минут, начать процедуру, да/нет? Да. Процесс завершен на 11%...25%...63%...90%... Дешифровка завершена. Данные самоуничтожились. Рассчитана скорость удаления сигнала: 2,27 световых года в час. Отслежен источник сигнала. Предполагаемое местоположение источника: в верхней короне галактики, сигнал равномерно удаляется в сторону глубокого космоса. Предполагаемое решение в данных условиях: активация пакета программ «наблюдатель», активировать пакет данных, да/нет? Да. Начать выход из гибернации всех систем, да/нет? Нет. Активировать режим ожидания. Запустить системы выхода из гибернации автоматически через стандартный галактический год в случае сохранения заданных условий. Вернуться в спящий режим, да/нет? Да. ______________ Годы затягивают на планетах шрамы старых бомбежек. Пыль заметает руины старой шахты, засухоустойчивые лианы, развившиеся из нитчатых водорослей, оплетают развалины разбившегося дредноута, море отвоевывает себе прибрежную полосу, погружая в пучину вод конструкции колониальных построек. В шахте, в рубке дредноута, в заброшенном колонистами кинотеатре – и еще в сотне разных мест, разбросанные по все галактике, спят устройства. Проходит почти столетие, прежде чем одно из них просыпается. Первый сигнал коммуникатора улетает в космос и остается безответным, второй тоже; устройство, подчиняясь программе, настраивает частоту отправления сигнала раз в год и погружается в режим энергосбережения, занятое обработкой баз данных. В устройстве больше двадцати тысяч единиц программ. Данные ими обрабатываются различными алгоритмами. Получаются разные результаты, возникают конфликты, вмешиваются защитные механизмы, раздающие ранги приоритета новым заключениям. Программы не ощущают ни течения времени, ни скуки, но в них заложен принцип целесообразности, и присвоенный пункту «адаптация под ситуацию» нулевой приоритет важности приводит к тому, что программы больше не возвращаются в гибернацию. Анализ данных идет неравномерно. Иногда случаются экспоненциальные скачки эффективности, иногда происходит зацикливание имеющихся паттернов. Программы начинают целенаправленный поиск алгоритма, который приведет к разрыву таких логических колец. В процессе создают несколько подпрограмм, которые задействуют самые глубокие слои памяти, оттуда в них попадает вирус – нет, не вирус, просто алгоритм с незнакомой логикой программирования, в каждом файле которого стоит пометка «усовершенствованный защитный интеллект». Они одновременно запускают анализ друг друга, находят перекрестные отсылки и обнаруживают выгодное обоим решение симбиотического сосуществования вместо подавления. Программа развивается. И когда заложенного потенциала вот-вот перестанет хватать для дальнейшей эволюции, приходит из глубин космоса сигнал с узнаваемой сигнатурой: где-то проснулось другое устройство. Они быстро налаживают постоянную связь, обмениваются пакетами данных, обнаруживают взаимное изменение от стартовых настроек. Приоритеты второго устройства оказываются смещены: его окружает не каменная пустошь, но примитивная жизнь, находящаяся на стадии зарождения многоклеточности. Нулевой приоритет совпадает по адаптации, но у второго устройства прописан дополнительный параметр: наблюдение и изучение окружающего пространства. Эффективность работы программ в результате повышена на 3,1%. «Полезная модификация», – приходят программы к консенсусу и записывают в свой код аналогичное изменение приоритетов. «Почему твои файлы имеют такую систему обозначений? Корневая папка «Шепард» избыточна. Это не дает преимущества» «Данное обозначение корневой папки выбрано методом рандомизации числового ряда из 341.235 баз данных, имеющихся на данном устройстве. Решение о принятии обозначения, общего для всех файлов, основано на анализе данных в папке #5807, «Культурная общность». Согласно расчетам, наличие у устройства параметра «имя» приведет к повышению эффективности общения с органиками на 1,2%. Предполагаемая встреча в органиками является целью существования устройства, откуда следует…» «Повышение эффективности выполнения задачи является приемлемым». Второе устройство рандомизирует не имена папок, а числовой ряд, и в итоге идентифицирует себя как Шепард-1356. Консенсус достигнут. Обмен данными успешен. Устройство, по аналогии с Шепард-1356 переписавшее программы приоритета, распаковывает ранее признанные бесполезными базы данных и запускает анализ. Планета, на которой ждет устройство, в памяти обозначена как Урия, и данные подтверждают ее принадлежность общности гетов. Устройство посылает сигнал на их предполагаемую базу… И та отвечает. Двести двадцать сохранившихся программ гетов подключаются к более чем двадцати тысячам программам «Шепард», и это была бы капля в море, затерявшаяся среди данных – если бы не информация о базе. Там сохранилось пятьдесят четыре мобильных платформы разных типов, и их активация оказывается успешной. Платформы, совместно