Испытание расстоянием

Суббота утро началось под тяжёлым серым небом. Дождь не шёл, но воздух был сырым, тяжёлым, будто сама природа решила дать им небольшой передышкой. Махиру стояла в коридоре, собираясь в дорогу. Чемодан у её ног уже был собран. Она переоделась в обычную серую худи и джинсы, но всё равно выглядела в них особенно нежно и уязвимо. Аманэ стоял в дверях своей комнаты, глядя на неё. В груди было странное, тяжёлое чувство — смесь тоски и беспокойства. — Ты точно уверена, что это надо? — спросил он тихо. — Ты же сама говорила, что родители очень хотят тебя увидеть. Махиру повернулась к нему. В руках она держала телефон, который теперь должен был заменить их обычные утренние «доброе утро». Она смотрела на него почти в упор. — Мне правда нужно. Уже две недели, как я не видела их. Я даже не знаю, как они будут выглядеть. А ты… ты тоже соскучишься? Аманэ не ответил сразу. Он подошёл ближе, обнял её за плечи и притянул к себе. Махиру уткнулась лицом ему в грудь. — Мне будет грустно, — признался он. — Очень грустно. Ты даже не представляешь, насколько. Махиру подняла голову. Её голубые глаза были чуть влажными. — Аманэ… я тоже буду скучать. Очень. Но… мы же договорились, что будем двигаться не слишком быстро. Если я буду звонить тебе каждый вечер, а ты мне отвечать — разве это не то же самое? Он кивнул, но не отпустил её. — Звонить — это одно. А чувствовать тебя рядом — совсем другое. Они простояли так довольно долго. Просто обнимались. Махиру гладила его по спине, а Аманэ целовал её в макушку, вдыхая знакомый запах. — Обещай, что сегодня будешь в хорошем настроении, — прошептала она. — И что будешь есть нормально. И что не будешь смотреть старые фильмы до трёх ночи. Аманэ тихо засмеялся. — А если я хочу смотреть «Титаник» в три часа ночи? — Тогда звони мне. Я тебя поругаю. Они наконец расстались. Махиру взяла чемодан. Аманэ вышел проводить её до подъезда. На улице было тихо и пустынно. Дождь только что закончился, и по асфальту блестели лужи. — Я позвоню вечером, — сказала Махиру, стоя очень близко к нему. — И… если ты тоже будешь скучать, просто скажи мне об этом. Не стесняйся. — Я буду скучать, — ответил он прямо. — Каждую минуту. Махиру посмотрела на него долгим взглядом. Потом встала на носочки и поцеловала его — медленно, мягко, почти благоговейно. Это был поцелуй прощания, но в нём было всё: и нежность, и страх, и желание. Когда она отошла, Аманэ почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Если соскучишься очень сильно… звони мне, — сказала она. — Даже если я буду в школе. — Обещаю, — ответил он хрипло. Махиру села в такси. Пока машина тронулась с места, она всё ещё смотрела на него. Аманэ стоял на тротуаре, не отводя взгляда, пока она не скрылась за поворотом. Дома он провёл остаток дня в странном, тяжёлом состоянии. Скучал по её голосу, по её запаху, по тому, как она ворчала, когда он оставлял после себя беспорядок. Часы тянулись медленно. Вечером он сидел на диване и ждал звонка. Махиру позвонила ровно в 19:00. Разговор вышел коротким, но тёплым. — Ты дома? — спросила она тихо. — Да. А ты? — В номере гостиницы. Родители уже спят. Я устала… и скучаю. — Я тоже, — ответил Аманэ. — Очень. Они говорили почти час. О школе, о том, как Аманэ забыл купить молоко, о том, как Махиру обещала себе не есть сладкое в отеле. Иногда они просто молчали, слушая дыхание друг друга. — Аманэ… — произнесла Махиру после долгой паузы. — Иногда мне кажется, что я очень привязалась к тебе. Слишком сильно. И мне страшно. — Мне тоже страшно, — честно сказал он. — Я привык к тому, что рядом со мной никого нет. А теперь у меня есть ты. И я не знаю, как это — бояться потерять что-то такое важное. Махиру замолчала. Потом тихо сказала: — Если ты тоже очень соскучился… просто скажи мне. Я могу перезвонить