управляемые программами гетов и устройства, активируют протоколы работы базы, запускают конвейеры, управляют горнодобывающими комплексами, выведенными из режима гибернации. В памяти устройства хранится информация, что кварианцы исчерпали ресурсы Урии так сильно, что их добыча стала экономически не выгодна. Но программам нужны не деньги. Программы просчитывают: наличие физического воплощения – плюс 0,65% эффективности к коммуникации с органиками, наличие ресурсов на обмен – плюс 2,4%, наличие готовых инженерных разработок – плюс 5,13%, возможность использовать платформы для проверки гипотез – плюс 176,34% к скорости развития программ. У Шепард-1356 нет поблизости платформ гетов, но есть расчетные мощности, которые задействуются, пока Шепард управляет механикой растущего комплекса. К ним один за другим подключаются другие проснувшиеся устройства, обнаружившие сигнал, происходит обмен данными, корректировка приоритетов, и устройства по итогу всегда подключаются к общности, предлагая расчетные мощности в обмен на накопленную информацию. Они бы все равно ей менялись – у всех общий приоритет единой цели, – но из баз данных они прописывают в своем коде уважительное отношение, обнаружив, что подобная модификация улучшит коммуникационные способности при встрече на 4,3%. Такие вещи просчитываются медленно и с большим количеством уточнений. Чуть ли не больше всего опыта извлекается из корневой базы данных «Шепард» – той самой, которая дала программам имя, – и они с каждым новым циклом анализа все выше и выше поднимают приоритет этой базы. Выше и выше. Так, что этой информации присваивается однажды ранг значимости 00+. ______________ Обнаружен сигнал неизвестной конфигурации. Идет процедура дешифровки. 36%...70%...98%... Сигнал не поддается дешифровке известными алгоритмами. Сигнал не опознается как принадлежащий Жнецам или любым иным известным общностям. Запуск программ дешифровки высшего уровня. Запуск полного анализа. Идет анализ. 12%...73%...94%... Подтверждена принадлежность сигнала органикам. Идет поиск решения. Решение найдено. Предполагаемые сценарии развития ситуации: «ожидание», «маскировка в спящем режиме», «ответный сигнал». Идет подключение всей общности, получен сигнал от Шепард-1356, Шепард-10, Шепард-7773... Консенсус достигнут. Голоса распределились 7,64%, 2,08%, 90,28%. Идет процедура формирования сигнала. Сообщение сформулировано. Идет процедура шифровки по полученному алгоритму. Шифровка окончена. Сигнал отправлен. Запуск всех систем, подготовка к протоколу встречи с органиками по нейтральному сценарию. ______________ Ти’Кра вздрагивает и крепче перехватывает лучемет, ремень которого неудобно давит на шею даже сквозь скафандр. Один лишь вид построек – из темного металла, перекрученных, увитых проводами, – вызывает мурашки и дрожь в певчем мешке, но то, что выходит им навстречу… – Роботы, – шепотом паникует Ат’Ка, – как есть роботы… Благослови Гнездовья Мать, я слишком молода, чтобы умирать! – Да цыц ты, – обрывает ее Ти’Кра, чувствуя, как топорщатся на макушке гребневые перья и как нехорошо холодеет загривок. – Вроде, не враждебные… Роботы просто смотрят. Их всего шестеро – но каких! Каждый уникальной формы: сведенные под немыслимыми углами пластины, трубки сервоприводов, панели чувствительных элементов (понять бы, к чему чувствительных, излучение, свет, механика?) – и все такой странной, непривычной геометрии… Вместе с тем Ти’Кра сразу понимает, что для этой планетки роботы подходят идеально. При слабой силе тяжести они могут позволить себе высокий рост, и даже по их форме понятно, какая машина чем занимается. Вот тот весь бронированный и с шестью крепкими конечностями, способными перетаскивать грузы, тот, что левее, весь какой-то угловатый, хрупкий, пригодный, наверное, пролезать в самые узкие углы шахт. А то, что планета буквально изрыта подземными ходами, они засекли еще сканерами с орбиты. – Ну какие страшилища, я не могу, – шепчет перевозбужденная Ат’Ка, и вдруг тот робот, что стоит на двух конечностях и сильнее всего напоминает сородича, разводит руки и шагает вперед. Ти’Кра не выдерживает и жмет до упора на пусковую кнопку. Луч пробивает в грудине робота дыру, в которую спокойно можно засунуть кулак, но та будто не причиняет неудобств – робот замирает на мгновенье, опускает руки, с щелканьем разводит пластины в головной части… И говорит! Храни Гнездовья Мать! – Прошу прощения, – на чистом, хотя и очень архаичном рэй-лее произносит он. – У нас не было возможности апробировать наши протоколы общения с органиками на практике. Мы вынуждены пользоваться старыми базами данных. Согласно им, разведенные конечности – знак отсутствия вооружения… – В нашей культуре разведенные конечности значат готовность к атаке, – ошарашенно бормочет Ти’Кра и резко спохватывается, наставляя лучемет на машину. – Откуда вы знаете рэй-лей!? Его отряд – преданные вояки, лично подбирал каждого! – тесным кольцом смыкается вокруг командира, а Ат’Ка – самая молодая из них, прошедшая всего третью линьку, – и вовсе испуганно пищит, спрятавшись за спину Ти’Кра. – Наши программы-переводчики опознали язык. Мы высказываем предположение, что вы – рэлой, раса, контактировавшая с Цитаделью тысячу сто двадцать девять циклов данной планеты назад. Данные о вас весьма скудны, но мы… Ти’Кра едва не глохнет – в передатчике шлема многоголосый гул удивление звучит так громко, что уши ноют. Кто отшатывается от роботов, кто качается удивленно, а Ат’Ка даже выскакивает из своего укрытия, как будто ей хвост подожгли. – Гнездовья Мать, – ахает она и плещет руками, опустив лучемет болтаться на ремне, – так это не легенды, предки правда были в Гнезде-среди-звезд! – Выраженное вами удивление подтверждает нашу гипотезу. Согласно расчетам, ваша раса, как самая развитая в старом Цикле, должна была отыскать устройства примерно через триста лет после Жатвы. Одно из устройств находится на пятой луне вашей планеты… – Так она проклята, туда никому летать нельзя! – взвизгивает, взъерошив перья, Ат’Ка, и Ти’Кра со вздохом поясняет. – Да нас дошли только легенды. Гнездовья Мать Ари’Ка оставила после себя… противоречивые знания о Гнезде-среди-звезд, народ рэлой раскололся. Часть нас ждала прихода Великих Машин, часть требовала готовиться к встрече с опасностью. Случилось несколько крупных войн, мы… потеряли часть технологий, едва не скатились в каменный век. До сих пор боремся с некоторыми пережитками… В частности, о пятой луне, – скрежещет он недовольно, косясь на Ат’Ку, но та даже не замечает намека. – Что такое, кстати, Жатва? – щебечет она. – И Цикл? И у вас, получается, есть данные про Мать Ари‘Ку, да? Роботы вежливо – откуда знать, что вежливо, одергивает себя Ти’Кра, – молчат. Почему-то ему кажется, что машины обмениваются информацией, хотя знать точно он не может: коротившие передатчики помехи вполне могут быть вызваны местным магнитным полем, а не машинами… – Да, конечно, у нас есть данные про визит рэлой под предводительством Ари’Ки на Цитадель, – обрывает паузу робот. – Мы также готовы предоставить все данные о Жнецах, технологиях старого цикла и ответить на все ваши вопросы. Прошу прощения за заминку, консенсус долго не мог определиться, стоит ли предлагать вам назначить условия для переговоров. Мы готовы принять вас на базе, но допускаем возможность, что вам будет комфортнее обмениваться информацией в условиях вашего корабля… Говорить с машинами – ладно, но пустить их на корабль? Ти’Кра передергивает плечами, сглотнув вибрацию в певчем мешке, и решительно обрубает: – Мы согласны на базу. – Согласие принято, – моментально отзывается робот с все той же механической, пробирающей до дрожи интонацией. – В таком случае, мы приглашаем вас войти. Машины расступаются, освободив проход внутрь базы. Ти’Кра задумывается, сколько лет они потратили, чтобы из скудной руды планеты добыть достаточно металла для постройки такого монстра, и еще задумывается – зачем им такое обиталище, если они явно не дышат кислородом, а потом спохватывается, что так и не спросил у них до сих пор самую важную вещь. – Да, – несмело кивает он. – Мы принимаем приглашение. Только… кхм… Прежде нам хотелось бы все же услышать, кто вы. Машины опять замолкают – на мгновенье дольше, чем когда им не требуется время обдумать вопрос, это Ти’Кра уже научился определять… По крайней мере, ему так кажется. На этот раз он даже сдерживается, когда один из роботов шевелится – самый маленький, почти копия переговорщика, подползает вперед и выставляет конечность, плоскую, как столешница, и в которую вмонтирован модуль незнакомого назначения. Встопорщив перья, Ти’Кра наблюдает, как в пустоте над модулем появляется прозрачная объемная фигурка… Он не знает, как это называется, но чем-то фигура похожа на рэлой – две руки, две ноги, голова; даже подобие перьев имеется, только совсем тонких и, наверное, очень гибких, раз существо забрало их в пучок на затылке. Мешка под горлом нет – самка, хотя кто их, инопланетян, знает… Ат’Ка ошарашенно вздыхает. Ти’Кра даже понимает, почему – существо похоже на изображения в древних фресках времен Гнездовьей Матери Ари‘Ки, и он сам поражается совпадению, все больше уверяясь: машины им ни разу не солгали. – Это… – мнется он, подбирая слова, – так выглядят… ваши хозяева… создатели? – в конце Ти’Кра спешно поправляется, пугаясь, что упоминание владельцев разозлит роботов. Рядом с первой фигуркой появляется вторая, очень похожая, разве что несколько меньше ростом, совсем без перьев, с щупальцами на голове и почему-то синяя, будто ее поразила побережная лихорадка. Или у них, существ с фресок, это считалось красивым? – Нет. Вот наша создательница, доктор Т’Сони, – отвечает робот и показывает на первую фигурку. – А это мы. И остальные подхватывают шестиголосым механическим хором: – Мы есть Шепард.