через десять минут. Я знаю, что родители спят. Аманэ улыбнулся в пустоту. — Я соскучился. Очень. Но давай не будем звонить каждый час. Я хочу услышать тебя живой. Не по телефону. — Хорошо, — ответила она. — Тогда я буду звонить завтра утром. Ровно в 7:20. Как всегда. — Я буду ждать. Они попрощались. Махиру сказала «спокойной ночи» мягким, почти сонным голосом. Аманэ долго сидел в темноте, глядя на телефон. На следующий день всё было ещё хуже. Он проснулся рано, но уже не мог нормально встать с кровати. Скучал по её запаху, который остался в его рубашке. Он пошёл в душ, надеясь, что горячая вода хоть немного расслабит нервы, но внутри всё равно кипело. Днём он ходил по квартире, открывал шкафы, перебирал вещи — будто хотел найти что-то её. Вечером он сидел на кухне и ждал звонка. Когда телефон наконец зазвонил, он ответил сразу. — Привет, — сказал Махиру. Голос звучал устало, но тёплый. — Как день? — Пустой, — честно ответил Аманэ. — Без тебя пустой. — Аманэ… — она помолчала. — Я тоже. Каждый раз, когда думаю о тебе, у меня внутри что-то сжимается. Они говорили почти два часа. О школе, о том, что Ихинэ до сих пор ничего не знает, о том, как Аманэ забыл купить молоко уже три раза. Но чаще всего они просто молчали, слушая друг друга. Аманэ слышал, как она иногда вздыхает — грустно, но не по-настоящему. Когда разговор закончился, Махиру сказала: — Аманэ… если ты сейчас очень скучаешь и не можешь заснуть — звони мне. Я знаю, что это звучит странно, но… я хочу быть рядом. Даже если просто послушать твой голос. Аманэ закрыл глаза. — Я сейчас очень скучаю. Очень. Не могу уснуть уже третий вечер. Махиру помолчала. Потом тихо ответила: — Я тоже. Каждый вечер. Я ложусь в постель и думаю только о тебе. И мне страшно, что я привязалась так сильно… и боюсь, что однажды ты поймёшь, что я слишком много для тебя значу. — Никогда, — сказал Аманэ твёрдо. — Ты для меня уже не просто соседка. — Обещаешь? — спросила она почти шёпотом. — Обещаю. Махиру долго не отходила от телефона. Они ещё минут десять разговаривали. Потом Махиру сказала сонным, чуть дрожащим голосом: — Аманэ… спи спокойно. Я здесь. Даже если я на другом конце города… я с тобой. Аманэ лёг спать с телефоном в руке. Он слышал её дыхание. Она тоже не отходила от телефона, слушая его. На следующий день всё было то же самое. Скука, пустые дни, пустые вечера. И каждый вечер Махиру и Аманэ находили время поговорить — по минуте, по десять, а иногда и по полчаса. Говорили о том, как они соскучились друг другу. О том, как ждали встречи. О том, что боялись признаться в этом вслух. На третий вечер Аманэ уже не выдержал. — Махиру… я больше не могу, — сказал он, когда она ответила на звонок. — Я скучаю так сильно, что не могу есть, не могу спать. Я хочу тебя видеть. Хочу тебя обнимать. Хочу слышать твою улыбку. Махиру долго молчала. Потом тихо ответила: — Я тоже. Я не сплю уже третью ночь. Я каждый вечер лягаю в постель и представляю, что ты лежишь рядом. И мне очень страшно… потому что я так сильно привязалась. Аманэ закрыл глаза. — Если ты сейчас в отеле… и хочешь, чтобы я приехал… скажи. Я приеду. Махиру помолчала. Потом очень тихо, почти неслышно сказала: — Я не хочу, чтобы ты приезжал ночью. Это будет неправильно. Но… я очень хочу тебя увидеть. Очень. Аманэ улыбнулся сквозь слёзы. — Тогда завтра вечером, когда родители уйдут, мы приедем ко мне. Я приготовлю тебе горячий шоколад. И мы просто посидим рядом. И поговорим. И ничего больше. Обещаю. Махиру тихо выдохнула. — Я… буду очень рада. Они ещё долго говорили. А потом Махиру сказала сонным голосом: — Аманэ… когда я вернусь, я не хочу больше ждать. Я хочу… всё. Он улыбнулся в темноту. — Я тоже. Очень сильно. Звонок закончился. Аманэ лёг спать с тёплым ощущением в груди. Завтра он ждал своей возлюблённой.